Ангел подшофе

Всеволод Соколовский смотрел на своего сына. Сашка только что заснул. Во сне он так отчаянно хмурился, что Влад усмехнулся. Какие проблемы могут быть у семилетнего мальчишки, кроме, может быть, случайного замечания по поведению, за которое любящие родители все равно наказывать не будут? Ладонью он невесомо пригладил встопорщившиеся светлые волоски на затылке мальчика. Да уж, никаких проблем. Не то, что у него, 27-летнего мужика – нелюбимая красавица-жена, обожаемый ребенок, родители, не забывающие напоминать, что он им всем обязан, почетное звание угаснувшей поп-стар и экономический факультет МГУ, который он не может закончить уже седьмой год… Впрочем, не сыну же рассказывать обо всем этом. Тем более, Сашка уже давно честно и громко сопит в обе дырки. Пора уже и папе отходить ко сну. Влад машинально потеребил кольцо на пальце. Он всегда старался потянуть время, чтобы законная жена уснула и не потребовала с него исполнения супружеского долга. Похоже, уже можно идти. Пусть жена завтра будет кукситься и выказывать явное недовольство. Плевать. Внезапно запиликал телефон. «Я твой или ничей» - несмотря на постоянные упреки супруги Марины, Влад так и не сменил мелодию звонка, каждый раз перетаскивая рингтон на свежекупленные аппараты. - Алло, - тихо произнес он в трубку, стараясь не разбудить Сашку. Говоривший по телефону был явно нетрезв: - Ты это… Соколовский? Все… Все-во-лод? – он явно икнул. Влад устало вздохнул. Вроде бы уже давно на его телефон не звонили ни восторженные фанатки, ни их озлобленные бойфренды. Он собирался уже нажать на «отбой», но непонятно почему продолжил слушать. - Слуш, чувак, у меня к тебе дело, тока быстро, деньги на мобиле заканчиваются, - несмотря на срочность сообщения, собеседник Влада говорил медленно и невнятно. Соколовскому уже стало весело. Он отошел в угол комнаты, чтобы не потревожить Сашку, хотя малец спал, как убитый. Может, у него сейчас денег требовать будут? - Хорошо, говорите, - усмехнулся он в трубку. - Короче, чувак, у тебя семь лет назад помер любовник. Вот, значит, как… Странно. Несколько лет назад Влад ждал подобных звонков от шантажистов, даже прикидывал примерно суммы, которые они могут потребовать. Он часто палился – зажимая Димку после концертов в коридорах, не дойдя до гримерки. Или уже потом, после его гибели, когда, не стесняясь никого, устроил истерику на похоронах, послав на хрен Марину и собственных родителей. - Даже если так, то что? – спросил он с холодным любопытством. - Слуш, не перебивай. Дмит… ик… рий Бик… ик.. баев. Семь лет назад повздорил с обдолбавшимся наркоманом и получил заточкой в живот. Теперь бы Влад не прекратил разговор ни за что. «Повздорил с наркоманом…» - так это звучало в официальной версии. Но то, что было на самом деле… Тогда он сказал, что Марина ждет ребенка. Бикбаев рассмеялся ему в лицо. «Я так и знал», - сказал он. Да, именно так он и сказал. Что все уже знал. Что давно понял: его родители не оставят их в покое. Что желает ему счастья с Мариной. Что не хочет больше его видеть. И выбежал из их квартиры на мороз в свитере и кроссовках. А он не побежал за ним. Потому что не хотел светиться перед соседями. Потому что был уверен, что Бикбаев вернется. И тогда они поговорят, как следует. И он скажет, что ребенком отделается от родителей. И они наверняка позволят ему жить с Димкой, как и раньше. Любить Димку, как он всегда любил. Но все получилось иначе. В ту ночь Бикбаев пошел в гей-клуб. Как потом думал Влад – доказать себе или ему, что может пользоваться