Тридцатилетний девственник

Оглядываясь назад, Дженсен понимал, что его тридцатый день рождения никак не мог пройти незамеченным, без издевательств и подколов со стороны друзей. Дженсен стоял в дверях своего магазина и, как всегда, переступая через порог, сделал глубокий вдох. — Сюрприз, — раздался крик находящихся внутри людей. — Да, сучка, — долетел до него комментарий от самого неприятного гостя. Дженсен сделал четыре больших шага назад и закрыл дверь магазина, с презрением уставившись на логотип на ней: «Бобер-щекотун»(1). «Бобер-щекотун» — магазин с неудачным названием, ранее принадлежавший дяде Дженсена Джиму, каким-то образом умудрялся оставаться самым успешным магазином сексуальной тематики в округе, несмотря на многострадальное управление Дженсена. Хорошо, что прямо над магазином находилась квартира, так что Дженсену не приходилось платить за аренду. А еще — было куда быстро и незаметно улизнуть, когда раздражение переваливало за все мыслимые и немыслимые границы, что случалось намного чаще, чем Дженсен мог себе признаться. Дядя Джим, единственный оставшийся член семьи, забрал Дженсена к себе после того, как умерли его родители. Дженсен в то время был еще подросток. Джим скончался четыре года назад при трагических обстоятельствах, включавших в себя кляп и перезрелый плантан(2). Дженсен старался не думать, что именно его дядя делал перед своей смертью, но когда Дженсен пришел на опознание в морг, то увидел на лице у старика улыбку, так что почил тот в радости. Ну, или в удовольствии. Что бы там ни было. Дженсен вздрогнул. В такие дни, как сегодня, Дженсен проклинал старого бородатого извращенца, потому что если бы он оставил магазин на попечение своих сотрудников, то этот магазин, скорее всего, или сгорел бы дотла, или на его месте открылся бы бордель. Расправив плечи, он снова открыл дверь и с несчастным выражением на лице присоединился к своим друзьям. — Серьезно, народ? — невозмутимо поинтересовался Дженсен, осматривая всех своим самым злобным взглядом. Данниль, его лучшая подруга и причина, по которой название «Бобер-щекотун» все еще существует («Дже-е-е-е-ен, это же смешно. Как будто он щекочет… ну, бобра. Чувак!»), поправила руками свисавший с потолка плакат с криво-косо написанными словами «С днем рождения, Дженсен! Ты не старый, нет. Просто твое тело уже начало пованивать от медленного разложения». Алдис, парень Данниль, который уже десятый год учился в Калифорнийском университете, а говоря по правде, не изучал ничего, кроме ее сисек, махнул настоящим зажженным бенгальским огнем так близко к коффердамам (3), что Дженсену стало страшно оттого, что секция для лесбиянок могла трагически почить в огне. Чад, бич всего существования Дженсена и, скорее всего, бомж, который как-то раз год назад появился в магазине и никогда больше его не покидал, держал в руках воздушные шарики в форме животных, сделанные из разноцветных презервативов. И, зараза, раздавал их всем озадаченным покупателям в качестве прощальных подарков. И Миша, единственный его работник, который должен был быть здесь в это время, послал ему взгляд «не вини меня, Анжольрас(4), эти люди подавили мое сопротивление». — «Бобер-щекотун» — это рабочее место. Не позволяйте гигантским пластиковым пенисам одурачить себя, — предупредил Дженсен, скрестив руки на груди, стараясь изо всех сил выглядеть важным и грозным. — Бобер, — хрюкнула