Сомнительное хищение

— Красенская, отличная работа! Давайте Вашу зачётку.       Деревянный стол чуть напрягся под твердой рукой преподавателя, который черканул в мою книжку твёрдую «5». Улыбнувшись и поблагодарив преподавателя, я поспешила на выход и, минуя тухлые лица одногруппников, старалась не приплясывать.       Ту, что только что успешно закрыла весеннюю сессию зовут мною, Красенской Варварой Петровной. И если бы мне понадобилось описать себя для нового знакомого, то я бы сказала так: скромная русоволосая девушка двадцати лет со своими тараканами в голове. Минимализм и точность — моё всё.       На данный момент я проживаю в среднестатистическом городе с населением более двух миллионов человек. Сюда я переехала два года назад из мелкого городка. Родители остались там же, но провожали с разгоряченными речами о том, что будут навещать и звонить каждый день. Про звонки я ещё помню, а про посещение забыла уже на второй неделе, когда родители как-то странно начали пропадать из сетей и обрывать мобильную связь прямо посреди разговоров. Если тогда мне это казалось странным, то сейчас я поняла, что пара просто наслаждается друг другом во время отсутствия ребенка.       Я старалась не думать об этом все часы одиночества в университетской комнатке, излучающей пустоту и иронию моей судьбы.       Всё это кратко описывает моё нынешнее положение в этом мире: университет, в котором я стараюсь держать высокую планку, некоторые друзья-одногруппники и общежитие, в которое я возвращалась сейчас с неохотой.       Весенний ветерок приятно обдал лицо своей свежестью, привлекая края моей светлой юбки в движение. Слипоны на ногах приятно отрывались от теплого асфальта, когда я завернула за привычный угол многоэтажки, которая провела меня дальше вдоль дороги.       Улыбка, что задержалась на моём лице от приятных мыслей поколебалась, когда я ненавязчиво зацепилась взглядом за знакомую темную иномарку, которая блеснула одной из фар на солнце. Я замедлила шаг, однако к машине подошла слишком близко, отчего не успела увернуться и броситься бежать, когда в двери мелькнула фигура и, прижав к груди, приложила дурманящую повязку к моему лицу. Паника настигла меня в одно мгновение, заставляя сердце забиться чаще прежнего, отталкивая мужчину от себя, но — слишком поздно. Спиртовой аромат проник глубоко в легкие, веки начали тяжелеть, глаза сами укатились за орбиту и я отключилась в сон. Мой долгий-долгий сон…

***

      Голова прекратила свои болевые волны и я устало приоткрыла глаза, сквозь пелену тумана оглядывая пространство вокруг. Под собой я почувствовала мягкий матрац, а вокруг — перила большой белоснежной кровати, стоявшей у стены комнаты. Незнакомое помещение было обставлено просто: небольшое кожаное кресло, темный дубовый шкаф больше меня ростом, стол, книжный стеллаж и окно, окруженное плотными светлыми шторами.       Когда в голову окончательно ударил панический страх неизвестности, я мгновенно взлетела с кровати и испуганно оглядела себя. Белоснежная майка доходила до середины бедра, а под ней красовалось лишь моё нижнее кружевное белье, которое я приобрела совсем недавно.       Мысли путались между собой, а я двинулась к окну, наблюдая за просторным двориком дома, окруженного высоким забором, а в центре — пропускным ходом с небольшой будкой, шлагбаумом и охранниками с собаками.       Земля медленно стала исчезать из-под ног, когда я не могла понять, что тут делаю. При желании вспомнить произошедшее ранее, голова окропила меня болезненным дождем из неизвестности. Последнее, что помню, это знакомую машину, которая таинственно поглотила меня в своем мраке загадочности.       Меня похитили.       Единственное логичное объяснение произошедшему пришло в голову случайно. Но что за бредовые мысли? Кому я нужна! Я ведь обычная студентка без высокочинных родителей и связей.       Шантаж отбросился в сторону мгновенно. Это глупо и совершенно бессмысленно, так как даже если моим родителям и придет «письмо счастья», они и ухом не поведут дабы его прочесть, ни то что как-нибудь посодействовать.       Головную мясорубку прервал звук за дверью. Приближались чьи-то шаги, а после, ручка двери дёрнулась, пропуская внутрь фигуру.       Я не могла поверить глазам.       Высокая мощная фигура предстала передо мной. Не очень длинные волосы были уложены назад, открывая вид на широкий лоб, пепелящие глаза, объемный нос и губы. На нём был деловой костюм, который подчеркивал ещё более крупные мышцы чем те, которые я замечала несколько лет назад. Мужчина выглядел властно и загадочно, что в сумме очень пугало и настораживало.       — Здравствуй, Варвара, — низкий тембр резко ударил в ушные перепонки и я не смогла даже шевельнуться.       — Ты...? — на выдохе протянула странную фразу, которая потерялась в где-то в душонке.       Передо мной стоял Суворов Павел, мой бывший парень и изменщик, который бросил меня два года назад по причине нахождения новой пассии и выездом с ней же за границу. Боль и обида подкатили к глазам и они предательски заслезились, когда воспоминания нахлынули с головой.

