Байки Империум Нихилус

— Почему этот инквизитор так визжит? — озадаченно поинтересовался Аттик. Брат Церетеллио хихикнул. — Он глубоко потрясён твоим поступком. Возможно, даже оскорблён, — пояснил он наивному примарису. — Каким поступком? — Ты поцеловал меня. — Ну и что? Церетеллио поднял указательный палец в нравоучительном жесте. — Чему вас только на гипномате учат, а? На некоторых неразвитых мирах в результате деградации общества вновь возникло такое древнее явление, уходящее корнями во времена задолго до Тёмной Эры Технологий. Называется «гомофобия». — В смысле, люди боятся людей? — Эээ, нет, — Церетеллио озадаченно почесал подбородок, размышляя, как бы подоходчивее разъяснить примарису это неоднозначное выражение из высокого готика. — Они боятся не людей, а только тех людей, которые любят людей своего пола. Аттик осоловело моргнул. — А какое им дело до того, кто кого любит? — Вот этого я не знаю, — признался Церетеллио. — Наверное, их это почему-то беспокоит. — Но я же поцеловал не его, а тебя, — продолжал недоумевать примарис. — Почему, в таком случае, визжит он? — Возможно, он считает, что твоя любовь ко мне как-то угрожает его безопасности, — предположил Церетеллио. — Значит, если я скажу ему, что такие вещи не представляют для него угрозы, он успокоится? — Не уверен. Аттик помотал головой. — Всё равно не понимаю. Эти люди, больные гомофобией, они сами что, людей того же пола не любят? — Не всегда, — хмыкнул Церетеллио. — Представь, как им тяжело? — Даже представлять не хочу, — поёжился примарис. — Это должно быть кошмарно. Хотя погоди… — он нахмурился, поражённый какой-то новой догадкой. — Если этот инквизитор — гомофоб, как же тогда его любовь к Императору? Ведь он мужчина, и Император вроде бы тоже… Выходит, он еретик? — Интересная мысль… — протянул Церетеллио. — И Великий Ангел ведь тоже, вроде, мужского пола, — продолжал поражённый Аттик. — Это что, получается, этот инквизитор и Сангвиния не любит?! — Так, стоп, давай ты про это думать не будешь, — быстро скомандовал Церетеллио. — Ваше поколение свои красивые порывы контролировать ещё не умеет. А если ты сейчас «жажде» поддашься, я тебя точно не удержу. Тем более, инквизитор даже и не визжит уже, а… Аттик!.. Вот зачем?! — Я случайно, — вяло отмазывался примарис, но в его голосе было до обидного мало раскаяния. — Ты что с ним сделал, дылда жиллимановская? — строго поинтересовался Церетеллио. — Он же даже не визжит теперь, он хрипит и воет. — Ну, у него только что все сосуды в тестикулах лопнули, — хмыкнул Аттик. И добавил с нотками гордости в голосе: — Старший библиарий сказал, что такой участи достойны все еретики. Церетеллио посмотрел на него и вздохнул. — Поменьше бы тебе слушать старшего библиария. Не забудь теперь сказать капитану, что так и было.