Маргарита

Наши дни

      Ночью прошёл дождь, и когда Женя и Рита вышли наконец из здания геологического института, то сразу же окунулись в калейдоскоп запахов: прибитая пыль, свежая листва, послегрозовой озон ― всё это кружило голову, окрыляя. Лёгкость, которую Женя испытывал сейчас, он не чувствовал уже давно. Как будто он стал наконец-то свободен, вышел из порочного круга, в котором пребывал до этого. Прошлое осталось в прошлом, спираль жизни пошла на новый виток.       ― Я поеду домой: хочу привести себя в порядок, ― Рита стояла рядом с ним и улыбалась, вдыхая ароматы весны: Женя видел, как трепещут крылья её носа. Она выглядела растрёпанной, но бледность её лица больше не казалась Жене нездоровой. ― Точно не хочешь принять ванну? Моё предложение ещё в силе, ― она провела рукой по его плечу.       ― Душ подождёт, ― Женя чувствовал, как бурлит в нём кровь. Он хотел действовать. ― У меня есть одно дело в городе, только что это за дело, я тебе не скажу.       ― Секретики, ― усмехнулась Рита. ― Поедешь откапывать золотинку под стеклом?       ― Тебе лишь бы металлы, ― Женя провёл ладонью по щеке Риты. ― Сорока.       ― Сирин, ― поправила его Рита. ― Всегда только Сирин. ― Она поднялась на цыпочки и поцеловала его, обвив руками шею. ― Приезжай ко мне, как дела закончишь. Адрес знаешь, ― и, мазнув кончиками пальцев по рукаву его пальто, Рита скрылась за углом здания.       Сев в подъехавшее такси, Женя вытащил из кармана почти разряженный айфон и набрал номер Михалыча ― старого друга-ювелира, с которым не пересекался уже лет пять. Последний раз, когда он видел Михалыча, тот жаловался на артрит ― профессиональное заболевание ― чрезмерно набожную жену и некую даму, которая ругала его матом и заставляла лечиться. Женя помнил, что Михалыч как-то говорил, что ему нравятся женские забота и жалость, поэтому на последнюю он давил только так. Ювелир был тем ещё жуком, но из его рук выходили такие украшения, что даже Женя не мог не оценить их красоту.       ― Алло, ― раздался в динамике удивительно бодрый голос Михалыча.       ― Здорово, Михалыч, ― произнёс Женя. ― Ты на работе?       ― Где мне ещё быть? ― философски вздохнул Михалыч. ― А что ты хотел?       ― Мне нужно кольцо, ― Женя сразу перешёл к делу. ― Послезавтра. Буду у тебя через двадцать минут, ― и отключился, пока Михалыч не стал причитать и выдумывать тысячу причин, почему он не может всё сделать именно сейчас.       ― Значит, ты всё же нашёл её? ― Михалыч сбрил бороду, которая ему совершенно не шла и придавала бомжацкий вид, и похудел. Сейчас он стоял в небольшой комнатке за мастерской и сдабривал кофе «Блэк Айвори» коньяком. ― Ту девушку, о которой плакался лет двадцать назад?       ― Да, ― кивнул Женя, отпивая глоток. Кофе оказался чрезвычайно хорош, хотя Женя предпочитал чай. ― А ты что ― стал индивидуальным предпринимателем?       ― Я уволился из этой богадельни, ― радостно сообщил Михалыч. ― И начал общаться с женой. Она оказалась приятной женщиной. Теперь мы ходим по театрам, выставкам, когда я не занят, и хорошо проводим время.       Женя в ответ лишь изогнул бровь, откусывая половинку круассана со сливочной начинкой. Михалыч изменился и, Женя не мог этого не признать, в лучшую сторону.       ― Может быть, всё дело в какой-то новой женщине, которая вдохновила тебя на подвиг? Колечко, вот, смотрю, носишь, ― поддел Михалыча Женя, с интересом глядя на ювелира, пившего кофе и рассеянно крутившего на пальце обручальное кольцо, которое он сроду не носил. ― Сапожник без сапог, ювелир без кольца, ― пошутил он. ― А та дама из аптеки, что с ней? Уж не она ли теперь твоя муза?       ― Рисует мне эскизы, ― Михалыч довольно сощурился, явно уходя от темы, хотя Женя заметил, как порозовели его гладко выбритые щёки. Видеть Михалыча без бороды было непривычно. ― Сейчас и тебе подберём что-нибудь. Вот только за срочность надо доплатить.       Женя кивнул и совершенно без сожаления расстался с некоторым количеством хрустящих оранжевых купюр: зря он, что ли, выигрывал столько грантов?       Вместе с Михалычем, который напился кофе и стал особенно весёлым, они прошли в мастерскую, где Альбина ― высокая худощавая девушка с короткими чёрными волосами ― тут же взяла Женю в оборот и утащила к компьютеру: выбирать и корректировать эскизы.       Мир драгоценных камней и металлов затянул Женю с головой, ему показалось, что он оказался внутри калейдоскопа и сейчас летает между разноцветными стекляшками, которые стоили десятки тысяч рублей. Альбина показывала ему уже готовые украшения, которые оставалось только повторить, но Женя хотел для своей Маргариты что-то особенное, чего нет ни у кого другого.       ― Стой! ― воскликнул он, когда Альбина в очередной раз щёлкнула мышкой, соединив элементы нескольких разных эскизов. ― Вот оно! То, что мне нужно!       ― Красиво, ― одобрительно хмыкнул Михалыч, заглядывая через плечо Альбины в монитор и как бы невзначай касаясь ладонью её руки, отводя курсор мышки. Женя всё заметил, но промолчал и наплевал: пусть ювелир сам разбирается со своими женщинами. ― Так ты себе представляешь кольцо всевластья?       Женя радостно выругался в ответ и снова, как зачарованный, посмотрел на изображённое кольцо.       Не слишком широкое, но и не узкое, оно было украшено одним крупным бриллиантом, сидевшим строго по центру, и тройным рядом мелких драгоценных камешков, идущих по низу. Женя не хотел думать, сколько это будет стоить. Он просто знал, что купит это кольцо.       ― Крупный бриллиант три карата, ― сообщил Михалыч, что-то подсчитывая. ― Мелкие по две десятых карата. Золото семьсот пятидесятой пробы. А себе что-нибудь хочешь? ― глаза ювелира поблёскивали за стёклами очков. Раньше он предпочитал подслеповато щуриться.       ― Прелестно. А я обойдусь, ― махнул рукой Женя, застёгивая пальто. ― Может, в другой раз. Когда к тебе зайти?       ― Ко мне можно заходить даже поздно, ― улыбнулся Михалыч, соскальзывая взглядом на Альбину, которая сохраняла эскиз.       ― Уж понятно, почему, ― тихо усмехнулся Женя. ― Осторожнее, Михалыч, а то сердечко может не выдержать. Здоровья-то у тебя никакого.       ― Я вылечился, ― пожал плечами ювелир, но от Жени не укрылось, что он как-то погрустнел.       ― Начал с головы, как я и советовал? ― поддел его Женя и, попрощавшись с Альбиной, вышел на улицу. На душе у него пели райские птицы.       Забранное ни свет ни заря у осунувшегося от двух бессонных ночей Михалыча кольцо жгло карман подобно куску солнца, а сам Женя летел на защиту на крыльях тёмнокрылого Гамаюна, несущего смерть старой одинокой жизни учёного-отшельника. Он почти опоздал, первый докладчик уже успел открыть свою презентацию.       ― Где вы были? ― простонал Антон, умоляюще глядя на Женю, когда тот, запыхавшись от быстрого бега, буквально рухнул на стул рядом с аспирантом. ― Я так переволновался! ― выглядел Антон и правда неважно: побелел от волнения.       ― Ездил за подарком, ― бросил Женя, одёргивая полы пиджака и рассеянно запуская руку в карман, сжимая в ладони бархатную коробочку с кольцом. ― Долгая история.       Антон с совершенно очумелым видом кивнул и уткнулся в свой доклад, а Женя между тем высматривал в зале Маргариту. Вот она, сидела рядом с его бывшей аспиранткой Катюшкой Жемчуговой, бывшего мужа которой он как-то спустил с лестницы, когда тот приходил по поводу развода и бросался какими-то малопонятными обвинениями, почти доведя Катю до слёз. Больше этот мудак не появлялся, а Жемчугова блестяще защитилась, к радости Жени.       