Данниль. — Ну, у меня не вышло, — проворчал Дженсен, продвигаясь вглубь магазина, и начал снимать плакат вместе с разнообразными шарами-презервативами, которыми Чад умудрился украсить стойку. Сорок пять минут и три покупателя, вышедшие из магазина со спокойной душой с незаметным черным пакетом и совсем незаметным животным из шарика-презерватива, спустя группа и не думала расходиться. Дженсен, наконец, повернулся к ним и раздраженно вскинул руки вверх. — Прекрасно! У меня сегодня день рождения. Мне тридцать. Лучшие годы позади. Одной ногой в могиле. А теперь, пожалуйста, можете все уйти? — Миша — единственный, кто начал незаметно красться к двери. — Кроме тебя, Миша. Ради всего святого, я плачу тебе за то, чтобы ты был здесь и не пускал в магазин этих проныр. У тебя была одна задача. Данниль громко вскрикнула и хлопнула в ладоши: — Дженни-лапушка, сегодня твой особенный день, и мы все хотим, чтобы ты отпраздновал его со всеми, кого любишь, — она сделала паузу. — И Чадом. — Другими словами, мы тебя сегодня берем с собой в клуб, чтобы ты уже трахнулся, наконец, — продолжил Алдис и дал «пять» Данниль. — Значит ли это, что мы должны пойти в гомо-бар? Ну, мне нужно будет надеть чапы(5)? У меня есть чапы. Безжопные чапы, — зачастил Чад со слишком явным воодушевлением, в то время как остальные только застонали. — Никто не захочет этого видеть, слизняк, — цыкнул Алдис в ответ. — А как мы вообще узнали, что Дженсен — гей? — поинтересовался Миша. Данниль вздохнула: — На первом курсе я так напилась «Егеря»(6), что запрыгнула ему на колени в одних стрингах и цилиндре. Вот так. — Стопроцентный гомосексуалист, — согласился Миша. Дженсен махнул руками и раздраженно вздохнул. — Э-эй! Вы же знаете, что я стою прямо здесь. Данниль подкралась к Дженсену и потрепала его по щекам, и только потом Дженсен ее легонько стукнул по рукам. — Милый, прошло слишком много времени со дня твоего последнего свидания. Тебе нужно снять стресс. — Ага, немного соуса на твоем ребрышке принесет только пользу, — добавил Миша, шевеля бровями. Дженсен отскочил назад. — Я понятия не имею, что ты этим пытаешься сказать, но спасибо, что подтолкнул на шаг вперед к веганству. — Почему ты не ходишь на свидания чаще? То есть ты же лакомый кусочек, если не считать того, что ворчишь порой как старый дед-маразматик, — продолжил Миша, и Дженсен пожалел, что унаследовал его вместе с магазином. — Миша прав, Джен. Ты чертовски сексуальный, — согласилась с другом Данниль. — Может, твоя техника просто заржавела, — настаивал на своем Алдис. — Ну-ка, выдай нам свою лучшую фразу для съема. Дженсен почувствовал, как краснеет его лицо, и весь этот разговор пошел в ту сторону, в которую Дженсен всем сердцем хотел, чтобы он не шел: — У меня нет такой. — Да ладно, — хитро прищурился Алдис. — Только одну. Обещаю, что мы не будем смеяться. Дженсен в панике выпалил первое, что пришло ему в голову: — Не хочешь немного соуса на свое ребрышко? Повисла долгая пауза, которую нарушил Чад: — Либо я обдолбался, либо это Миша сказал пару минут назад. Лицо Дженсена стало уже ярко-красным. Дурацкая бледная кожа. — Вы меня уделали, так что можете уже заткнуться. И у меня нет никаких фраз для съема. — У каждого есть одна или две. Как ты вообще тогда трахался? — спросил Алдис. — Ты прямо в лицо предлагаешь секс? Потому что это очень сексуально, — ахнул Миша, и Дженсен мог поклясться, что