Три тысячи первое правило.

— Я решил нарушить все три тысячи ваших правил! — гордо заявил Вей Ин, вскочив на камень, и уперев руки в бока. — А что, осталось еще что-то, что ты не успел нарушить?! — притворно-издевательски процедил Цзян Чэн, высокомерно оглядывая друга и приостанавливая шаг. — Мало того что позоришь наш орден, так еще и с первого дня выносишь мозги всем встречным жителям Облачных Глубин. — Поду-у-умаешь! — тоном раздолбая ответил Вей Ин. — Зато смотри, как им сразу стало весело жить! — Когда-нибудь доблестным воинам ордена Гу Су Лань надоест терпеть твои выходки, и ты останешься без головы. — А до тех пор, я буду смеяться и шалить! — отмахнулся парень. Он спрыгнул с камня, послужившего сценой его заявлению, и хлопнул по плечу названного брата. Не Хуай Сан тихо посмеивался над шутами, пряча улыбку в рукавах. Вей У Сяню действительно надоела скучная жизнь, а потому план пошёл в расход: уж что что, а поорать, побегать и завалить неосторожного фазана, гуляющего по окрестности, он сможет. Главное, качественно подкинуть трупик птицы, и не попасться. Доказать, что именно Вей Ин совершал проступки за стенами Облачных Глубин не представлялось возможным. Мерзавец умудрялся выйти сухим из воды, даже если шкодил на глазах у воспитанников. Старшим он принципиально на глаза не попадался. Спустя полгода Вей У Сань нарушил почти все правила: почувствовавший азарт Цзянь Чэн вел список, и тщательно следил за выполнением обещания. В последний день своего пребывания в Глубинах, Вей Ин задумал грандиозную пакость: вывести из равновесия всех, а потом удрать на лодке, махая ручкой преследователям. И поможет ему в этом ни кто иной, как Лань Ван Цзы. Все было распланировано: в полдень, по привычному устою они занимались тренировками на поляне. Учитель и Лань Хуань тоже были тут, отдыхая, и, наверное, наслаждаясь стонами уставших учеников. Вей Ин подал знак Цзянь Чэну и Не Хуай Сану, чтобы были готовы (участие этой парочки в проказе стоило Вей У Саню целых трех кувшинов "улыбки императора"!) и начал приступать к изощренному плану мести. Громко задвинув меч в ножны, нарушитель запрыгнул на самый высокий камень и завел шарманку: — Я, Вей У Сянь, официально хочу заявить что нарушил две тысячи, девятьсот девяносто девять правил Облачных Глубин! Своим криком он показательно разрушил веру в нерушимость правил, выточенных на стене, а слова его разозлили всех, особенно Лань Чжаня, который наивно полагал, что гаденыш подуспокоился, затихнув ненадолго. Как оказалось: затишье предвещало бурю. — Что ты… — спросил Лань Хуань, сжимая ладонь на рукояти меча. — Как ты смел, щенок… — зарычал учитель, но они оба не договорили. — У меня есть свидетели! — еще громче заорал Вей Ин, юлой крутясь на камне. Рука указала на Цзянь Чэна и на Не Хуай Сана. — Они оба тщательно следили за нарушениями и записывали их все! Первый нефрит Облачных Глубин с ухмылкой подошел и осмотрел вытащенный из-за пазухи Цзянь Чэном свиток. — Вот это да — пробормотал он, веселясь. — И сейчас, прямо на ваших глазах, я нарушу последнее письменное правило Облачных Глубин! А ведь я тщательно проверил список и понял, что письменного запрета о нарушении всех правил нет, а потому мне — можно! — провозгласил Вей У Сань, и пока никто его не убил, понесся в сторону Лань Вана Цзи. Подойдя к хмурому парню, проказник схватил его за воротник и подтянул ближе, оставляя минимальное расстояние между лицами. Лань Чжань банально не успел возмутиться, когда его утянули в мокрый, грубый и глубокий поцелуй. Железная хватка Вей Ина не позволяла отстраниться, зрители онемели от ярости, а Лань Вань Цзи застыл истуканом, покорно приоткрыв рот. Это было… Идеально. Юный, но уже влюбленный Лань Чжань потерял первый поцелуй именно с возлюбленным, что его самого порядком удивило. Но не было отвращения, не было никаких отрицательных эмоций, только удивительное единение с Ним, тем самым, который пленил сердце с первой встречи. Оторвавшись от бедняги, Вей Ин еще более довольно сверкнул глазищами и возвестил на всю округу: — А я люблю Лань Чжаня!!! Цзян Чэн закрыл лицо рукой, обзывая себя идиотом: какого черта он даже не поинтересовался, что хочет вытворить этот на голову стукнутый безумец?! Нет же, интрига, за ногу бы ее да через тысячу мечей! — До свиданья! — театрально поклонился Вей Ин и задал стрекача до того, как остальные опомнились. На удивление учеников, никто, кроме Лань Чжаня за парнем не погнался. — Пускай сами со своими отношениями разбираются — отмахнулся учитель, на вопрос учеников о погоне. — Действительно. — усмехнулся Лань Хуань. — У Вей У Саня очень оригинальный способ обратить на себя внимание. Цзань Чэн облегченно выдохнул, поняв, что на этот раз гроза обошла их орден стороной. Поседеть можно от выходок Вей Ина! Тем временем, Лань Ван Цзи почти успел нагнать гада. Тот как раз танцевал подобие победного танца на носу лодки, прикладывая руку ко лбу, мол, фиг тебе, я смотрю вдаль и не оглядываюсь на всяких там медлительных! Лань Чжаню это не помешало, он взял, разогнался, и одним очень хорошим прыжком и магическим посылом оказался рядом с Вей Ином. — Ой… — растерялся тот, втянув голову в плечи и начиная потихоньку отступать от второго нефрита. — Я… Э-э-э… — парню хотелось сквозь землю провалиться и больше не показываться, ведь он признался в любви (а с такими вещами он никогда не шутил) тому, кто его ненавидит! — Нелепо — только и сказал Лань Чжань, опрокидывая Вей У Саня на жалобно скрипнувшие доски и подминая под себя. Второй поцелуй получился не хуже первого. Властный, горячий, на этот раз не Вей Ин принуждал, а Лань Чжань подавлял чужую волю, велел покориться и отдаться. «А не так уж это и плохо» — подумал Вей У Сань, облизывая покрасневшие губы, и встречаясь томным взглядом с янтарными глазами — «Как, однако, приятно, когда чувства взаимны» — это была последняя связная мысль, а потом были лишь крики, стоны и глубокие толчки от которых разрывало все тело, а лицо пылало сильнее факела. С тех пор на стене Облачных Глубин появилось три тысячи первое правило, обведенное красным цветом: «Не нарушать правила!». Негласный запрет поставили на всеобщее обозрение, чтобы некоторые (не будем тыкать пальцем) заткнули варежку и не сбивали с пути истинного благородных юношей!