Два года назад

      — Паша, зачем мы здесь? — по-ребячески спрашивала я, когда парень завел меня в небольшое кафе и усадил напротив, отказывая в каком-либо заказе официантке. Я насторожилась, взволнованно оглядывая крупную фигуру своего Паши. В попытках отыскать причину в его глазах, я терпела крах.       — Я уезжаю за границу, — холодная серьезность в его голосе заставила вздрогнуть, недоверчиво вслушиваясь в металлические речи. И как только я прочистила горло для предложения совместной поездки, он резко прервал меня, холодно глядя в мои глаза не моргая, — С другой девушкой.       Шутка? Не могла понять, шутит он или нет, когда вот так равнодушно и слишком серьезно сверлил меня глазами, кажется, даже не ожидая ответа.       — Ты уезжаешь без меня…? — мой голос дрогнул, а слезы в этот момент я смогла удержать только чудом.       — Да, я больше тебя не люблю.       Перед глазами белоснежная пурга, которая не даёт мне увидеть, что происходит в жизни. Казалось, будто проливной дождь, цунами и ураган сломают меня изнутри и я просто сойду с ума от осознания его слов.       Краем глаза я наблюдала за отдаляющейся фигурой, минующей двери заведения и, кажется, двери моего сердца.       Совсем не вспомню, сколько дней я тогда проплакала в истерике, но постоянство нервных срывов было чрезмерным. Человек, которого я любила больше жизни сейчас просто исчез, не оставив после себя и мысли. Всё, через что мы с ним прошли разлетелось вдребезги, пролилось огромной волной и затопило с головой, заставляя захлебнуться.       Благо, мысли об кончине жизни глупой и ранимой Вари в тот момент не стал конечным благодаря университету. Я старалась перенаправить все эмоции на учёбу и отметки. Все стало казаться неважным, когда ранее типичные вечерние нервные срывы я стала заменять заучиванием очередных теорем или стихов. Я с головой окунулась в омут студенчества и лишь иногда вспоминала того, кто попытался сломить меня тогда. И если бы этот мужчина вновь попытался увлечь меня своим очарованием, я бы тысячу раз подумала, прежде чем делать последний шаг к пропасти.