уловил восхищение в его словах. Дженсен терпеливо ждал, чтобы под ним разверзлась земля, но, к сожалению, фундамент был надежно защищен от землетрясений. Не услышав от него ответа, Данниль бросила на Дженсена странный взгляд. — Джен? Ты же занимаешься сексом… так ведь? — Я… — Дженсен открыл рот, словно рыба, выброшенная на сушу, но тут же быстро его и закрыл. Понимание осенило лицо Данниль. — Черт возьми, ты что, девственник? Не может быть! Дженсен схватил полную пригоршню коффердамов и бросил в нее, будь прокляты лесбиянки. — Как ты этого не знала? — шокированно обратился к своей девушке Алдис, поворачиваясь к ней лицом. Она просто пожала плечами. — Боже, я не обращаю внимание на Дженсена, когда он разговаривает, — ответила Данниль, но ткнула пальцем Дженсену в лицо. — Но что ты тогда делал на всех тех «дополнительных занятиях» с Мэттом Коэном в университете? Дженсен в замешательстве перевел на нее взгляд. — Э-э-э… Занимались? Мэтт был стипендиатом Родса(7). Данниль выглядела впечатленной. — С таким-то прессом? Неплохо. — Это что-то связанное с религией? Потому что я знаю парня, который знает парня, который знает, как изгнать демонов всего за пятьдесят баксов, — предложил Миша. — Иисус сказал, что не считается, если демоны сидят у человека в жопе, — отметил Чад. — Синди Сэмпсон сказала мне то же самое в ночь нашего выпускного, так что я могу подтвердить, — согласился Алдис. — Ты асексуал, Джен? В этом нет ничего страшного, я не буду тебя судить, — сказала Данниль, и ее лицо исказилось в самом искреннем выражении, которое видел Дженсен, не считая того случая, когда она на втором курсе пыталась его уговорить вломиться в кабинет их преподавателя по физике, чтобы украсть ответы к экзамену. — Это еще что за хрень? — спросил Чад. Данниль треснула его по затылку. — Я тут пытаюсь быть деликатной, ты, бомжара! — Я думаю, что это тот, кто может оплодотворить свои собственные яйца, — со знанием дела вставил свои пять копеек Алдис. — У Дженсена могут быть собственные жоподетки, — выпалил Миша. Данниль хлопнула в ладоши и завизжала: — Маленькие жоподетки с веснушками! Дженсен с силой ударил кулаком по стеклянной стойке, мгновенно сожалея о содеянном, когда она затряслась и зазвенела. — Я уволю каждого из вас, если вы не заткнетесь. — Я здесь не работаю, братан, — высунул язык Чад. И Алдис добавил: — Я тоже. Дженсен фыркнул, потому что, видимо, ничто не могло заставить их так просто раствориться в воздухе. — Я не асексуал, идиоты. На самом деле, когда я смотрел «Хранителей» и появился Комедиант, я… — Дженсен сделал паузу, чтобы крутануть бедрами, что, кажется, впечатлило одного только Мишу. — А, ладно тогда. Значит, ты просто задрот, — пришел к выводу Алдис. — Херовый задрот, — прокричал одобряюще Чад. Чаша терпения Дженсена практически переполнилась. Он решил, что и часа работы для него было предостаточно, поэтому, вывалив остатки коффердамов на прилавок, Дженсен промаршировал к выходу. Едва он успел достичь середины магазина, в дверях появился невысокий мужчина и посмотрел на них. — Мне нужна ваша самая большая анальная пробка. Такая, которую моя прямая кишка мне бы никогда не простила, — попросил он, неловко перебирая свою куцую бороденку. — Шарик? — предложил ему вместо пробки Чад. «С днем рождения меня», — раздраженно думал Дженсен, проходя мимо странного вида мужика и направляясь вон из магазина.

