Не живые

Коннор первое что помнит и не забывает, так это то, что он находился в белоснежной просторной комнате, к его телу были присоединены провода, а в голове только приказы. От происходящего холод пробегает по коже. Он себя никем чувствует. Когда в помещение люди заходят и ещё пара таких же, как он — роботов, — по периметру его окружают, андроид в голове только команды слышит. И выполняет. Это лишь проверка, которую он пройти обязан. Он создан, как детектив, полицейский. Все роботы спустя несколько минут уже не подлежат восстановлению, а люди в халатах всё ещё недовольны. После пятой попытки свалить андроида, количество входящих роботов начинает уменьшаться, пока не доходит до одного. В белой комнате Коннор чуть ли не свою копию видит, а у людей более заинтересованный вид становится. У них есть несколько моделей, которые проходят тесты, а после встречаются в бою. Выживи или умри, так у людей говорят, да? Лучшая модель выпускается. И Коннор не намерен провести в этой комнате ещё несколько месяцев, а то и лет. Запах тириума, будто это не лаборатория, а место массовой мясорубки андроидов, разносится и чувствуется, даже не смотря на то, что Коннор не дышит. Первый удар блокируется с лёгкостью, а ответка, кажется, несколько шестерёнок ломает. Внутри соперника будто лопается что-то, и лицо только наполовину человеческим становится, хоть и без кожи. Белый металл обдирается и отпадать начинает, оголяя множество светящихся микросхем и мелких одноцветных проводков. Сентиментальные бы там не увидели ничего, сказали бы, что «пустота», а Коннор лишь свои же внутренности видит. Уворот предсказуемым становится, и парень тоже по лицу получает. Из носа тириум струйками вытекает. А пока хозяин придти в себя пытается, соперник его в стену швыряет, заставляя внутри не крепкие провода, как кости, порваться, сломаться, полностью руку обездвижив. Коннор теперь удары только левой наносит, старается ноги подключать и всё же никаких эмоций не испытывает, когда соперник на спину падает, и все его удары лицом ловит. Уже залитые тириумом глаза не видят ничего, но прототип Коннора с себя скидывает и с силой шею сдавливает. Там, где у людей кадык обычно находится, оболочка трещит и внутрь проламывается, оставляя на виду у всех только чёртову дыру с сочащейся синей жидкостью. Слабый свет, исходящий от лица соперника, глаза не хуже тириума слепит, но у Коннора всё равно преимущество есть, и к чёрту справедливость, он этим преимуществом воспользуется. Прототип лишь синюю жидкость своих внутренностей видит, он руки вперёд выставляет и все действующие органы напрягает, чтобы удар не пропустить. Коннор тихо пригинается и за спину сопернику заходит. Со всей силы, что осталась, по затылку бьёт и без всяких эмоций на лице главный орган выдирает, отключает питание. Теперь перед людьми лишь избитый и помятый Коннор, по стойке вытянутый, как солдат, а на полу уже не пригодное для будущей работы скопление металла. Наконец один из них усмехается сухо, что-то коллегам говорит, по плечу одного хлопает и уходит. За ним остальные тонкой струйкой белой жидкости из комнаты через едва заметную на белом фоне дверь выходит. Остаётся всего два человека.  — Ложишь, RK800, ты прошёл тестирование. — один из них андроида обратно к механизму прицепляет, и такие же искусственные руки начинают наживую оболочку металла распиливать и детали заменять, пока Коннор всё ещё чувствует, как тириум на пол водопадами капает. Его тириум.  — Придётся полностью разобрать руку, чтобы восстановить её работу. — второй чем-то вроде ножи по бездействующей руке проводит, микросхемы и провода вновь открывая.  — Сколько это займёт? — первый быстро печатает что-то в мониторе, будто базовые настройки лечения меняя.  — Около нескольких часов, может два-три. — сотрудник чуть ли не гвоздём в руку инструмент, на отвёртку похожий, забивает. Механический насос внутри робота сжимается после каждого удара его ладони по инструменту.  — Ну что, Коннор, — к нему впервые кто-то по имени обращается, от чего андроид слишком растерянно голову поднимает, послушно, — Теперь ты у нас уникальный, в отделении тебе будут рады. После только тишина и темнота. Учёный что-то снова на экране вводит, и Коннор непроизвольно голову вниз опускает и отключается. Внутри только страх чувствуется. Но можно ли чувствовать страх перед создателями?