***

      — Что ты сделал со мной? Где я? — моя давно забытая истерика подступила к горлу, пробуждая во мне такие несвойственные эмоции как бешенство и неуравновешенность.       Не дожидаясь ответа я бросилась к двери, надеясь быть не остановленной его телом, но тщетно. Как только моя рука дернула ручку, меня крепко обхватили за плечи и прижали к себе.       — Не так быстро, моя милая Варенька. Я ещё с тобой не разобрался. Отвечу на твои скромные вопросы: надеюсь, ты помнишь, что такое хлороформ или клофелин. Знаю, что ты старательный студент и всё должна знать про эти вещества. И да, ты в моем доме. Недавно вот только вернулся из-за границы, подключил в городе свои связи и быстро отыскал свою маленькую Вареньку. Хотел с тобой пообщаться, а ты тут скандалы свои любимые устраиваешь. Что же остается делать, кроме как усмирить?       Мои всхлипы можно было услышать лишь прислушавшись. Я отчаянно пускала одну слезу за другой, уже не сдерживая свои эмоции и сдаваясь. Зачем ему всё это?       — Все эти криминальные спектакли можешь ставить для своей пассии, а меня немедленно отпусти и прекрати всё это! — я сделала попытку вырваться путём активного движения в мужских объятиях, но снова неудача. Тут же, я почувствовала теплое дыхание на шее, что вызвало у меня такие давно забытые мурашки по коже.       — Сопротивляйся, Варя, меня это только сильнее возбуждает. Такая непокорная, наивная. А ведь помнишь те времена, когда была очень даже послушной и прилежной? А? Когда тихая девочка обращалась в мою раскрасневшуюся Вареньку, что просила входить поглубже каждый раз? Помнишь это, Варя? Ты помнишь? — его голос впитывался в каждую клеточку моего тела, растворяясь с эмоциями и клетками.       — Не помню ничего из тобой сказанного. Единственное, что я знаю, так это твой скотский характер и манию к манипуляции. Сейчас же отпусти меня и иди к своей шлюхе! — неожиданный прилив сил пробудил во мне крик и уязвимость оппонента помогла мне выбраться из его капкана и отступить назад, озаряя его гневным взглядом.       С минуту он пепелил меня агрессивным взглядом, а желваки его сжимались до такой степени, что я могла видеть их контур даже на расстоянии.       — Ооу, моя Варвара научилась плохим словам. Ну ничего, моя дорогая, сейчас всё из тебя выпотрошим! — быстро двинувшись на меня, Суворов перекрутил тело за талию и вжал в стену, прижимаясь ближе, заставляя ощутить его выпирающее достоинство даже сквозь брюки. От мысли, что сейчас он собирается со мной сделать стало противно, а инстинкт самосохранения вдруг подал мне сил и я быстро лягнула его ногой в пах.       — Сука! — зашипел мужчина отстранившись, сгибаясь на двое. Улыбаться было рано, потому, воспользовавшись минутным болезненным шоком Суворова, я метнулась к двери.       Заворачивая за неизвестный мне угол, я уперлась в тупик со столешницей и окном, выходящим прямиком на пост охраны, которая как-то подозрительно засуетилась.       Развернувшись, я молнией рванулась в путь назад. Пробегая мимо комнаты из которой сбежала, краем глаза заприметила, что Паша встал и бросился на меня.       — Заблокируйте дверь. Птичке не выйти из клетки, — озлобленный голос Суворова коснулся уха, а от услышанного я облилась холодным потом, стараясь двигаться быстрее.       Быстро минуя коридоры за коридорами, я еле успевала передвигать онемевшими ногами. В физкультуре я была не самым лучшим представителем, потому даже первобытный инстинкт не одарил меня вторым дыханием.       Наконец, когда я кое-как сбежала с лестницы и увидела в конце комнаты большую металлическую дверь, ломанулась к ней по скользкому паркету. Инерция меня подвела и я, подскользнувшись, полетела вниз. Больно ударившись бедром, я приподнялась на руках, судорожно отползая от надвигающейся на меня фигуры.       — Она у меня, отбой, — не сводя горящего взгляда, Паша отбросил рацию на рядом стоящий диван, направляясь на меня.       Когда страх застрял в горле так, что я уже не могла пустить ни одной слезы, пришлось наблюдала за возвышающимся надо мной Суворовым, который сейчас казался мне безумным. Его немалое подтянутое тело в эту секунду казалось звериным и я судорожно сжалась.       — Хотела убежать? Мне жаль, но не стоило, Варь, — его широкие ладони быстро подхватили меня вверх и я бесформенно повисла на объемном плече своего похитителя. — Завтра встать не сможешь, вот как я тебя сейчас оттрахаю.       От испуга я затихла, неожиданно вскрикнув от сильного шлепка по своим ягодицам.       — Что ты себе позволяешь? Отпусти меня! Ты не имеешь никакого права на моё похищение! Я настучу на тебя родителям, тебя посадят! — отчаянно стуча кулачками по его спине, я получила в ответ лишь громкий смешок, от которого захотелось ударить его уже не в пах, а сразу в морду.       — Это тем родителям, которые забыли про тебя на следующей же неделе после переезда? Это тем, которые трахаются и радуются из-за того, что тебя больше рядом нет? Ты им не нужна, они даже руки не поднимут, чтобы тебя спасти, — его насмешка больно ударила меня хлыстом по самому сердцу и я лишь разгорячилась, продолжая избивать спину урода. Он был прав. Черт, как всегда прав. Они бы обязательно позвонили, если бы питали ко мне хоть какие-нибудь чувства заботы или теплоты. От ощущения своей ущербности я почувствовала себя глупо.       