***

Дженсен вовсе не собирался становиться тридцатилетним девственным хозяином сексшопа. Сначала от скорби по своим родителям он замкнулся в себе и ни с кем не разговаривал несколько месяцев. За этим последовали обычные подростковые проблемы: прыщи, лишний вес и ретейнер(8), благодаря которому посещения ортодонта были под номером один в его социальном календаре. Затем был колледж и знакомство с Данниль, но между безумной учебой и травмирующим инцидентом со стрингами и цилиндром секс просто не случился. Можно было подумать, что воспитание, которое ему дал столь сексуально либеральный дядя, воодушевило бы Дженсена, но в конечном итоге все произошло совершенно наоборот. Как гласит история, дети всегда восстают против того, что делают их родители. В конце концов, это просто не могло произойти. И, разрываясь между антисоциальным, антилюдским, особенно анти-Чадовским поведением и тем временем, что он проводил в магазине, Дженсен просто перестал об этом думать. Теперь секрет был раскрыт, и Дженсен подозревал, что его придурочные друзья усиленно старались показать, что он был неправ. Прошла неделя со дня его рождения, и Дженсен собирался с облегчением выдохнуть, потому что привык уже к розовым стикерами с «Люби меня, Дженсен!», налепленными на новую коллекцию дилдо, и постоянным упоминаниям Данниль о «друге, который тебе обязательно понравится». Такая мысль была в его голове, когда в довольно спокойный вторник в магазин вошел высоченный Адонис, одетый в узкую униформу разносчика и прижимавший к себе стопку коробок с ароматной пиццей. Парень — точеные скулы и широкая грудь — слегка повернулся в профиль. Его длинные блестящие каштановые волосы колыхались, и Дженсен не смог себя заставить не оглянуться назад, чтобы посмотреть, не установил ли Чад, пока он был на обеде, где-то вентилятор. — Кто заказывал пиццу? — спросил разносчик, растягивая слова и приподнимая идеально подстриженную бровь. Он держал коробки одной рукой, и рельефный бицепс сокращался от каждого движения. Дженсен фыркнул, выныривая из задумчивости, возникшей при виде самого великолепного мужчины, которого он когда-либо видел в своей жизни. Дженсен не мог поверить, что его друзья могли зайти так далеко. — Это Данниль тебя подговорила? Не так ли? — требовал объяснений Дженсен, приближаясь к мужчине. Он только на секунду потерял самообладание, когда понял, что нужно поднять голову, чтобы посмотреть парню в глаза. Миндалевидные, разноцветные, словно калейдоскоп, глаза. Дженсен сглотнул. — Прости, что? — удивленно захлопал ресницами разносчик пиццы, наклоняя голову набок, что совершенно не было восхитительно. — Она думает, что она такая находчивая, не так ли? Подослать мне стриптизера. Форма разносчика пиццы? Мог бы ты быть еще более предсказуемым? — Стрип… Дженсен коснулся футболки парня. — Я уверен, что она на липучках, и я просто могу потянуть за край… — Эй, что ты делаешь? Дженсен продолжил тянуть футболку, которая, как ни странно, не рвалась, как большинство костюмов для стрипизеров. Вместо этого ему удалось отправить две пуговицы в полет, прежде чем парень, используя свою свободную руку, крепко схватил его за запястье, чтобы остановить. — Мы обязаны заплатить за униформу, если с ней что-нибудь случится, — сказал парень слишком спокойным голосом для человека, которого случайно пытались домогаться. Лицо Дженсена покрылось краской, когда он посмотрел на довольно внушительную хватку вокруг своего запястья. — Ты не стриптизер, так ведь? Парень снова встряхнул волосами, и Дженсен мог поклясться, что видел через ткань, которая осталась от рубашки, как двигались его грудные мышцы. — Модель, подрабатывающая разносчиком пиццы, чтобы оплачивать счета. Дженсен снова сглотнул, осознавая, что парень все еще его держал и то, что они находились всего в паре дюймов друг от друга. И это было самым близким расстоянием, на котором он когда-либо был от мужчины. Не считая вибратора «Розовая пантера». Негромкие аплодисменты, донесшиеся от стойки, вернули их на землю и напомнили Дженсену, что кроме них в магазине еще кто-то был. — Это намного впечатляюще, чем фраза про ребрышко, — с усмешкой прокомментировал Миша. Дженсен с превеликим трудом сопротивлялся, чтобы не показать ему язык. Он откашлялся и повернулся к разносчику пиццы, на лице которого красовалась ошеломленная улыбка. — Прости за это, — Дженсен бросил взгляд на вышитое на рубашке имя. — Джаред. Парень с пиццей, Джаред, снова улыбнулся, и на его щеках появились ямочки, сразу же присоединившиеся к вечеринке. — Без проблем. Я привык к нелепым ситуациям. Миша фыркнул, и Дженсен зашипел на него. — Итак, — Джаред вернулся к своей работе. — Это вы, ребята, заказывали пиццу? — Нет, не мы, — ответил Дженсен, немного сожалея об этом, потому что пицца пахла очень вкусно и он проголодался. Джаред смутился и опустил взгляд ниже. Затем он вытащил чек из кармана и прочитал. «Комиссионка Кейна». «Как, черт возьми, он смог перепутать эти два названия», — подумал Дженсен. — Ты что… неграмотный? — Модель же, — повторил Джаред, пожимая плечами. — А, ясно, — начал Дженсен и тут же закончил. У него дернулся глаз. Джаред посмотрел на него со странным обнадеживающим выражением лица и направился к выходу. Его волосы развевались от порыва несуществующего ветра, в дверях он легонько махнул рукой и покинул магазин. Дженсен повернулся к Мише, который был готов уже открыть свой рот. — Ничего не говори, — с мольбой в голосе произнес Дженсен, указывая на него пальцем и маршируя обратно к стойке. Миша же в ответ громко рассмеялся.

