Безусловно

У Неро жёсткий встопорщенный ёжик на голове, и Ви часто думает, что никакая стрижка или расчёска его не угомонят. У Ви всё изящно и элегантно, но когда он злится, на макушке что-то воинственно топорщится, и Неро каждый раз не может отделаться от мысли, что сколько ни ровняй, а всё равно пробьётся боевой хохолок. У Неро неизменный глухой свитер, длинные рукава и высокий воротник куртки. У Ви открытое пальто из чёрной кожи, браслеты-цепочки-черепушки и этот его корсет. Когда Неро злится, то жестикулирует целой гаммой. Машет руками, тычет в собеседника. И, порывистый, резкий, он готов в любой момент напасть первым. Когда Ви выходит из себя, он замыкается и складывает руки на груди. Тяжелеет, уходит в глухую оборону, сдерживает себя максимально. У Неро шершавая кожа, мозоли и пальцы, стёртые о рукоять Красной Королевы. У Ви руки пианиста. Тонкие запястья и тонкие пальцы, которые хочется отогреть в собственных ладонях. Неро невыразительно сипит. Ви обволакивает глубоким богатым тембром. Они такие разные. Конечно же, они не могут быть вместе. Ви не впадает в изумление от того, что Неро обожает на завтрак кукурузные хлопья, заливая их персиковым соком. И мажет толстым слоем на белый хлеб шоколадную пасту и вообще, готов её ложкой из банки есть. Неро совершенно не удивляется тому, что Ви любит свежезаваренный чёрный чай, а вместо яств из ресторанов предпочитает ломтик ветчины на сэндвич. Ви делает вид, что не знает о сигаретах во внутреннем кармане потрёпанной куртки, неизменном НЗ — пачка не распечатана, плёнка не снята. Неро не обращает внимания на бутылку вина, убранную в верхний ящик стола. Каждый из них морально готов к моменту, когда один встретит другого пьяным или окажется в злостно накуренной комнате. И дома — дома у них разные. Неро ни разу не задумывается о зубной щётке после ночи — в ящике просторной ванной всегда лежат гостевые, в вакуумной упаковке. Ви оставляет в стаканчике в душевой свою зубную щётку, потому что ему быстро надоедает чистить зубы по утрам указательным пальцем. У Неро после душа — лишь обернуть бёдра широким чистым полотенцем. И на волосы что-нибудь накинуть, чтобы просохли. Иначе так и пробегаешь с сырой головой. У Ви в ванной махровые, приятные на ощупь тяжёлые халаты, отлично ложатся на плечи, укутывают собой. У Неро кровать — немногим выше матраса, брошенного на пол. Без высоты и ножек: где споткнулся, там и упал. У Ви никогда не сбиваются простыни, и о бортик постели можно ощутимо удариться коленом, если заблудишься в темноте. Сложно поверить, но что там, что здесь им спать — без разницы. Ви оставляет Неро в агентстве написанные от руки письма. Всего пара зачёркиваний, никаких завитушек и лёгкий наклон влево. Неро сидит над ними долго, понимая, что сам так ответить Ви сможет только через кучу черновиков. Ви не поздравляет Неро в апреле. Зато Неро отправляет смс в феврале уже на его день рождения. Жмёт клавиши «счастья, здоровья» и всё такое. Ответа дожидается глубокой ночью: «Спасибо» и одинокая скобочка. Неро смотрит на эту «)» со старым, никуда не девшимся негодованием. У Ви привычка к месту и не к месту впихивать смайлики. А потом, если подойдёшь к нему с этим напрямую — изумлённое лицо и спокойный взгляд. «Я рад», — приходит в ответ, и Ви смотрит на это безобразие с привычным уже недоумением. Вот так, на письме, всё ровно, а придёшь с уверенностью, что всё нормально, и будешь оправдываться под шквалом иронии и сарказма. Безусловно, они разные. Ничего схожего, ничего общего. Иначе и быть не может. Они не встречают друг друга у агентства или на вокзалах. Видятся только когда приходят к одной из квартир, следуя договорённости. Там хлопья и персиковый сок, чёрный чай и ветчина; банные махровые халаты и широкие белые полотенца. А ещё крепкие, отличные стены. И широкая кровать. И такая огромная разница между его и его — их! — домами теряет разницу... Они целуются жадно, остро, без разговоров и объяснений. И у Неро всё так же топорщится вихор на голове, колкий, как у ёжика, и у Ви всё такие же холодные руки и тонкие запястья. И Неро держит Ви на весу рук, вжимая всей силой в стену до низких стонов в шею. И Ви потом опрокидывает Неро на спину, в объятия пружинистой постели, разводит ему колени, ведёт ладонями по чувствительным бёдрам, заставляет хрипло дышать и ёрзать под неторопливой вдумчивой лаской. Они такие разные. Улыбается Неро. Усмехается Ви. Не упрекнуть в схожести.