Обман

Все нёмо, мертво, прахом осыпаясь Береза закричала — ее подбил топор, Глазами-златом улыбаясь, Она упала — теперь он осквернен. Чужая ярость окропила листья, Они свернулись все, шепча «спаси!», Но нет надежды, не спасенья; осень, тише. Уже жгут прошлого костры. Дитя, что так на них похоже, Ее улыбка, черт возьми, глаза, Сияли, словно бирюза, Когда-то. Теперь же боль в них видна. Ему ведь страшно тоже. Они одни на целом свете, Нет никого, кто мог бы им помочь Увидеть ту, что сердце подарила; Упасть на дно вновь не дала. Лицо корежит злобный ветер, Хель не отдаст младую дочь. Атрея голоса вновь донимают, Глаголят знания, мольбы. Добро в груди когтями растерзают, Злобу древних в дар ему под вечер принесли. Отец молчит, бормочет: «Ты не слушай. Идем вперед, ты не готов.» Мать говорила: «Не дичись его, послушай. Он — твой. Ты — наш. Не бойся праведных оков.» Он бог, создание небес, Что куполом раскинулось над головою. Сомненье, страх — вот злобный бес, Что не дает вновь стать собою. Когда-то, может быть, но нет!.. Ответ давно всем ясен: «Долг платой красен», Навек его покинул свет. Мать не скорбит о нем, Но все же, дороже нет на свете больше Чем отца. Лазурь и бирюза теперь хладны, пусты, Уж отцвели весенние цветы. Кренит на дно упрямо птица, Темна-темна уже светлица. В крови горячей от горя задыхаясь, Нет никого, в груди горит огнем. Душа, с отвесных скал срываясь, Застыла в окрике немом.