Таблетки

Gun's & Roses — «Dont Cry»

Хватаешь таблетки горстью, чтобы сыпались из ладоней на грязный пол этого сраного, покинутого богом и его пресвятыми угодниками места на окраине города, облегчённо выдыхаешь, будто понял смысл жизни, и сжираешь их с такой жадностью, что становится весело. — Охренеть как весело, Клаус. — Заткнись! — отмахиваешься от тени брата, который ой как не одобряет твоё аморальное поведение и, чтобы насолить ещё больше — себе или ему, чёрт разберёт — давишься таблетками до блевоты. — Патологический кретин. — Иди нахер, братец, — стираешь мутную жижу с лица и опадаешь на пол, чувствуя голыми лопатками мертвецкий холод кафеля. А больше — ничего. Хотя нет, ещё ты чувствуешь катастрофическую усталость и огромное, просто всеобъемлющее желание сдохнуть. Прекратить этот перформанс, названный по ошибке жизнью, кажется идеей забавной, вот только исполнение хромает. Ты хочешь сказать Бэну что-то ещё, но вместо слов из тебя выпадают всхлипы. Потом скатываются слёзы. Потом ты кричишь, что есть мочи, но ёбаных ганзов, просящих не плакать, когда только это и осталось, не заткнуть, и в протест — ну конечно, а как же ещё, — ты подскакиваешь на ноги и разбиваешь зеркало головой. На лице — маска из блевотни, крови и слёз, и впервые за долгое время ты действительно рад видеть своё отражение, потому что оно, как и ты сам, в осколках. Осколки и есть ты. — Хватит. Голос Бена словно гром — ты вздрагиваешь, оборачиваешься и пожимаешь плечами. — Всё прекрасно, Бенни, — горечь таблеток сплетается воедино с твоей собственной, и этот коктейль ты вряд ли осилишь. Ты всё понимаешь, но упрямо повторяешь, словно заведённый: — Лучше и быть не может. Твой брат теряет остатки самообладания, и в его чёрных зрачках начинает прорезаться страх — страх просачивается и в тебя. Вы смотрите друг на друга, молчите, кажется, вечность, но Бен сдаётся первым, протягивая руку. Ты не можешь за неё взяться, и это разрывает на части. — Я больше не могу, — скулишь, как побитая собака, и холод кафельной плитки снова врезается в лопатки. Осколки на полу заманчиво предлагают завершить эту фантасмагорию эффектно и неожиданно, но ты цепляешься за жизнь ждёшь эффекта таблеток. — Не могу я. Горечью Бена можно писать картины. — А ты можешь. Или резать вены. — Пожалуйста. Или возвращать к жизни. Ты закрываешь лицо ладонями, беззвучно кричишь и, пожалев себя вдоволь, засовываешь два пальца в рот. * Этот коктейль ты вряд ли осилишь.… Но ты же и так это знал.