Движение

Как Кацуки и написал, на следующий день он вернулся в общежитие, до этого встретившись с учителем Айзавой, который явно своим взглядом выразил соболезнования, ведь у обычных омег, например, таких, как Мидория или Каминари, да и в целом у него самого, течка протекала должным образом — несколько дней и всего пару раз в год. А вот у Бакуго — случай особенный. Настолько особенный, что можно сказать, этот парень с каким-то дефектом, ведь течка у него начиналась сразу после встречи со своим одноклассником. И это почти неконтролируемо. Таблетки лишь немного облегчат состояние и ослабят запах. Но все это дерьмо никуда не денется. И спрашивается, что делать? Как быть, когда за твоей дверью Киришима и он уже долбится в нее не первую минуту? Вот блять. Да. — Успокойся уже, дерьмоволосый! — О, Бакуго! Как ты? — Ахуенно. Чего тебе? — Хотел тебя проведать. Ты меня избегаешь? — Избегаю? Нет. Не неси хуйню. Я просто заболел. — Тогда почему ты не хочешь со мной разговаривать? Разве мы не друзья? Эй, Бакуго… — Как же ты… Перед Эйджиро тут же открылась дверь, а рука одноклассника крепкой хваткой, утянула его внутрь, затем закрывая за собой. Кацуки выглядел очень взволнованно, в некоторой степени даже смущенно и не мог смотреть прямо в глаза своему гостю. — Здесь по-другому пахнет. Ты сменил… — Нет. — Тогда что? Киришима огляделся, затем останавливаясь на подрывнике и подходя ближе, глубже вдыхая воздух. Пахло очень непривычно, но приятно. Сначала до мурашек по коже, потом до невольного мычания в уже чуть вспотевшую от волнения шею, и только после к щекам прилила кровь, а член поддался команде «смирно». Взгляд Эйджиро тут же был опущен на собственный пах. Стало пиздец неловко. — Бакуго, я… — Если ты это не сделаешь, то я сам тебя выебу. Усёк? — Выходит, что ты меня обманывал всё это время? Я думал, что ты — самый настоящий альфа. Кацуки усмехнулся, ложась на кровать и пристально смотря в красные глаза напротив. Намёк понят. Сигнал. Киришима наклонился над ним и томно, горячо выдохнул, решительно кусая за шею, оставляя след своих зубов и заставляя Бакуго вскрикнуть от неожиданности, и простонать, когда тот принялся зализывать место укуса. — А я то думал, что какой-то неправильный, раз меня так к тебе тянет, — признался Эйджиро, облизываясь, — не представляешь, сколько раз я отбрасывал мысль о том, чтобы сделать тебя своим. А вот как получилось. — Хватит трепаться, придурок. — Почему ты не сказал мне о том, что ты — омега? Не признается же он, что было страшно. Это не в его стиле. Кацуки хмыкнул, притягивая к себе парня: — А ты и не спрашивал.