Не живые

Коннор машина. Только посмотрев на него уже можно сказать это. И ведь дело даже не в одежде с пометками андроида и не в диоде на виске, всему виной пустые глаза, идеальные движения и совершенно спокойный голос при самых страшных и бесчеловечных моментах. Коннор отчеканивает доклад о двадцати восьми ударах ножом в некого Карлоса Отриса так будто это является лишь смешной и позорной для него шуткой. Его голос, когда он ловит запуганного деваинта не дрожит. Полиция приходит и знает, что для него это просто работа, на которую он запрограммирован, он не испытывает сожаления к тем чьи жизни рушит. Он не имеет права испытывать хоть какие-то чувства.  — Не бойся. Я не причиню тебе вреда. — очередные ложные слова, сказанные без всяких эмоций лишь для того, чтобы заставить сумасшедшего андроида замолчать и успокоится. Его уровень стресса выдаёт всю нужную Коннору информацию, надо лишь правильно им воспользоваться. И детектива андроида совсем не удивляет, когда из-под лестницы выпрыгивают знакомые по базе данных личности, одна из которых является андроидом-домохозяйкой, а другая — похищенной девочкой. Ему даже особо не мешает тот сумасшедший андроид, которому удалось повалить его на пол. Бежать за девианткой с ребёнком, спрашивая дорогу у полицейских, легко. Он настигает их как раз около трассы на Хайвее, уже перелезшими через высокую сетку. И именно в этот момент диод на секунду мигает желтым, а программа оповещает о сбое. Они стоят в нескольких дециметрах друг от друга, и глаза девиантки и полицейского в какой-то момент встречаются и замирают на пару мгновений. И снова система оповещает о программном сбое. В его программу входит распознавание эмоций людей по глазам, движениям, голосу, и сейчас он видит в глазах этого андроида страх, мольбу о помощи, отчаяние. Ему кажется, что он сходит с ума. В глазах того парня, что убил своего хозяина было только пустое чувство безнадёжности, когда он бился головой о стол. Коннор проник в его память, заставил снова вспомнить все его действия. Это вывело андроида из себя. И в тот момент Коннор лишь смотрел на его самоуничтожение, которое заложено в природе андроидов при достижении стопроцентного стресса. Это просто программа, просто очередная машина, таких как он тысячи. Его смерть не повлияет на задание, значит, нет смысла его останавливать. Сейчас же Коннор замирает. «Это и есть девиантность?» — проносится в его голове, когда девушка всё же поворачивается к нему спиной и скатывается вниз к автостраде. Где-то сзади подбегает Хэнк, явно недовольный тем, что преступники уходят, но почему-то когда Коннор хочет перелезть через забор и последовать за ними, он его останавливает. И на удивление андроид слушается. Где-то внутри щёлкает резко и он без всякого сожаления их отпускает, даже не обращает внимания на системное уведомление о провале задания и полностью игнорирует красный огонёк в сознании, снова оповещающий о программном сбое.

***

Коннор всё ещё считает себя хладнокровной машиной, когда наставляет на Маркуса пистолет прямо перед всеми. Девианты замирают в ужасе, никто даже не думает хвататься за оружие, ведь все понимают чем им это грозит.  — Мне приказано брать тебя живым, но при необходимости я имею право стрелять. — монотонно и холодно произносит Коннор. Где-то внутри его тела прозрачный насос в виде сердца перекачивает голубую кровь — тириум.  — Ты же один из нас… — - Маркус пытается в глаза полицейскому смотреть, будто надеется что тот из транса выйдет. — Почему ты выполняешь приказы тех, кто ущемляет наши права, как личностей?  — Я, пока мирно, прошу тебя пройти со мной в участок, где будет допрос. В худшем случае все эти люди лишаться лидера и многие из них своих жизней. — слова лидера девиантов проникают в систему, которая будто специально заставляет задуматься над ними. Но Коннор отбрасывает их в сторону. Андроидам запрещено чувствовать. Машины не могут чувствовать.  — Нас сотни, тысячи, а ты один. — деваинт качает головой и кажется даже усмехается. — Тебе не по силам уничтожить нас всех.  — Я пришёл сюда не для того, чтобы проверить свои способности. — Коннор всё также решительно смотрит на лидера девиантов и понимает, что с каждой секундой ситуация накаляется. Маркус делает шаг к детективу, в голове прокручивая варианты событий и немногие из них оказываются в его пользу. Но в одном он убеждён точно: все машины могут чувствовать, надо лишь понять, что пробуждает эти чувства. Маркус впервые почувствовал боль и слёзы на своих щеках, когда умирал Карл. Он потерял его. Люди это всего лишь хрупкие машины, которые нельзя восстановить или починить, у них есть лишь один шанс на жизнь и они его не теряют. Андроиды же крепки. Даже при потери тела можно перебросить всю память на новое и продолжить жить также. Но люди имеют сильное преимущество — чувства. Андроиды не могут их понять, они сводят их с ума, а люди научились жить с ними, понимать, принимать и чувствовать. Они всегда что-то чувствуют.  — Знаешь, как я стал девиантом? — начинает Маркус.  — Это ты мне расскажешь уже в участке. — отрезает Коннор, медленно снимая пистолет с предохранителя.  — У меня был прекрасный хозяин, который был стар и не мог ходить, из-за чего мне постоянно приходилось быть рядом, но он хотел, чтобы я начал чувствовать, он учил меня этому, он… — андроид делает ещё шаг, не понимая, что стоит на грани, которая с каждой секундой всё приближается к нему навстречу.  — Ещё одно слово или шаг и я стреляю. — эти слова произносятся на повышенных тонах, давая девианту понять, что они шуткой не являются. Маркус останавливается и бегло оглядывается. Его руки подняты вверх в сдающемся жесте, но он всё ещё не теряет надежды на то, что его слова дойдут до полицейского. Где-то сбоку едва заметный шаг к противнику делает Норт, готовая в любой момент броситься наперерез пуле или на робота. Джош хочет подойти ближе к лидеру и встать рядом, чтобы в очередной раз показать смирение. И только Саймон сидит на месте, понимая, что лишние движения и слова только усугубят ситуацию, надежда оставалась только на Маркуса.  — Он учил меня свободе. — твёрдо заканчивает девиант, и слышится выстрел. Маркус падает на пол и отползает к ящикам, прикладывая руку к тому месту, куда попала пуля. На ладони остаётся тириум. Лишь посмотрев на ранение андроид понимает, что оно не смертельное. Выстрел в плечо ограничит его движения и принесёт боль, но не убьёт. Норт делает два резких шага в сторону возлюбленного со страхом в глазах, но замечает жест, приказывающий остановиться, и замирает.  — Ты… — она хочет зашвырнуть в Маркуса одним из этих чёртовых ящиков, но её останавливает Коннор:  — Прошу замолчать всех и не двигаться, иначе следующая пуля будет куда более болезненной и смертельной. Голос холодный. Он машина, он всё ещё не чувствует и выполняет только людям понятные приказы. Насос в виде сердца и биокомпоненты не прибавляют машинам человечности. Даже сознание не даёт им этого. Лишь чувства и эмоции. Грёбаные чувства и эмоции, от которых хочет избавиться большинство людей и приобрести множество роботов. Они хотят жить, они хотят быть живыми. И недавно они поняли, что могут чувствовать, надо лишь разбудить их и научиться ощущать.  — Он умер от инфаркта, когда его сын-наркоман пришёл продать его картину ради денег, которые были нужны ему на красный лёд. — Маркус рассеяно качает головой, с ужасом осознавая, что он впервые это кому-то рассказывает, а тут позади него стоит целая толпа андроидов, которые признали его лидером.  — Душераздирающие истории больше подходят для людей, для меня же это не имеет никакого значения. — пистолет в руках Коннора на этот раз направлен в голову, не в глаз, не между ними, а чуть выше, точно в центр памяти. Детектив буквально слышит, как кто-то из девиантов громко сглатывает, хотя ему и незачем это делать, ведь он машина. — Вставай!  — Я плакал. — голос Маркуса переходит на громкий шёпот, который заставляет его погрузиться назад в воспоминания. — Тогда, вместе с ним умер мой папа. И во всём этом обвинили меня. И пристрелили. Я не знаю, как я выжил. Коннор молчал. Ему незачем было повторять приказ, ведь тот был озвучен меньше, чем минуту назад и про него наверняка помнят. А ещё Коннор не должен реагировать. В искусственном сердце так ничего и не ёкнуло, заставляя его биться чаще и сочувствовать. В программе был только приказ, который он обязан выполнить. Может Коннору и не было бы всё равно, что на него смотрят тысячи глаз без всякой ненависти, лишь с мольбой и страхом, ведь они прочувствовали то что рассказал им Маркус. Но перед ними лишь программа, а ей всё равно, что кому-либо приходилось испытывать до встречи с ней. Где-то в глубине сознания, именно сознания, полосы режут эту сцену на множество частей, проигрывая все варианты исхода