Wolf

Лёгкое напряжение. Влечение. Ненависть. Всё это ощущал в себе Тэхён, смотря на Хосока. Напрягали камеры и совсем немного поведение альфы. Ненависть осталась от пережитков общего прошлого, а точнее от того дня, когда он был в клетке, а Чимин страдал на его глазах, которые так старательно открывал Вожак. Вот только он показал не последствия неповиновения, а себя со своей не самой лучшей стороны. Сидя напротив и стараясь не пересекаться взглядами, Тэ быстро набирал сообщение Юнги незаметно под столом. Он всё же боялся того, что камеры их оставят. И тогда он уже не сможет сбежать. Несмотря на вокруг народ. Как только ответ от Мина был получен, омега ринулся бежать и всё-таки поймал тот момент, когда отсутствуют камеры. Так считал сам Тэхён. Не зная о том, что Хосоку сейчас было бы достаточно простого разговора наедине. Большими шагами покидая здание ресторана, омега спешит к уже знакомой машине и сразу же садится на пассажирское сидение. — Ну, как всё прошло? — спрашивает Юнги, смотря на младшего, вжавшегося в сидение. Влечение… Плохие мысли о прошлом всё же несли в себе нечто приятное. Тэ вспоминал моменты, когда руки альфы были с ним так же нежны, как сегодня слова перед камерами, хоть те и были фальшивые, но чувства настоящие. Теперь голова болит. Странно крутит живот. Но Тэ вроде только что кушал. Тяжесть. Лёгкость. Напряжение «там», но не настолько сильное, чтобы явно выходить на обозрение. — Что-то случилось? Он тебя обидел? — на молчание уже взволнованно спрашивает Юн. Тэ будто в за медленном действии поворачивается к нему лицом. Машину озаряет яркий свет бирюзовых глаз, в которых застыли немые слёзы. Губы изогнулись в предистеричном состоянии. Сам омега не понимал, что происходит. Но почему-то сильно хотелось плакать. Он смотрит на Мина и одними губами шепчет: — Почему я чувствую боль из-за своего ухода? Почему? Я же ненавижу его… — Тшшш, — Мин кидается к омеге, притягивая того к себе. Крепко обнимая и поглаживая по красноволосой голове, пока омега скрепя зубами начинает реветь взахлеб. — Тише… Тише, мой маленький, — успокаивает Мин. Он прекрасно понимает причину этого состояния омеги. Ему крайне жаль малыша, который так страдает. Это чувство равносильно тому, что если разорвать сердце пополам, оно не сможет работать. Не сможет существовать. Тут так же. Запечатленные не могут жить долго без своих половинок. Они теряют чувства ко всему. В том числе и забывают определение слова «любовь». Тэхён терпел, забывал. Старался переключиться, пока не понял, какого это — смотреть в глаза своей половинке, предназначенной природой. Чем больше омега будет проводить с ним время, тем больнее будет ему, если он постарается отказаться от него. Нить нужно либо пресечь, либо развить. Иначе счастья в жизни не испытает никогда. Омега так молод. Он не заслужил этого. Не заслужил такой боли. Один день, проведённый с Хосоком, заставляет его так страдать. Запечатленные другого вида могут спокойно разойтись после десятилетия и ещё успеть построить новые отношения, пережив минимум боли. У Тэхёна с Хосоком всё намного серьёзнее. День как 10 лет вместе для других. Что же случится за месяц в лагере? *** День выезда наступил уж как-то быстро. Тэхён неспешно выносит чемодан в коридор. Он договорился с Богомом, что тот заберёт его на машине отца и им не придётся париться с остальными в автобусе. «Меньше народу — больше кислороду», — сказал Богом. А Тэхён лишь согласился. «Меньше народу — больше шансов не столкнуться с Вожаком». Юнги, приготовивший омеге с собой в дорогу сэндвичи и вручивший карту на всякий случай со словами «снимешь где-нибудь по дороге сколько нужно», тщательно старался упихнуть свою подушку в рюкзак омеги. — Зачем мне она? — спрашивает Тэ. Не понимая, зачем вообще подушка и почему именно Мина? — Как зачем? Спать! — тяжело пыхтя, отвечает альфа, уминая подушку кулаком. — Я думаю, там будут подушки… Нет? — интересуется Тэ. — Даже если и будут. Эта не лишняя! В машине поспишь или может там комок поролона вместо подушки. Всякое бывает, — причитает альфа. На самом деле его интересовал не столько здоровый и комфортный сон омеги, сколько наличие хотя бы одной вещи, которая будет пахнуть им — Мином. Ибо не хотел, чтобы омега забыл его за месяц. Он отпускает его с Богомом, наплевав на то, что это альфа ему не особо то и нравился. Главное отвлечь омегу от Хосока. Глаза красноволосого тогда в машине крайне взволновали Министра. Будто вот-вот лёгкое вырвут. Заберут и не вернут никогда. А он так привязался к нему… А может это и не привязанность, но Мин всё же предпочитает основываться на отцовском рефлексе. А секс… Ну так… Инцест — дело семейное. — Держись Богома, желательно вообще не отходи и избегай Хосока. Никто не знает, что он мог задумать, прикрываясь этой поездкой, — давал наставления белокурый. Его пугала возможность лишения «лёгкого», но после того, как он увидел глаза Тэхёна в машине, он понял, что если пойдёт так и дальше, то там ничего не поможет и ему придётся его отпустить. С одним лёгким тоже живут. Слишком он полюбил этого мальца. Что даже если тот вновь станет с Хосоком водиться, он зубами тому лично яйца оторвет, лишь бы его малыша не обидели, и наплевать на статусы и мнение общества. За своё порву любого. — Богом приехал, — посмотрев чат в телефоне, — проводишь? — слегка улыбнувшись, спросил Тэ. Ему было грустно, что так долго он не сможет видеть Мина. Но ещё больше было страшно, что придётся видеть Хосока. Юнги смотрел на маленького омегу перед ним, и в груди защемило. Этот великий волк живёт в такой на вид беззащитной оболочке. Целый месяц он не увидит своё красноволосое чудо. И неизвестно, что может произойти за это время. Может быть, он его и не увидит больше вовсе. — Я буду приезжать в конце каждой недели и навещать тебя, — грустно проговаривает альфа, как бы он не старался скрыть эту грусть голосе. — Не нужно. У тебя работа, — с заботой проговаривает Тэ. А у Мина от этого на глазах слёзы наворачиваются. К чёрту работу! Для этого есть Сокджин! — раздражённо фыркает альфа. Он, кажется, чувствует, как лёгкое вырывают из груди. Хотя Тэхён всё ещё стоит перед ним. — Ты чего? Хочешь я никуда не поеду? Останусь с тобой? Без меня переживут, зачем радовать СМИ… — и тут омегу неожиданно затыкают. Колени трясутся у обоих. Тонкие пальцы крепко сжимают чужие плечи. Почти до дрожи. Губы яростно и нежно сминают другие, и те отвечают на ласку. Тэхён не распознает ещё до конца чувств, передаваемых в поцелуях, но он догадывается, что он может значить, и распахивает глаза, когда между губ попадает солёная капля. Юнги плачет. Отрывается от чужих губ и шепчет. — Я, кажется, влюбился в тебя, малыш… Прошу, не забывай меня. Я так этого боюсь… — Не забуду. Потому что… Я, кажется, тоже… — шепчет в ответ.