успехом, что его не так-то просто бросить. Конечно, подзавел там парня. А потом отказал ему. И получил «проникающее ножевое ранение в брюшную полость». Умер от кровопотери по дороге в больницу. Обидчивый кавалер всего лишь лег на принудительное лечение от наркозависимости. А Соколовский женился на Марине, и появился Сашка. Мальчишка, в котором сосредоточился весь смысл его существования, потому что на личной жизни он поставил крест. И если этот звонивший хоть как-то попробует угрожать благополучию его сына, он сотрет этого шантажиста в порошок. - Я понял, - с ледяной яростью в голосе произнес Влад. – Что вы хотите? - Неее. – протянул голос. – Ты скажи мне, чего ты хочешь. Я за этим и звоню. Я, фишка в чем, ангел. Мне тут поручили исправить твою ошибку. Но, блин, встретил вот старого друга, совсем заболтался… - Ангел. Ну как же, - «понятливо» согласился Влад. - Чувак, не перебивай, - засуетился говоривший. – У меня тут всего на пару минут бабла осталось. А если мы не решим это сейчас, шанса уже не будет. Короче, ты мне скажи: хочешь остановить своего бой… ой, бля, ну и слово… своего бойфренда? Чтобы он не ушел от тебя в ту ночь в одних кедах? «Кроссовках», - мысленно поправил Влад. И похолодел. Ни одна живая душа не могла знать о том разговоре и о бегстве Димки. - Вот и я про то же, - оживился голос. – Никто и не узнал. Кроме него. Я имею в виду Всемогущего. Чего-то он разжалобился, что ли. Короче, слушай, чувак. Я в том времени могу кое-что изменить. А ты уже в нашем времени лови поправки. Твой сумасшедший «котенок» не сбежит. А что здесь переменится, честно говоря, хрен знает. Может, ты даже не в этой квартире окажешься. Решай давай, минуты тикают. 30 сек тебе на ответ. Влад застыл. Здрасьте, не звали. Звонят ему безумцы и предлагают изменить всю свою жизнь. За полминуты. И просто ржут над ним втихаря. - Тока потом не упрашивай Его вернуть все взад, - собеседник опять заговорил. – И никаких клятв на тупом ноже не вспоминай. Влад глубоко выдохнул, уставившись в потолок. Они как-то раз с Димкой, словно мелкие пацаны, порезали ладони друг другу, чтобы дать клятву на крови. А нож оказался тупым. И Димка все ржал: тупая, мол, клятва. Этого никто, кроме них, не мог знать. Кроме них, и, оказалось, вот этого пьяного товарища, чей голос в трубке резал Соколовского напополам. … Светлые волосы, упавшие на плечи. Выгнувшееся в руках тело. Удивленный шепот: «Мелкий, а ты, значит, сильный… Не оставляй меня. Обещаешь?» … - Никогда, - повторил Влад обещание. - Че? – удивленно переспросил голос в трубке. – Так забиваем, что ли? Ну, как знаешь. - Нет!!!! – заорал Соколовский. – Нет. Я хочу. Пусть все изменится. К чертовой матери, я хочу сказать Димке… - Ага, - не дослушал его собеседник. – Тогда решено. Прикольно. Слуш, я, может, еще успею кому-нибудь звякнуть. Ну, покеда. И в трубке пошли короткие гудки. Соколовский продолжал их слушать, словно они могли сообщить ему что-то значимое. В это время Сашка шмыгнул носом и перевернулся на другой бок. Посмотрев еще раз на свое чадо, Влад, наконец, опустил трубку. Оглянулся. В комнате совершенно ничего не переменилось. Хотя… может быть, что-то было не так, что он не смог сразу уловить… Да нет, вроде все на месте. И Сашка так же смешно сопит носом. Соколовский усмехнулся – какой идиот, пять минут «развода» - и он уже весь в соплях. Телефон запиликал снова. А, все ясно, сейчас скажут, что это розыгрыш. Или все-таки денег потребуют. Не глядя на дисплей, принял звонок. - Ну что, Сашка у тебя сегодня остается? – голос Марины ошарашил