Безопасность

Опять она, в который раз, что и со счета сбилась давным давно, просыпается в холодном поту, с широко раскрытыми мокрыми глазами и полуоткрытым ртом, чуть не вскрикнув. Последние пару лет ей это удается неплохо контролировать, когда чувствует, что вот-вот вновь вскочит на своей теперь мягкой, чистой постели. Эмма боится беспокоить своих членов семьи, других людей, которые также, как и беженцы Благодатного дома, нашли свое укрытие здесь – на базе господина Уильяма Минервы. Казалось бы, вот оно – место, где тебя никогда не достанут проклятые демоны, где ты можешь есть хорошую еду, ничуть не уступающую той, что была на ферме, где есть куда больший простор и разнообразие, нежели в том старом, захламленном бункере. Но это нисколько не успокаивает девочку, чьи волосы, по своему обыкновению постоянно взлохмаченные, сейчас были в полном беспорядке. Да, встреча с Уильямом Минервой, то есть Норманом, непременно заставила Эмму несколько воспрянуть духом и даже обрадоваться воссоединению, и для всех она вновь чуть ли не та беззаботная малышка, какой была чуть больше двух лет назад, под опекой Мамы и в неведении. Естественно, но показывать всем, как ей плохо на самом деле, было бы некстати. Куда важнее, чтобы ребята, ее семья, роднее которой никого на свете нет, были хотя бы сейчас счастливы, пока есть гарантированная безопасность их бесценных жизней. План о союзе с свергнутым кланом демонов ее пугал, она не верила, что эти монстры, чьих смертей она, равно как и человеческих, не желала, согласны быть в сотрудничестве с их потенциальной жертвой – их пищей. Истина о Мьюзике – Злой Кровавой Леди – вселила в ее наивное до безумия сердце надежду, что исключительно она поможет. И все же, это было бы слишком просто, а человеческий мозг куда вкуснее обычной птицы или другой дичи, и оттого все так, как сейчас, и единственный выход, к чему неоднократно мысли Эммы сводились – геноцид. Она каждый раз, с шоком и слезами на глазах, громко шепча, старалась выкинуть эту чушь из головы, приговаривая: "Это неправильно! Все должны жить!" Ее доброе сердце не могло принять того, что она, как и все люди, которых выращивали на фермах, лишь еда для короля, могущественных демонов-аристократов, чтимых их крестьян. Эмма понимала, что это ужасно, но и лишать жизни тех существ она не хотела. Она разрывалась меж двух огней, мечась от одного размышления к другому, в итоге приходя лишь к полной несуразице из раза в раз. Ничто не давало ей передохнуть хотя бы на несколько часов. Практически любое действие ребят порождало в ее голове мимолетные, но ужасные картины, порой мелькали фрагменты беззаботного детства, когда они все вместе играли в салочки, прятки, читали книжки. То время навевало приятные, теплые воспоминания, но на смену тут же появлялись жуткие морды демонов, невыразимый страх на лицах детей, пронзительные крики.