***

Это воспоминание, как и остальные, в памяти застревает, не даёт себя обычным чувствовать. И ведь искренне хочется, чтобы его тоже партиями выпускали, чтобы он не был здесь один. Но не каждому приходится перед главным искусственным интеллектом отчитываться, не каждый себе подобного только в зеркале видит и запоминает всю кровь в перемешку с тириумом на обездвиженных телах. Все погони смешной игрой кажутся, в голове всё равно только от воспоминаний в лаборатории по телу импульсы пробегают, заставляя начать дышать, втянуть в себя тот запах пролившегося тириума, кулаки сжать, по струнке вытянутся. Лейтенант Андерсон после каждой схватки на андроида, как на безумца смотрит. Люди так не могут, так может только он. И это людей пугает. Они создали машину, которую сами тестировали, и теперь сами её боятся. Коннор тоже боится. Того места, в котором очутился при первом включении. Вся жестокость внешнего мира лишь выдумкой психически больного кажется, но почему-то, когда Андерсон в больницу за документами жертвы заходит, — для расследования, конечно, — Коннор запах медикаментов улавливает, белые стены давить начинают, а человек в белом халате главной угрозой становится. В этот момент андроид впервые предлагает вернуться в машину и подождать детектива Андерсена там. И радуется где-то глубоко внутри, что тот даже внимание особого не обратил и разрешил. Андроид себе обещание даёт, что в эти стены не вернётся больше, что его белая рубашка единственным напоминанием об этом цвете, событии, воспоминании будет. Но, как бы люди сказали, судьба, а по предположениям Коннора — работа, он снова в такое здание заходит. Снаружи перестрелка. Эта война андроидов и людей, а совсем рядом уже заброшенное здание больницы, в которой всё ещё остался витать запах медикаментов. Хэнк буквально затаскивает туда андроида и кричит, чтобы тот хоть как-то соображать начал. Коннор же думает только о том, как бы от бело-кровавых стен избавится. Они вдвоём дальше по коридорам бегут, останавливаясь лишь для того, чтобы штурмовую винтовку из рук погибшего спецназовца забрать. Лейтенант подгоняет робота, не давая даже патроны проверить, и они снова вперёд несутся, после себя только взлетевшую пыль и эхо топота ног оставляя. На ступенях запинка лёгкая происходит, и андроид свой пропускной теряет, а рубашку об грязные перила красным пачкает. И теперь уже его задания, как детектива, в настоящие миссии спецслужб превращаются. Коннор стреляет прицельно, не боясь убить или ранить. Для него жизни девиантов ценными не считаются, а людей лишь по программе как союзников трогать нельзя. Вот только случайно девушку-андроида, которая маленькую девочку-андроида за спину прятала, пока детектив наступал спокойно и к стене их прижимал, подстрелил. Из плеча андроида только синий тириум сочился, пока девочка плакала тихо и шептала: «Кара, Кара, вставай, пожалуйста! С тобой же всё хорошо, да?». Девушка не стонать старалась и дышать ровно, но получалось плохо, только мягко гладящая по голове рука успокаивала, что домохозяйка в сознании была и не умирала. Просто ранена. Просто опять Коннор облажался. Девочка испуганно прижимается, как к родному человеку, а детектив буквально бросает винтовку на пол и руки вверх поднимает, сдаваясь и так безоружным, даже не способным ему отпор дать, роботам. Насос и вправду останавливается на секунду из-за чего синяя жидкость, в нужное место не попадая, из носа вытекает и на пол капает. Всё что девиант сделать может, так это снова девочку рукой прикрыть и смотреть испуганно. А Коннор говорить разучился, поэтому молча галстуком ранение перевязывает и к ненавистным белым стенам уже бессознательное тело несёт, взглядом за дрожащую девочкой следя. Она так и не решается к нему даже на метр приблизится, но уйти ей страх за андроида на руках детектива мешает. Уже около входа у него тело забирают и везут куда-то не туда, в противоположную от людей сторону. Коннор отчаянно по карманам шарит, пытаясь удостоверение найти, но женщина за стойкой улыбается ему понимающе и сообщает, что ей окажут помощь и восстановят. С каких пор в больнице появилось отделение для андроидов Коннор даже не спрашивает. На него опять страх падает, выталкивая из здания, подальше от стен белоснежных, пока андроид руками за перила и ручки дверей цепляется, ногами в пол упирается.  — Ты же не уйдёшь? — девочка не приближается, но сейчас у неё из знакомых лиц только он остался, поэтому даже то, что он виновником этого является, её не останавливает.  — Нет. — вырывается у Коннора и он за последнюю надёжную ручку цепляется и держится всеми силами. И в больницы возвращается больше совсем не хочется. Как только девочку в палату впускают, обещая, что её «мама» очнётся, когда им нужные детали привезут, детектив обратно в отделение полиции бежит, за поясом пистолет пряча. На новом задании тяжёлое оружие опять в его руках будет, но на этот раз никто из ему подобных на землю не упадёт и выстрелов не услышит. Ему нельзя в людей стрелять, в андроидов стрелять самому не хочется. Поэтому избегать приходится и надеется, что Андерсону не до этого будет. Мышцы напрягутся снова, когда он будет по лестнице вверх подниматься, в белые просторы возвращаясь. Он на девочку даже смотреть не будет и уж тем более девианта с постели поднимать, но всё равно вернётся сюда снова, чтобы хотя бы услышать, как детали приживаются и на ноги домохозяйку поднимают. Коннор с собой для Маркуса тысячи андроидов из «Киберлайф» приведёт и на благодарности и празднование победы даже не останется, снова в больницу помчатся и сидеть будет. Чувство победы и гордость за свой поступок не приходит ни через час, ни через два. Детектив себя всё ещё предателем для людей чувствует и злодеем для андроидов, пока девиант-домохозяйка на спящую девочку на соседней кровати смотреть будет и улыбаться наконец без страха.  — Я видела, что ты сделал. Трудно наверное было в «Киберлайф» проникнуть. Ты молодец. — на него голубые глаза кажется живого андроида смотрят, пока она всё также улыбается, только теперь ему уже. — Я, кстати, Кара. Спасибо, что спас. Коннор усмехается, ведь он не спас совсем, скорее убить пытался. Все эти слова неправильными до жути кажутся, но только после них детектив себя лучше чувствовать начинает. Может кто-то действительно думает, что он своей помощью и жертвой Хэнка тысячи жизней андроидов спас. Но на душе погано всё равно. И каждое слово девианта рядом эту гниль по ветру рассеивает и отпускает. Он живёт.  — Коннор. Неправильно, но живёт.