Влада. Она же должна быть… в соседней комнате. - Остается, - машинально пробормотал Влад. - Тогда завтра отвези его в школу к восьми. И не опаздывай! Знаю я вас, вечно со своим… Димочкой… валяетесь до полудня, - слух Соколовского резанули гудки. Он ничего не понимал. Дурацкий звонок. Стоит вот так одному козлу приколоться – и сразу всплывают воспоминания, которые, как он думал, похоронены глубоко в прошлом. Влад нервно сжал телефон в руке и сунул его в карман домашних штанов. Что-то показалось ему неправильным в ощущениях. Он посмотрел на руку. Кольца не было. Привычного обручального кольца. Которое он обычно двигал на пальце вверх-вниз, когда нервничал. С непонятной надеждой он кинулся в спальню, где обычно его ждала Марина. В темноте он наткнулся на стеллаж, с которого что-то упало. Соколовский наклонился и нашарил на полу маленькую статуэтку «Золотого граммофона». На миг заныло сердце. Это был их единственный приз, который они с Димой получали вместе. Через год Бикбаева не стало. Дуэту «БиС» опять вручали статуэтку, но на церемонию он не пошел. Награду забирал отец, и Влад не знал, что потом стало с этим призом. Возможно, отец его выкинул. Соколовский даже не поинтересовался. Он на ощупь поставил ее на полку – и похолодел. Рядом стояли еще граммофончики. Штук шесть или семь. Там, где должна была быть грамота за какую-то научную конференцию в вузе, а также большое свадебное фото в рамке. Свадебное? Какая свадьба? Воспоминания о ней становились все более блеклыми. А надежда – отчетливее. Влад открыл дверь в спальню. Пульс бешеным стуком отдавался в ушах. У окна стоял мужчина, моментально обернувшийся на звук. У Соколовского на время остановилось сердце. - Дима, - он не спрашивал, он утверждал. Мужчина сделал шаг навстречу. Семь лет. Сейчас Бикбаеву 30. Он уже не хрупкий юноша, он просто… черт возьми, охренительно красивый молодой мужик. И никаких перетравленых локонов до плеч. Короткая стрижка, темные волосы. Те же четко очерченные губы. Большущие удивленные глаза с ресницами, которым бы позавидовала любая кинодива. Зеленые глаза. Зе-ле-ны-е. И тогда Влад «вспомнил». Вернее, осознал, как все было на самом деле. Что побежал за Димкой, хотя сам был в шлепанцах и майке. Что повалил «старшего брата» в сугроб, не давая тому вырваться и не обращая внимания на пинки, укусы и отчаянный мат. Что сначала шептал, а потом уже просто орал: «Люблю, сука, слышишь, люблю, не отпущу!» И потом оттирал замерзшие, зареванные щеки Бикбаева в тепле, повторяя: «Идиот, никуда ты от меня не денешься». Выдержал истерику матери и брань отца, показное презрение Марины и поток грязи от «желтой» прессы. Влад не бросился к Дмитрию. Он просто подошел, взял его за плечи («по-прежнему ниже меня почти на голову») и стал пристально осматривать – с головы до ног. - Что ты так странно на меня глядишь? Словно десять лет не видел, - Дмитрий пожал плечами. Влад засмеялся во весь голос. Наверное, впервые со времени рождения сына он смеялся так свободно и радостно. - Семь, - поправил он. - Что? – молодой мужчина нахмурился. - Неважно, - пробормотал Соколовский. Он прижал к себе к себе Бикбаева, чувствуя, как у того прерывается дыхание. На секунду ему показалось, что он прижимает к себе Марину, и что там, в гостиной он уронил на пол фото в рамке. Холод вновь затопил его, но Дима шевельнулся в его руках, и Влад ощутил под пальцами твердые мускулы. - Сумасшедший, - счастливо протянул Бикбаев. - Ага, совсем с ума сошел. От тебя, - произнес Соколовский. – Пусть это будет наша частная психбольница.