Сейчас Маргарита тихо беседовала с Жемчуговой, склонив к ней голову. Рыжие пряди переплелись с каштановыми волосами Кати, и Жене казалось, что это сливается, соединяясь, мёд и шоколад. Рита держала в руке платок, которым то и дело обмахивалась, и до Жени долетали нотки цветочного аромата. На запахи Рита реагировала не так остро, но всё равно он не представлял, в каком цветочном поле она сейчас находится. Бледность её больше не пугала, а на скулах даже играл лёгкий румянец.       Почувствовал на себе его взгляд, Рита обернулась, и на мгновение их взгляды встретились. Словно вспышка молнии прошла по телу Жени, казалось, что Маргарита передала ему целую бесконечность информации. Не облечённую в слова, а просто набор чувств и ощущений, расшифровка которых находилась за гранью вселенной. Женя почувствовал, как приподнимаются волосы у него на затылке. Энергией Маргарита обладала бешеной.       Настала, наконец, очередь Антона выступать. Шёпотом пожелав аспиранту ни пуха ни пера и услышав в ответ свистящее «к чёрту!», Женя оторвался от разглядывания украдкой Риты и с головой погрузился в доклад Антона. Тот не подвёл: выступил блестяще, хотя по его глазам Женя видел, что после аспирант упадёт в объятия отходняка и, скорее всего, напьётся на банкете до ужаса.       Антон защитился с фееричным успехом, и председатель дал слово научному руководителю нового молодого учёного.       ― Спасибо, ― после того, как стало понятно, что защитился Антон успешно, Женя ждал того момента, когда ему предоставят слово. От нетерпения он уже сходил с ума, поэтому как можно быстрей вышел на сцену и почти вырвал у бывшего аспиранта микрофон. ― Я признателен Антону Андреевичу за благодарность, а вам за то, что защита прошла успешно. Но я вышел сюда не для этого, ― он не собирался растекаться мыслью по древу. ― Вернее, не только для этого, ― Женя на мгновение перевёл дух и посмотрел на Риту. Она сидела, закинув ногу на ногу, и со скучающим видом вертела в руках бутылку с минеральной водой. Но в её глазах он увидел напряжение. Ободрённый, Женя продолжил: ― Сегодня и сейчас здесь присутствует человек, которому я хотел бы сказать очень многое. Которого не видел двадцать два года. И которому я хочу сказать: я люблю тебя. Рита, ― все в зале притихли, даже молодёжь в кои-то веке оторвалась от телефонов. ― Рита Громова, ― он вышел из-за кафедры и, не заботясь о том, что пол грязный, встал на одно колено, попутно доставая из кармана пиджака коробочку с кольцом. ― Выходи за меня замуж, ― и Женя раскрыл коробочку.       ― Евгений Николаевич, ― Маргарита смотрела на него большими глазами, в которых, казалось, тонул весь зал. ― Ну что же вы так… по-рыцарски? ― она улыбнулась и вспыхнула до корней рыжих волос, собиравших сейчас лучи солнца. ― Никто бы не подумал, что вы романтик. А насчёт предложения ― я согласна. ― Она встала со своего места и, гордо вышагивая в туфлях на высоких каблуках, подошла к нему.       Она почти летела, едва касаясь пола, и Женя видел, как она напряжена. Чуть затронь, и струна лопнет, но сейчас Рита едва сдерживала в себе радость. Он видел это по её глазам, когда она, подойдя к нему, манерно протянула руку.       ― Подкат засчитан, ― шепнула Рита. ― Но не стоило устраивать сцену. И вообще, ― она оглядела зал. ― Я вижу кольцо. Но где прекрасные ковровые дорожки?       Женя ничего не ответил, только осторожно вытащил из атласного ложа кольцо, скользнувшее на маленький горячий безымянный палец Маргариты и севшее, как влитое. Словно она была рождена с этим кольцом, вылетела из славянского мифологического рая в блеске и сверкание алмазов и солнца.       