Эгоизм

      Наверно, их выбор в какой-то момент был не совсем верным.       Это Куробе стоило быть питчером. Тот аккуратен, вечно спокоен — даже насмешливо улыбается соперникам — и ведёт себя так, как было бы правильно. Тщательно ухаживает за руками, эпизодически подпиливая ногти и нанося прозрачный лак, увлажняет кожу — зачем, если ловит всё равно в перчатку? — и старается не очень напрягать. Разве что фокусами, но это отдельный сборник историй, одну половину которого Шиничи предпочел бы не помнить, а вторую — чтобы забыли остальные.       Зато он — не очень. И детектив — а это строгая необходимость всё проверить руками, пусть и в перчатках или через платок, — и просто "везучий", отчего команда иногда хватается за голову, гадая, успеет ли он восстановиться перед очередным матчем или опять будет болтаться на скамье. А уж за тем, что стоило бы делать питчеру, и вовсе не следит, отчего Куроба эпизодически хмурится и достает очередную занозу из пальца пинцетом, размышляя о чём-то своём. Потеряет ли Шиничи контроль? Сколько раз мяч на первой после перерыва тренировки влетит не в перчатку, а в изогнутую и не первый год страдающую защиту под театрально-насмешливый вздох?       Кто ж Куробу-то знает. Это на матче тот невероятный хитрец, читающий несчастных бэттеров по паре жестов и заказывающий такие комбинации, что иногда у Шиничи несколько часов рука ноет. Зато по жизни — заноза какая-то.       Что, впрочем, одно и то же.        — Кудо! — пристал же. И время подобрал отличное: после всех тренировок, когда он смакует каждый шаг к домашней библиотеке.        — Что такое? — Шиничи натягивает улыбку, гадая, что на этот раз. Хочет проверить плечо, наверно. Или руки на занозы или слишком длинные ногти — и лучше бы не на заусенцы! Второй раз такого позора он не выдержит!        — Руки показывай, — фыркает тот и сам уже осматривает, не дожидаясь разрешения. Удерживает мягко, Шиничи мог бы отобрать если бы хотел — проблем на голову, уже пытался, — но не торопится, позволяя тому побыстрее закончить с этой нудной процедурой. — Кто бы сомневался, что лак не обновляешь... Эх ты, детектив. Зачем тебе такие ногти? Вместо отмычек и отвёрток?       Шиничи проще закатить глаза, чем в миллионный раз оправдываться. Забыл, да. Сначала дело, потом детектив, а потом утренняя тренировка и школа. И снова тренировка. Где тут за ногтями-то следить?       А потому приходится смириться с тем, что Кайто опять быстро и аккуратно сначала подпиливает их, после же обновляет лак с каким-то укрепляющим составом и придирчиво проверяет собственную работу, чуть прикусив губу. Серьёзный. Всегда потрясающе серьёзный, когда дело касается их партнёрства: и на тренировке прикроет, и на горке найдёт что сказать, если силы у бэттера больше, чем у Шиничи контроля, и следит за тем, чтобы ему было комфортнее играть.       Ему должно быть стыдно, что поймал себе лучшего кэтчера в их команде, не оставив другим ни шанса.       Вместо этого Шиничи благодарно кивает, что-то бурча под нос, и спешит убраться домой, пока Куробе не взбрела в голову какая-нибудь чушь, вроде тщательной проверки, а не было ли у него недавно стресса и не похудел ли он. Или предложения поподглядывать за кем-то. Или мыслей, что он опять сидит на полуфабрикатах, а потому стоит проверить холодильник и молча смотреть в его сторону — нет ничего хуже, чем понимать весь бессловесный мат в свою сторону и что все эти выражения заслужены. Как и по поводу ночных чтений детективов — но, к счастью, ночевать Куроба у него не остаётся.       Если бы оставался, то поводов для молчаливого укора было бы намного больше... Или нет.       И лишь дома, заперевшись, он не без грусти смакует странную мысль. Ведь будь всё наоборот, то это Шиничи пришлось бы примерно также заботиться о своём питчере: и за моральным состоянием приглядывать, и ворчать за неправильное питание, пока сам-то, сам-то...       И то не факт, что Куроба позволил бы к себе столько же внимания, сколько сейчас уделяет ему одному. Настолько идеальный, что и не подкопаться никак.