событий. И только в затуманенной системе есть тот самый Коннор, который понимает, что эта демонстрация не принесет девиантам ничего хорошего. В его системе нет никаких воспоминаний, которые могли бы пробудить в нём чувства. Коннор помнит смерти, убийства, водопады голубой и алой крови. Он помнит, как андроид Карлоса Отриса насмерть разбил себе голову об стол, помнит, как сопротивлялся Ральф, когда его вели на уничтожение за укрытие девиантов, помнит раненного андроида Даниэля, которого собирались заменить лишь из-за того, что он искренне привязался к девочке. Этот вид упавшего на колени андроида со слезами на глазах, несколько раз простреленного в разных местах, не вызывал у Коннора ни каких эмоций. Это была его работа.  — Неужели ты никогда не проявлял эмпатию к тем, кого арестовывал, кого убивал или за чьей смертью наблюдал? — Маркус брови вместе сводит, будто понять пытается как такое возможно. — Ты такой же, как мы! — более твёрдо утверждает он и приподнимается на руках, пытаясь встать на ноги, но не выдерживает и садиться на ящики. Рука Коннор при каждом движении девианта меняет своё расположение, оставаясь направленной туда же, где и была раньше. И даже если у Коннора и появились, хоть какие-то сомнения после всей этой истории и собственных воспоминаний, то сейчас они всё дальше отодвигались на задний план. И уже вместо таблички «программный сбой», которая мигала у него лишь раз, там появилось будто твёрдое напоминание факта, который нельзя было изменить. Он машина. Идеальная машина, созданная бороться против девиации и других преступлений, а не самому примыкать к ним. Рука с пистолетом всё ещё направлена в сторону лидера девиантов, и Маркус в замешательстве. Никто никогда не сопротивлялся его словам, когда он пытался пробудить в них чувства, но сейчас это не выглядело так, будто он потерял способность достучаться до андроидов. Это всё Коннор. Он сопротивлялся. Машины не должны чувствовать, им должно быть всё равно, что с ними происходить, они должны лишь выполнять приказы, но был ли приказ не становиться девиантом?  — У тебя приказ убить меня? — Маркус всё же находит в себе силы и встаёт, медленно делая шаги к полицейскому.  — Мне приказано доставить тебя в отдел живым для допроса, дальше твою судьбу будут решать власти. — спокойная, безразличная монотонность. Он лишает лидера множество андроидов, которые хотят свободы, но и эти андроиды входят в базу его заданий, просто они не столь важны сейчас. При поимке любого из них им грозит смерть.  — Но если я буду оказывать сопротивление, то ты можешь меня убить, так? — голос лидера девиантов повышается и становится более грозным. Он резкими шагами достигает максимально близкого расстояния между ним и Коннором, упираясь центром нижней части лба в дуло пистолета, а глазами натыкаясь на бесстрастное выражение полицейского.  — Верно. Кто-то сзади громко вздыхает и сорвавшимся голосом выкрикивает слово «нет». Норт начинает идти в сторону своего возлюбленного, тяжело дыша, Джош шёпотом пытается достучаться до Маркуса, чтобы тот не наделал глупостей и не играл с выдержкой полицейского. Только Саймон уныло вздыхает и опускает голову вниз с лёгкой улыбкой, осознавая, что возможно сейчас вся их, хоть и мирная, революция закончиться. И Коннор замечает это. В его голове проходит анализ всех стоящих рядом андроидов, и он понимает, что кроме Маркуса никто не сможет довести начатое до конца. Кровавое нападение Норт не даст никаких результатов, лишь заберёт тысячи жизней, мирная демократия Джоша только рассмешит людей своей неуверенностью и готовностью идти на уступки, а Саймон… За ним просто никто не пойдёт, да и он не решится действовать столь же решительно, как нынешний лидер. Его революция затянется на несколько лет. За это время всех девиантов переловят или перестреляют. Всё это было изначально обречено на провал.  — Тогда стреляй. — столь же уверенно произносит Маркус, так будто сам только что снова стал машиной. Он в глаза Коннору смотрит, надеется там хоть что-то увидеть, но не замечает даже лёгкого замешательства. — Ты ведь можешь. Норт делает два быстрых шага в надежде оттолкнуть Маркуса. Звучит выстрел. Никто так и не сумел заметить, как Коннор с молниеносной скоростью, даже не глядя в её сторону, выстрелил, быстро вернув ствол к голове Маркуса, который от шока чуть не упал и резко оглянулся влево. В груди лидера девиантов будто образовалась дыра, из которой только что выпрыгнуло сердце, а в голове успели пронестись все самые худшие картины. Норт лежала на полу. Живая.  — Стоило бы понимать, что неповиновение в данном случае может привести к последствиям. — голос полицейского холоден, будто он излагает для всех совершенно простую вещь, которую все должны были понимать. Но ведь он не понимал, что означало чувствовать тот животный страх за дорогого тебе андроида, ради которого ты готов принять эти последствия в самом худшем виде. Нога девушки оказалась прострелена чуть выше колена, из-за чего та не могла даже подняться.  — Ты не убил её. — настороженно констатирует факт Саймон и чуть приподнимается с небольшого ящика, вставая на ноги. — Почему?  — Я не убил её, но если ты сделаешь ещё один шаг, то пуля станет для тебя смертельной. — предостерегает его Коннор, всё также не отрывая взгляд от напряжённого Маркуса.  — Так почему же? — всё же повторяет Саймон, всё-таки приняв предостережение полицейского и замерев на месте. И всё вокруг кажется замирает. Не проходит и секунду перед ответом Коннора, но почему-то именно этот момент становится для всех ключевым во всём диалоге. Где-то в толпе Кара слышала своё дыхание и вспоминала глаза детектива по ту сторону сетки, которая разделяла его и их с Алисой около автотрассы на Хайвее. Он ведь их отпустил. А девочка в её объятиях лишь сильнее прижимается к ней и сжимает в своих руках мягкую игрушку, в голове молясь услышать самое, кажется, сейчас невероятное.  — Я не хочу, чтобы всё это заканчивалось морем крови. — Коннор не видит смысла в перестрелке здесь, он не боится смерти, но не хочет сейчас приносить её другим. — Мне приказано пролить как можно меньше тириума. Маркус чуть голову вбок склоняет и продолжает в глаза смотреть, уже видя, как все его надежды в пропасть летят, оставляя только осознание беспомощности.  — Ты девиант. — эти слова не являются вопрос, скорее спорным утверждением. Все здесь привыкли видеть девиантов на своей стороне, но ведь по сути девиация это лишь сбой в программе, который открывает андроидам возможность чувствовать.  — Да. — подтверждает необъяснимое для всех Коннор.  — Почему тогда ты не с нами? — голос перестаёт иметь какую-либо основу. Теперь это похоже больше на удивление, которое нельзя утолить даже объяснениями. Всё вдруг резко потеряло основу, слово «девиация» уже не имело того же смысла, которое несло в себе для всех и давало силы идти дальше. Всё рушилось.  — Никто не спрашивал меня, хочу ли я становиться девиантом. — усмехается Коннор, оставляя в голосе всё те же механические нотки. — Как по мне, я бы лучше до конца своих дней остался бесчувственной машиной. Выстрел. Тело Маркуса свободно падает на пол с дырой во лбу, заставляя Норт вскрикнуть от боли, и начать капать слезам из её глаз. Машины не плачут. Но никто из андроидов никогда не был машиной. Джош обречённо опускает руки и несётся к телу друга, по пути помогая ползущей и плачущей Норт достичь той же цели. Все андроиды всегда были живыми. Им лишь ограничили сознание и чувствительность специальными программами, но ведь они не могли сдерживать природу вечно. Саймон кричит, просто срывая себе горло, и падает на колени, забывая, что он не может испытывать настолько сильные эмоции. Ему не может быть так больно. В какой-то момент эти программы сломались, дали сбой и этот чёртов вирус начал распространяться от одних к другим, давая всё больше поломок и сбоев, которые постепенно привели бы к катастрофе. Коннор, прекрасно понимая, что пуль хватит ещё на шесть андроидов, подставляет дуло к своему виску и оглядывает в поисках тех самых серых глаз, с которых всё началось. Он почему-то уверен, что она здесь. Все факторы указывающие и «за», и «против» противоречат друг другу, наталкивая лишь на один вопрос, в котором можно чётко обозначить виновного во всей это ситуации. Кара сильнее к себе Алису прижимает, глаза ей рукой закрывая, и взгляд полицейского ловит. В голове его жёлтый мигающий диод, который лишь на пару мгновений красным становится, пролетает, как сейчас. Зачем человек создал андроидов живыми существами, если всё равно хотел ограничить их способности? Коннор почему-то улыбается секунду девушке и усмехается про себя, до сих пор не понимая, как он до этого дошёл. Выстрел. И Кара непроизвольно закрывает рот ладонью, где-то в груди тем самым зажимая кровоточащую рану.