Не обращая больше внимания на народ в зале, Женя привлёк к себе Риту и, на мгновение заглянув в её лучистые карие глаза, поцеловал.       Кажется, зал взорвался аплодисментами, но для него это уже не имело значения. Только солнечно-медовые губы Риты на его губах.       Антон ожидаемо напился коньяка, а потом понизил градус, хапнув шампанского. Поляну бывший уже аспирант накрыл отличную, и народ ежесекундно толпился у столов с закусками, разговаривая обо всём на свете. Женя едва пробился через них к Антону, уже ловившему «вертолёты», но всё ещё державшемуся. Маргарита всё время была рядом с ним, и Женя обнимал её за плечи, не отпуская от себя. Больше никогда.       ― Ну что, Антоша, ― усмехнулся он, хлопнув по плечу глупо улыбающегося пьяной улыбкой счастливого Антона. ― Теперь ты Антон Андреевич. Поздравляю, ― Женя протянул руку, и Антон крепко пожал её. ― Учись дальше, работай, расти, может, какой толк из тебя и выйдет.       ― Спасибо, Евгений Николаевич, ― силе воли Антона можно было позавидовать. Он покачивался, но держался. ― Я вас тоже поздравляю, ― он улыбнулся Маргарите, которая, сменив каблуки на туфли-лодочки, беззастенчиво положила голову Жене на плечо и улыбалась, перебирая в пальцах салфетку. ― И вас, Маргарита Алексеевна.       ― Взаимно, ― наклонила голову Рита. ― И спасибо, ― она осторожно похлопала по щеке начавшего уплывать в прекрасное далёко Антона.       ― Поехали домой, ― Женя наклонился к самому уху Риты. ― Твоё предложение, я надеюсь, всё ещё в силе?       Ответом ему стала улыбка Маргариты, взявшей его за руку и поведшей за собой через толпу.       Когда Женя проснулся, то Риты рядом не оказалось. Смазавшаяся перед сонными глазами спальня вдруг отчётливо напомнила ему собственную квартиру. На секунду Женя подумал, что это конец: он попал в День Сурка и сейчас снова придётся рвать задницу и мчаться на работу. Но в тот момент, когда он уже хотел громко выругаться, до него донеслись звуки льющейся воды из ванной комнаты и тихие, заглушаемые каплями слова песни:       ― Там на чёрных холмах чёрный твой виноград, ― он не знал слов, начала и конца, но почувствовал, как восхищение напополам с ностальгией пробирают до костей. ― Прорастает рядами драконьих зубов, ― он так давно не слышал, как Рита поёт, что застыл, боясь пошевелиться. ― У бесценных рядов аргонавты не спят, согревают лозу в ночи драконьим дыханием костров.       Когда Рита ― довольная и красная от пара ― вышла из душа, обернутая полотенцем, Женя изо всех сил старался прогнать выступившие скупые слёзы эстетического экстаза.       ― Это же «Мельница»? ― он старался говорить небрежно, но охрипший голос выдавал его. Пение Риты он был готов слушать вечно.       ― Хелависа, ― кивнула Рита, садясь рядом с ним на кровать. С кончиков её мокрых волос падали капли. ― Нравится?       ― Не то слово! ― он не собирался скрывать восторг, только не сейчас. ― Ты спела мне впервые с нашей новой встречи.       ― Правда? ― она улыбнулась, проводя горячей рукой по его растрёпанным со сна волосам. ― Я и не думала об этом. Похоже, наша с тобой жизнь пошла на новый виток спирали, ― она легко поцеловала его в шею, клюнув носом бьющуюся артерию, а потом взяла его руку в ладонь и приложила к своему животу. ― Сила спирали, как в каком-то сериале, означавшая силу жизни и эволюции, ― Рита улыбнулась, когда Женя, повинуясь будоражащему импульсу, провёл пальцами по её мокрой горячей коже. ― Иди в душ.       Стоя под струями горячей воды, Женя благодарил ― Бога, институт, Маргариту ― за то, что предоставили ему второй шанс. Во всём.       Дело оставалось за малым ― жениться.