***

Дженсен наверняка не пойдет тем вечером домой, не приготовит себе замороженную пиццу и не проведет целый час со своей правой рукой и только что вышедшим новым вибратором «Розовая пантера. Турбо-удовольствие». Это было бы просто смешно.

***

Стало немного неловко, когда на следующий день в обеденное время Джаред, модель, он же разносчик пиццы, зашел в магазин с «Кто заказывал колбаску?» вместо приветствия. Данниль, занимавшаяся своими ногтями и не обращавшая внимание на Чада, который играл коробками с вибраторами в дженгу, резко подняла взгляд и издала, как бы описал Дженсен, какой-то мурлыкающий звук. — Дженсен любит горячие и острые колбаски, правда, Дженни-лапушка? Дженсен, который в тот момент занимался инвентаризацией анальных пробок, умудрился уронить только три, когда складывал их в шоковом состоянии. Одна из них упала Джареду на ногу, и тот со смущением посмотрел на нее. — Похоже, что эта будет плотно сидеть, — размышлял он, глядя на Дженсена с улыбкой. — Особенно в заднице Дженсена, — добавил Чад, и Данниль удалось дать ему подзатыльник, несмотря на то, что она ухохатывалась от смеха. Дженсен нахмурился от горькой обиды и со всей яростью обрушился на несчастного разносчика за то, что позволил Чаду прокомментировать свое высказывание. — Здесь никто пиццу не заказывал. И вчера никто пиццу не заказывал. Так что, может, тебе бы следовало сначала научиться читать свои заказы внимательнее и воздержаться от появлений в моем магазине и распугивания посетителей? Дженсен сделал глубокий вдох. И осмотрел по сторонам магазин. В котором не было ни одного его постоянного посетителя. — Ага, эта пробка определенно не подойдет к палке, о которой ты мечтаешь, — сказал Чад, щелкая по коробкам пальцами, отчего те рассыпались по всему прилавку. — Так ты говоришь, что не хочешь колбаску? — спросил Джаред с совершенно безмятежным выражением лица, и его волосы снова колыхнулись в воздухе. — О, он очень хочет колбаску, — встряла Данниль. — Он жаждет колбаску. Дженсен мог поклясться, что видел, как играли мышцы на груди Джареда под его рабочей футболкой, и нет, он не смотрел, спасибо, больно надо. Джаред же только улыбнулся, широко и ярко, и с ямочками, и вообще чертовски глупо. — Пока, Дженсен, — сказал он, прежде чем развернуться и направиться к двери. Дженсен понял, что рука, державшая пиццу, не сдвинулась ни на дюйм.