***

Эмма, все еще не отойдя от очередного кошмара, поспешила покинуть комнату с крепко спящими детьми. Она взяла в одну руку масляную лампу, чей огонек горел слабо и подрагивал из-за дрожащей руки девушки, а другой тихо, как только это возможно, открыла дверь. Напоследок она лишь прикрыла глаза, немного сжала губы, как бы улыбаясь, и слабо вздохнула, после чего покинула помещение. В спальной комнате послышались тихие шорохи. Лицо Эммы, освещаемое неярким огнем лампы, не выражало никаких эмоций: глаза казались тусклыми, ни единая мышца не вздрагивала, а губы все также были поджаты. Ее взгляд был устремлен как в пустоту, она шла так, словно бы и не имеет цели прибыть в определенное место. Она тихо, чуть шаркая подошвой, медленно и малыми шагами шла, иногда заваливаясь то вправо, то влево, будто теряя на секунду равновесие. Казалось, что она уснет прямо на ходу. Неподалеку, в конце коридора, стояла небольшая веранда с столом и несколькими стульями. Дойдя, еле перебирая ногами, девушка села на парочку стульев, поставила на столик рядом лампу, а сама взъерошенной рыжей головой улеглась на него. Она смотрела вниз на этот необычный городок, напоминающий муравейник, ставший самым настоящим спасением для нее и ее семьи, для других людей, которые вынуждены были проходить множество непосильных испытаний, видеть страдания других и переживать их самим. — Не так я представляла себе отрочество. — слабо и почти неслышно произнесла Эмма. Ее полузакрытые глаза так и норовили сомкнуться, но она намеренно держала их открытыми и порой даже вздрагивала, подозрительно оглядываясь по сторонам. Ей казалось, что кто-то там, в темноте, прячется и глядит на нее. — Кто здесь? — голос девочки дрогнул, и она старалась вглядеться в черноту поодаль, но безуспешно – свет был тусклым, так что рассмотреть, и то с трудом, можно было лишь свои собственные ноги под столом. — Кто здесь? — уже более уверенно, но с сильнейшим беспокойством в бегающих глазах проговорила она. — Это я, Эмма. — из темноты проговорил юношеский голос, а через пару секунд уже в полутора метре от подруги стоял Рэй, осматривая ее немного обеспокоенным взором. — Опять кошмары? Девушка лишь утвердительно кивнула и слегка постучала ладонью на место рядом. Рэй подсел к ней. Парень спокойно осматривал окружение, мельком поглядывая на утомленную бессонницей бедную девчушку. Ее косичка, прикрывающая левое ухо, растрепалась, заколки практически не держатся на волосах, а они стали похожи на какой-нибудь нестриженый дикий куст. Вся спальная рубашка была помята, а штаны были на одну ногу подвернуты, на другую – спущены. Вдруг Эмма повернулась лицом к Рэю. Она достаточно долго смотрела ему прямо в глаза, но тот и не отводил их. Он привык к тому, что девушка может довольно надолго пристально вглядываться в лица людей, и потому, зная ее, смотрел на нее в ответ. Ее взгляд смягчился спустя полминуты. — Тоже не спится? — натянула улыбку Эмма, но тут же посмотрела за спину Рэя, вновь пытаясь рассмотреть что-то вдали. — Нет. Я хочу побыть с тобой. Эмма вопросительно поглядела на друга, но в этот миг на ее глазах навернулись слезы. Она, продолжая смотреть на него, застыла, а потом поддалась вперед прямо к Рэю, крепко сжимая ткань его одежды. Он подхватил внезапно расплакавшуюся девочку и стал нежно гладить ее по голове, невзначай приглаживая торчащие волосы. Ему стало очень тревожно за нее. Он видел, как она страдает, хотя изо дня в день улыбается, веселится, помогает всем, и лишь ночью, когда никто не видит, настоящая Эмма может, наконец, выплакаться. Она плакала тихо, тяжело и сипло вздыхая, практически захлебываясь в постоянно прибывающих и катящихся вниз к подбородку слезах, таких соленых и горьких, что ей становилось противно. Ей так надоело каждый день и ночь переживать, боясь не за свою жизнь (не в первую очередь за нее), а за других. Она боится потерять свою семью, тех, с кем она сроднилась с самого раннего детства, с кем живет и по сей день бок о бок. Она твердо убеждена, что от нее зависит их будущее, и потому ей нужно стараться, не щадя себя. — Эмма, ты же так устала. — необычайно мягко проговорил Рэй, успокаивающе гладя легкой ладонью плечо девушки, и она начинала плакать немного тише, всхлипывая. — Ты не должна делать все в одиночку, когда у тебя есть твоя семья, ведь все не меньше твоего борются за жизнь и готовы помочь в любой момент. Рэй замолчал. Он усердно пытался подобрать правильные слова. Его слегка хмурый и напряженный взгляд умеренно гулял по столу, лампе, ее огню, после чего остановился на самой девушке: — Позволь хотя бы мне помочь тебе. — еле слышно сказал Рэй. Вдруг стало тихо, молчание не прерывалось, и было ясно, что Эмма расслышала его слова. Она выпрямилась и посмотрела на него. Ей хотелось что-то сказать, дыхание было неровным из-за недавней эмоциональной встряски, и уже было она опустила голову в пол, как Рэй аккуратно обхватил ладонями ее мокрое личико и стал большим пальцем тихонько протирать следы от слез. Он смотрел на нее с заботой, лаской, присущей любящим матерям. "Он так похож на Маму" – промелькнуло в мыслях Эммы. Она, с облегчением выдохнув, с небольшим усилием улыбнулась. "Только он – настоящий." Парень прильнул лбом к ее, как бы вороша своими черными волосами ее непослушные рыжие. Девушка обхватила своими руками запястья Рэя, и тот, в свою очередь, поцеловал ее в щеку, практически в уголок немного бледноватых губ. Раздался совсем тихий смех, и между ними образовалась новая связь, вовсе неизвестная, совсем не та, какая была раньше. Юноша очень мягко касался своими губами лица, целуя ее так, как никого и никогда прежде, совсем чуть-чуть задевая зону губ. Было невероятно приятно, а в душе девушки начинало все успокаиваться, как после жуткого бурана: наступил умеренный снегопад, а потом и вовсе выглянуло из-за ватных облаков лучезарное солнце, прямо как и сама Эмма.. когда-то. Она слегка потянулась к Рэю от приятных ощущений и, видимо, сама того не ожидая, встретилась своими губами с его. Они просто соприкоснулись и сидели так несколько секунд, оба закрыв глаза то ли от смущения, то ли просто так. Рэй ненамного отстранился от Эммы, притом глядя на нее как-то по-особенному, совсем необычно, и от этого длинный хохолок девушки легонько встрепенулся, а она сама отвела взгляд в сторону. — Я думаю, тебе пора спать. — прервал неловкую тишину Рэй. — Я могу побыть рядом с тобой, если хочешь. — Спасибо.. за все. — шепотом сказала Эмма. Юноша лишь прикрыл глаза с улыбкой на лице, держа в своих ладонях потихоньку согревающиеся руки девушки.