Дверь комнаты захлопнулась и была заперта на ключ. Сейчас мне стало не до шуток и я насторожилась. Мужчина опрокинул моё безвольное тело на матрац и, потянув на себе темно-синий галстук, перехватил мои запястья вновь. На этот раз он присел на меня сверху, дабы не могла ударить ещё раз. Он быстро обвязал тонкие руки прочной тканью и поднял их над головой, накрепко привязывая к перилам у изголовья надёжными узлами.       — Пожалуйста, не надо… Прошу тебя…       Безумие в его глазах меня совсем испугало и я заерзала под ним, пытаясь отстраниться.       Суворов избавился от пиджака, отбрасывая его на кресло и наклонился к моей шее, терзая её своими зубами, спешно зализывая горячим языком.       Из груди предательски сочился стон, который я спешно подавила. Нельзя показать этой сволочи, что мне приятно от его действий.       — Ты омерзителен, Суворов. Я тебя ненавижу. — тихо шепнула я, пялясь в одну точку на стене. Вдруг, после отчаянных слов, Павел оторвался от кожи и, потянув руки к моей майке, рванул её на двое, откидывая куски в сторону, предоставляя тело перед собой.       Чуть отстранившись, мужчина жадно обводил участки моего тела горящими глазами, касаясь широкими руками нежной кожи грудей и животика.       Я как могла отстранялась от его прикосновений, извиваясь под ним.       Не церемонясь более, Суворов немедля повторил дикую процедуру избавления меня от нижнего белья и грубо раздвинул ноги в стороны, устраиваясь между ними.       Каждая клеточка моего сердца сейчас ненавидела Пашу. Этого мудака, который собирался поиметь меня как шлюху, которую после всё равно собирается выбросить. Да, Паша, я тоже на одном месте долго усидеть не могла и узнавала о тебе мерзкие подробности. Сколько девушек плакало из-за тебя? Скольких ты обесчестил или удовлетворил? Нужно отпустить это и принять, что теперь я просто тело, которое будет эксплуатировано на его нужны.       — Пожалуйста, не надо…       — Да, не надо. Когда вижу твою расплывшуюся мордашку, хочется тебя пощадить, но ты ведь не заслужила. Правда, Варенька?       Вдруг, мужчина встал с кровати, а я уже обрадовалась, что он решил прекратить, но нет. Через секунду он грубо перевернул меня на живот и согнул ноги в коленях, пристраиваясь сзади, раздвигая для себя ножки.       Слезы подоспели к глазам и начали капать по лицу вниз, на подушки и простыни. Я почувствовала себя ужасно противно, будто меня имели в подворотне.       — Был у тебя кто после меня? — низкий и хрипловатый голос заполнил комнату, доходя до меня сквозь пелену лишь через пару секунд.       — Какая тебе разница? — плюнула я, прижимая голову к постели, мечтая исчезнуть отсюда поскорей.       — Да так, хочу знать, ждала ли ты меня или пошла разгульной жизнью жить, как многие из тех девиц, которые подо мной стонали.       — Пошел ты!       Как хорошо, что я не видела его лица, иначе прямо сейчас бы разорвала его довольную морду на куски.       Ягодицей я почувствовала, что он приспускает брюки и приближается ближе, обжигая нежную кожу горячим органом.       — Как же давно я не был в тебе, моя дорогая, — обхватывая бедра обеими руками, Суворов сделал резкий толчок внутрь, от чего я болезненно вскрикнула. Объемный орган быстро ворвался внутрь и был зажат теплыми стеночками, вызывая гортанный рык хозяина в ответ.       — Варвара, да ты влажная, как ни в какие наши прошлые разы! Так соскучилась, что ли?       Всё тело свело судорогой, а низ живота болезненно заныл. Я сжала губы, стараясь не издавать больше не звука, угнетая себя этими болезненными движениями и его горячими репликами.       Нет, я не была девственницей. Суворов был моим первым и последним парнем, который сумел очаровать меня настолько, что я решилась ему довериться. Наши отношения были похожи на сказку, а когда ночью я совсем забывала обо сне, хотелось верить, что это реальность. Как оказалось, тот человек, которого я так отчаянно и беспрекословно любила, поступил со мной так по-скотский.       — Блять, как же в тебе узко, — прошипел насильник и сделал ещё более глубокий толчок, касаясь определенных слабых точек внутри.       Я не чувствовала ничего, кроме злости и агрессии. Его жесткие толчки лишь выводили меня из себя, заставляя слёзы литься по уже соленым щекам. Я ненавидела себя за то, что сейчас закусывала губы так сильно и упёрто, чтобы перебороть дикие стоны и не дать ему понять, что он в очередной раз прав и мне нравятся его несдержанные движения. Я никогда не покажу ему свою слабину.       Он сильнее впивался в мои молочные бедра, с каждым толчком оставляя всё более и более сильные следы от рук. Наверняка останутся синяки.       Я зажмурила глаза и пыталась пропустить мимо себя каждый толчок, который всё равно отбивался в голове как громкое тиканье часов. Тик, так, тик… так!       Не помню какое бесконечное множество этих проникновений прошло, но сквозь пелену накатившего оргазма я почувствовала, что он отстранился и наступило затишье.       Через пару минут я чуть пришла в себя и ощутила свободу рук.       За окном виднелась непросветная тьма и лишь звезды блистали в свой час. А я просто устало опала на кровати, безысходно всхлипывая в последний раз и, закрывая глаза, провалилась в бездну.