«Научишь меня стрелять?»

Холодный поток воздуха едва не сбил лучника с ног. — Догоняй, пенсионер. Совместное задание по ликвидации не особо крупной банды, изначально казавшееся вынужденной жертвой во имя спокойного сна мирного населения, грозило превратиться в поминки скорохода. Пьетро раздражал не столько своими манерами (точнее их отсутствием), сколько бесконечным мельканием перед глазами. Он был буквально везде и речь сейчас даже не о заданиях — язвительные шутки о якобы артрите Клинта преследовали Бартона с их первой встречи и утихали, обрываясь в пустоте, стоило Хоукаю взглянуть в глаза старшему Максимофф. Сейчас же, пока мужчина скачивал необходимые файлы с компьютера горе-террористов, сзади послышался наигранно недовольный голос: — Чего так медленно, очки забыл? Клинт, заранее зная, что будет дальше, проигнорировал слова парня. — Чёрт, точно, помощь не нужна? — голос Пьетро звучал обеспокоенно. — В чём? — Бартон заволновался резкой перемене в настроении скорохода. — Ты же слуховой аппарат, должно быть, потерял. Старость не радость. Довести постоянно спокойного лучника было практически невозможно, но Ртуть, чёрт бы его побрал, прекрасно справился с этим заданием. С абсолютно каменным выражением лица Соколиный Глаз приблизился к Пьетро. Шаг — дистанция сокращается, между ними меньше полуметра и Максимофф ожидаемо пятится. Бежать нет смысла — Клинт ему не навредит, странным доверием проникся к нему блондин, бросившись под пули ради мужчины в первый день знакомства. Бартон подходил всё ближе, пока скороход не упёрся затылком в стену. Горячее дыхание где-то на уровне уха пугает и будоражит сознание мутанта. Он мог сбежать пару секунд назад, может и сейчас, но зачем? Слишком любопытно, слишком запретно, слишком близко. — Если сам не можешь следить за своим языком, мне придётся самому тебя затыкать, — прошептал Хоукай ошарашенному мстителю. Чтобы очнуться, Пьетро понадобилось несколько секунд, несколько мучительно долгих секунд, за которые Бартон успел выйти из кабинета, чтобы набрать Фьюри. К сожалению или к счастью, лететь обратно им одним не придётся.