***

Когда в шестой раз за двенадцать дней Джаред случайно принес пиццу в «Бобер-щекотун», Дженсен начал задумываться, что же было не так. Обычно в таких ситуациях он всегда винил своих друзей. — Так, ладно, кто это делает? Признайтесь сейчас, и я не выгоню вас навсегда из магазина, — потребовал Дженсен, скрестив руки у себя на груди. Он собрал всех своих друзей… и Чада… в маленькой гостиной, пообещав дешевого пива и пиратского рипа новой «Годзиллы» с намерением провести разговор по поводу сексуального разносчика пиццы. Миша так и не донес до своего рта китайскую лапшу. — Делает что? — Вы точно знаете, что я имею в виду. Чад рыгнул. — Это ты о мокром пятне на диване в подсобке? Белое не оставляет следов на белом, поэтому подожди, пока высохнет. Вся группа в унисон простонала «фу-у-у». — Это о тех листовках, которые я расклеил по кампусу о семинаре по минету в следующую пятницу? Потому что я как раз собирался тебе об этом рассказать, — сказал Алдис, спрятавшись за Данниль на диване. — Что?! — Упс, тогда не об этом. Извини, забудь все, что я сказал. Дженсен набросился на Данниль: — Он же твой парень, скажи, что ему не позволено делать минеты в моем магазине, даже в целях высшего образования. — О, это Миша собирался провести семинар, — ответила Данниль, указывая пальцем на Мишу, который просто махнул палочками вместо ответа. — Никто не будет делать минеты в моем магазине, черт возьми. — Вот именно поэтому ты все еще девственник, братан, — отметил Чад, и Дженсен был уже очень близок к тому, чтобы запустить картонные коробки в них и выскочить вон. Жаль, что это была его квартира и единственным возможным вариантом было лечь спать на складе между коробок с вибраторами. — Дженсен, сосредоточься, — настаивала Данниль. — По какой причине ты на нас накинулся? Дженсен вспомнил свое первоначальное негодование, сопровождаемое вспышкой развевающихся каштановых волос и сокращающихся мышц, и ему пришлось незаметно свести колени вместе, чтобы скрыть внезапно начавший проявлять интерес к воспоминанию собственный член. Данниль, ушлая лиса, все заметила. — О, так это все о Зуландере, да? Наш маленький Дженсен хочет кусочек от этого пирога, — сказала она нараспев. — Эй! Не называй его так. Это же не его вина, что он так смехотворно шикарен, — сказал, надувшись, Дженсен и только потом понял, что должен был показать всем свое возмущение. Поэтому он снова нахмурился. Чад перестал слизывать кисло-сладкий соус со своей футболки, чтобы посмотреть на него. — Подцепи его, чувак. Парень, очевидно, продолжает приходить потому, что хочет облапать тебя за твою сварливую задницу. — О чем ты говоришь? Разве это не вы, ребята, вызванивали его последние две недели, заманивая в магазин, чтобы посмеяться надо мной? — Дженсен свел брови над переносицей. Все четверо повернулись и посмотрели друг на друга с наигранным замешательством. По крайней мере, из Чада не выйдет хорошего актера. — Твоя несуществующая сексуальная жизнь не настолько важна, чтобы тратить столько денег на фальшивую пиццу, которую мы даже не можем съесть, — сказал Алдис, и Миша кивнул головой в знак согласия. — Честно говоря, я думал, что Дженсен сам платит ему, чтобы тот появлялся в магазине для бесплатной рекламы. Я клянусь, тот мелкий Дик из соседнего дома заходит за смазкой каждый день в обед на случай того, что Джаред здесь объявится. Дженсен усмехнулся, хотя в этих словах и был смысл. Казалось, что в то время, когда Джаред приходил со своей пиццей, в магазине становилось больше людей, будто они специально его ждали, чтобы наброситься на него, как стервятники на кусок мяса! Большой, изящно вырезанный из мрамора кусок вкусного мяса высшего сорта. — Ты только что произнес это вслух, — громко шепнула ему Данниль, используя палочку для большего акцента. Дженсен плюхнулся на диван и, громко простонав, закрыл руками голову.

