И полон звезд небосвод

Жил черный волшебник, служивший Луне... Дазай не был волшебником. И служил не Луне вовсе - мафии. Разве что одежду носил всегда и правда черную. Прекрасную деву он видел во сне... А Чуя девой не был и подавно. Да и являлся Дазаю совсем не во снах - ну, может быть, только в кошмарах иногда. Она простирала дрожащие длани, она умоляла: "Приди же ко мне!" Вранье. Чуя ни о чем не умолял, никого и никогда, Дазая - тем более. Если только руки свои к нему и правда тянул - ну невозможно удержаться от соблазна. Боясь, что девицу замучает враг, врата открывает влюбленный дурак... Дазай не был дураком, влюбленным - и того больше. Дазай на Чую, собственно, плевать хотел. Но отчего-то... врата все-таки отворил.

***

- Признайся, ты же любишь меня. - самодовольно ухмыльнулся Чуя, с уверенной наглостью по-хозяйски развалившись на помятой остывающей кровати. - Конечно. Я всех своих шлюх люблю. - отозвался Дазай, запивая водой пару белых таблеток. Подозрительных, не подозрительных - какая, к черту, разница? - Засранец. - раздраженно цыкнул Накахара. - Тебе кроме меня никто и не дает, какие шлюхи? - Чуя, трусы надень. - не оборачиваясь, бросил Осаму. Будто бы ему противно вдруг стало.

***

Зачем же заводить себе гаремник продажных блудниц, если есть идеальная одна? Развратная, прекрасная, сексуальная и такая жалкая. Все, что ни попроси - сделает. Великолепная грязная шлюха, пресмыкающаяся у члена богиня, золотое сокровище из мусора, гордая королева с засранных трущоб. Любил ли Осаму Чую? О да. Любил, беспрекословно. Любил наматывать на кулак его рыжие вихры, глубже насаживая ртом на свой член, любил с силой сжимать вспотевшими пальцами его ягодицы, грубо вдалбливаясь в податливое жаркое тело, любил до боли засасывать нежную бледную кожу на его шее, оставляя кровавые метки, любил получать дикие оргазмы, с полными наслаждения криками изливаясь в него мутным семенем. Любил, любил, очень любил. "Ну разумеется, конечно же, я люблю тебя." - усмехался Дазай. С иронией, насмешливо, почти сквозь жалость. Бросил бы Осаму Накахару, взбунтуйся Чуя хоть мельком? Променял бы его на предложение более выгодное, появись оно в его доступности? Непременно. Просто пока что... Дазай не знал ничего, что могло бы заменить ему Чую. Шлюх много, идеальных - одна на миллиард. Поэты говорят, что мир спасется любовью, Но чистую любовь наш мир не видел века. И той, что откроет Врата преисподней, Цена не высока... Такая любовь не стоит вообще ничего, если уж совсем откровенно. И потому Осаму давно уже понял, что все-таки, все-таки... поэты фальшивые басни сплели. Но, кто знает, может быть, и осталось еще в прогнившем мире что-то совершенно невинное и чистое, много времени спустя думает Дазай, почти завороженно наблюдая за нелепыми движениями робкого светловолосого мальчика. Такого... и пачкать не хочется.