***

Он не то чтобы игнорировал скорохода, просто Пьетро не навязывался, а Клинт и не настаивал. Так продолжалось изо дня в день. Ванда всерьёз забеспокоилась за старшего брата, превращающегося из обычного мелькающего пятна в очень грустное мелькающее пятно. Отсутствие угроз миру дало мстителям возможность отдохнуть друг от друга и разбрестись по миру до следующего задания, которое в ближайшем будущем не предвиделось, что значило то, что Бартон отправился к семье. К своей идеальной семье с кучей детишек, огородом и праздничным ужином каждый раз, когда отец возвращается домой. Этим вечером пятеро «оригинальных Мстителей» отправилось на очередной благотворительный ужин, где им предстояло натянуто улыбаться, пытаясь совладать с порывами уйти от слепящих вспышек фотоаппаратов, наигранного смеха и чересчур громкого звона бокалов. — Ты уверен, что не хочешь прогуляться с нами? — ведьма знала ответ на очевидный вопрос, но не могла не попытаться расшевелить неугомонного брата. — Только если вы с Вижном решили местом свидания выбрать спортивный стадион, — отрезал старший. Он не хотел быть резким по отношению к Ванде, но раздражение буквально рвалось из него. «Как Клинт справляется с этим, — думал парень, — как сохраняет спокойствие, даже когда я пытаюсь сделать всё возможное и невозможное, чтобы увидеть его яростным, разгорячённым…» Пришлось внепланово затормозить. Он никогда не думал о Клинте в подобном ключе, а если и думал, то списывал это на буйство гормонов и недостаток внимания, которые любили присваивать ему все, с кем ему доводилось общаться. В памяти всплыл инцидент с последнего задания. Угроза от необычно взбешённого лучника сейчас вспоминалась с другой стороны: интимный полушёпот, горячее дыхание, посылающее волну мурашек по шее бегуна и полное отрицание личного пространства как такового. Кровь прилила к щекам, пока Пьетро пытался отдышаться, будто пробежал пару десятков марафонов. За стеной тренировочного зала послышались шаги. Это мог быть буквально кто угодно от новоиспечённых членов команды до рядового персонала, но Максимофф наугад спросил: — Клинт? Ответом послужил тихий смех: — Так очевидно? Дай угадаю, по шарканью и скрипу коленей узнал? Лучник был в хорошем расположении духа, что не могло не обрадовать парня. — Почему ты здесь? Соколиный Глаз вмиг помрачнел, зрительно постарев на несколько лет. Его словно задели за больное: плечи ссутулились, глаза опустились в пол. Пьетро сразу пожалел о заданном вопросе. В голову полезли возможные варианты событий в домике на тихой ферме за городом. — Мы с Лорой поссорились. Ничего серьёзного, бывает. Клинт попытался принять более жизнерадостное выражение лица, но получилось, откровенно говоря, так себе. Неловкое молчание, воцарившееся в тёмном тренировочном зале решился прервать Бартон: — Ну, я пойду, пожалуй, потренируюсь, пока стрелять не разучился. Максимофф не хотел просто так отпускать жертву своих непонятно откуда возникших фантазий. Идей притормозить или заставить остаться с ним не было и блондин пошёл на отчаянный шаг: — Научишь меня стрелять? Вопрос слетел с губ сам по себе, заставляя Пьетро молить о внеплановом вторжении инопланетян на Землю. Лишь бы всё это сейчас закончилось, лишь бы Клинт перестал смотреть своими васильковыми глазами этим недоумевающим взглядом прямо в душу старшего из близнецов. Из всех возможных вопросов, которыми парень уже успел накрутить себя, Бартон задал тот, о котором Максимофф даже не подумал. — Ты не умеешь стрелять? Конечно, это же команда Мстителей. Идеальные солдаты, сверхлюди, киллеры. Умение стрелять здесь является самим собой разумеющимся. Человеку, преимуществом которого всегда являлись скорость и время, не было необходимо умение использовать огнестрельное оружие, когда достаточно только подвинуть выпущенную кем-то пулю в нужном направлении. — Как-то не было необходимости, — единственное, что смог ответить на это Ртуть. — А теперь появилась? — Бартону стал любопытен неясный внезапный интерес Мстителя к оружию, которым, к счастью, Хоукай владел мастерски. — Всегда может пригодиться… Мужчина мотнул головой и, развернувшись, вышел из зала. Бегун испугался, что его просьбу проигнорировали, а тишина тоже способна означать «посыл», но через считанные секунды из коридора донеслось «Ну ты идёшь?». Не так уж всё и плохо…

***

Всё плохо, хуже некуда. Паника в голове нарастала. Пьетро не знал, куда деть взгляд, когда Клинт снова и снова ловил этот самый взгляд на своих собственных губах. Выбор оружия уже затянулся, но стрелок, наконец, решил остановиться на старом добром семнадцатом Глоке. — Ты вообще держал оружие в руках? — поинтересовался лучник. — Честно? Только когда пытался эвакуировать людей в Заковии, — признался он. Они не говорили о Заковии. Негласное правило, принятое Мстителями после того, как Пьетро очнулся под капельницами в больнице, абсолютно обездвиженный. — Что же, тогда начнём с основ, — Соколиный Глаз вложил пистолет в руку парня, помогая принять правильное положение, — встань вот так, ага, — он подвинул скорохода, останавливаясь напротив мишени с характерными отметинами, — не шевелись, — Клинт приобнял ученика со спины, направляя пистолет на цель, прошептал на ухо, — спускай. И Пьетро нажал на спусковой крючок, тем самым отвлекая названного леголаса от собственных манипуляций. Максимофф притянул к себе лучника и, лишь на мгновение помедлив, скороход оказался прижат к стенке и ухвачен в требовательный поцелуй. Зубы мужчин то и дело сталкивались, делая эту ситуацию более грязной, развратной. Не так бегун представлял свой первый поцелуй. Голос в голове Ртути бессвязно визжал, стремясь собрать пазл безумия в полноценную картинку. Хоукай отодвинулся на какой-то миллиметр и, закусив нижнюю губу молодого человека, тут же принялся её зализывать. Пазл сложился и крик в голове утих. В этот момент они оба нашли то, чего им так не хватало — спокойствие и некоторое душевное равновесие, всё встало на свои места, а непристойные мысли перестали казаться больными фантазиями и табу. — Ты не ожидал этого, верно? — донеслось до возбуждённого сознания Клинта. — Ожидал возможности тебя заткнуть… И возможно даже дольше, чем готов признать, — протараторил уже тяжело дышащий Бартон и вновь накрыл губами припухшие губы надоедливого мутанта.