***

Джаред появился в магазине через два дня. Дженсен уже подготовил речь на этот случай, но забыл ее, когда увидел, во что был одет Джаред. Или, скорее, во что Джаред не был одет. На нем были узкие джинсы и еще более узкая футболка с V-образным вырезом. Ни униформы, ни коробок с пиццей. Это было все равно что увидеть мага за кулисами шоу. Только вот маг был великолепной моделью, от которой пахло дезодорантом и соусом маринара. — Привет, Дженсен, — поздоровался он, слегка махнув рукой. Ямочка на левой щеке была глубже, чем на правой, и Дженсен был уверен, что однажды выяснит причину такого безобразия. — Никакой пиццы? — все, что смог выдавить из себя Дженсен, потому что сейчас находился в своем самом обычном косноязычном модусе, и ему было трудно держаться более уверенно, потому что в руках он держал розовый хлыст. — Не хочешь пойти со мной на свидание? — спросил Джаред, и прозвучало это так спокойно и внезапно, что Дженсену пришлось прокручивать назад последние десять секунд, чтобы убедиться, что он правильно расслышал слова. — На свидание. С тобой? — зачарованно повторил Дженсен, потому что именно так далеко он зашел в своей мысленной прокрутке. Джаред проглотил ком в горле, и Дженсен подумал, что это был первый раз, когда парень выглядел невероятно спокойным. Это было довольно мило, и Дженсен ощутил, как таяло в его плечах последнее напряжение. — Выходит, что ты вовсе не неграмотный, так? — поинтересовался Дженсен, и высокие скулы Джареда окрасились в такой же розовый цвет, что и хлыст в руке Дженсена. — Знаешь, мне пришлось заплатить за каждую фальшивую доставку, так что это будет, как бы сказать, наше седьмое свидание, или что-то в этом роде. Улыбка Джареда, слабая и такая восхитительная, была только для него одного, а Дженсен понятия не имел, что ему делать дальше. — Эй, ты, сучка. Скажи уже «да» и избавь всех нас от страданий. Чад. — Да, — выпалил Дженсен. — Да? — неуверенно переспросил Джаред, и улыбка его стала шире. — Но не потому, что это Чад сказал мне, — быстро добавил Дженсен, и Джаред рассмеялся. — Я очень надеюсь, что не поэтому. А он тут вообще хоть работает? — Конечно нет. Он как бездомный кот: мы покормили его один раз, и теперь он постоянно метит порог магазина. — Я слышал это! Дженсен бросил хлыст на стойку, и она случайно попала Чаду прямо в лоб. И даже несмотря на сложившуюся ситуацию, этот день не был самым худшим в жизни Дженсена, потому что у него намечалось горячее свидание с собственной острой колбаской.

***

Джаред не потешался над Дженсеном, когда тот признался, что все еще был девственником в свои тридцать лет. На самом деле, между тем, как глаза Джареда скользили по нему, и тем, что его и без того узкие штаны стали еще уже, Дженсен мог сказать, что Джаред был очень даже в восторге от этого. Дженсен хотел бы сказать, что у него все получилось, что сейчас у него был супер-сексуальный парень, который необъяснимым способом в него влюбился, что он стал дьявольским сексботом, который бы мог с легкостью заехать Мише в глаз из-за расклеенных по всей округе листовок с приглашением на минет. Но это все было в мечтах. А вот наяву, когда они в первый раз оказались наполовину раздетыми, Дженсен сразу же устремился к соскам Джареда и выкрутил их как тумблеры на радио. Что, по-видимому, не было самой лучшей прелюдией к первому сексу, но зато было лучшим способом заставить своего парня целый час держать пакет со льдом на своей груди. В конце концов, наступил вечер, когда им удалось снять с Дженсена штаны, избежав в этот раз защемления ни в чем не повинного члена молнией (четвертое свидание, индийская кухня, побег в ванную, не очень сексуальный). Это было не так уж и плохо. На самом деле это чертовски хорошо, когда Джаред вылизывал своим языком спину Дженсена, спускаясь ниже, проводя им по изгибу ягодиц Дженсена и затем еще ниже к… — Ты что делаешь? — завизжал Дженсен, как только язык Джареда решил познакомиться с дыркой Дженсена. Дженсен развернулся так быстро, что у него каким-то образом получилось заехать своим коленом Джареду прямо в подбородок так сильно, что послышалось клацанье зубов. По крайней мере, Джаред ни одного зуба не лишился. Доктор в скорой тем же вечером, но только немного позже, сказал, что им повезло, потому что в этот раз на линии огня хозяйства не оказалось. Дженсен запасся пакетами со льдом. После этого Дженсен еще долгое время чувствовал себя виноватым во всех их неприятностях. Поэтому когда в следующий раз Джаред сказал, что дырка Дженсена будет в восторге от свидания с его языком, то Дженсен неохотно согласился. Четыре минуты спустя он скакал на лице Джареда как на механическом быке и уверял себя в том, что сексуальная жизнь не так уж и плоха на самом деле.

***

На их десятом свидании (шестнадцатом, если считать всю так никогда и не съеденную пиццу) они уютно устроились на потертом, но не помеченном кончитой Чада диване и решили посмотреть повторы кулинарного шоу на DVD. Дженсен никогда не узнает, была ли эта ночь тем самым мифическим «подходящим временем» или это феромоны Скотта Конанта(9) действовали через экран прицельно на член Джареда. Сначала было больно. Джаред погрузил уже наполовину член в Дженсена, и тот вдруг сжал в руках подушку, зарылся в нее и завыл… — Дженсен? — прошептал Джаред на ухо Дженсену. Беспокойство в его голосе, кажется, расслабило Дженсена, и все его тело обмякло. — Да засунь уже, наконец, — пробормотал Дженсен и почувствовал негромкий смех, когда Джаред сделал то, о чем его просили — погрузил в Дженсена свою колбаску на всю длину. __________________________________________________________ ПРИМЕЧАНИЯ: 1.Бобер — так переводится на русский фамилия дяди Дженсена, Джима Бивера (Jim Beaver). 2.Плантан — крупный овощной банан. 3.Коффердам — женский презерватив. 4.Анжольрас — лидер студенческой революционной организации «Общество друзей Азбуки» в романе Виктора Гюго «Отверженные». 5.Чапы — кожаные ноговицы, рабочая одежда ковбоя, которые надеваются поверх обычных штанов, чтобы защитить ноги всадника во время езды по зарослям кустарников, от укусов лошади, от ушибов при падении и т.д. 6.«Егерь» — сокращение от «Егермейстер» — крепкий травяной ликер. 7.Стипендия Родса — международная стипендия для обучения в Оксфордском университете. Премия присуждается за высокие академические способности, спортивные достижения, наличие лидерских качеств. 8.Ретейнер — это ортодонтическая шина, которая фиксируется на время ретенционного периода после завершения лечения по исправлению прикуса. 9.Скотт Конант — знаменитый шеф-повар и ведущий кулинарного телешоу.