Парень, ты попал...

      Утро у Чонгука началось, как всегда. Прозвенел будильник, он встал, сначала душ, потом завтрак. Надел он белую рубашку с загнутыми рукавами, заправив её в чёрные брюки с ремнём. Вера вечером он ужинал с Джису. Она сказала, что контракт её отец хочет подписать с его отцом, но тот ещё думает. Смотреть ей в глаза он пока не может, а вот разговаривать уже - да. Выехал из дома он раньше. По дороге в универ, решил попробовать поехать по старой дороге, она была менее усеяна машинами, но ехать по ней дольше, чем по новой. Впереди он заметил знакомую машину. Это Тэхен. Он что, живёт неподалеку? Надо же. Почему он его здесь раньше не видел? Они так и ехали до универа, Тэ впереди, а Гук за ним. Машины они припарковали через две машины, Тэхен ближе ко входу. Вышли из машин почти в одно и то же время. Глянув на друг друга, оба недовольно скорчились и отвернулись. Зашли в здание друг за другом.       В аудитории довольно много народу. Чонгук сел на своё место и достал телефон. Через две минуты зашла "сладкая парочка", Чон глянул на них. Чимин выглядел счастливым, он был в водолазке, но Гук успел рассмотреть большой засос, когда тот повернул голову. Даже думать об этом он не хотел. Юнги же был задумчивым. Он сел рядом с ним, кивнул и притих. — Юнги, приём. Что с тобой? Не выспался? Хотя нет! Не говори! Слышать не хочу! — Чонгук постучал по столу ладонью. — Он мне в любви признался...А я ему. — Блять...Я же просил. Что?! — Ну, я не знаю. Сказано это было у него на эмоциях, ну, после... — Не надо! Стоп! — Чон замахал руками в воздухе. — Просто поговори с ним. — Я не могу... — Почему? Так, ладно. Я не купидон вам. Разбирайтесь сами. — Гук открыл тетрадь и начал обводить тетрадные клеточки. Вскоре прозвенел звонок, со звонком забежал Намджун и приземлился рядом с Юнги.       На обеде Юнги позвал Чимина есть с ним. Ему необходимо поговорить о вчерашнем. — Чимин, ты мне вчера сказал, ну, что... — Люблю тебя? — Чим облизал ложку и уставился на Мина. — Эм, да... — В чём проблема, ты мне и сам ответил. — Пак улыбнулся. — Просто... Не сказано ли это было просто на эмоциях? — Юнги поднял взгляд на Чимина, у которого с лица пропала улыбка. — Ты сейчас о чём? — Прозвучало как-то угрожающе. — Ну... После секса это звучит не убедительно, вот я и подумал... — Хён, я тебя люблю. Убедился? А теперь жуй. — Чим засунул ему в рот листик салата. Мин выплюнул его. — Это правда? — Что правда? То, что я тебя люблю? А сам-то как думаешь? Я за тобой буквально бегал. Ждал пока ты созреешь. А потом у меня был самый лучший секс в моей жизни. И как ты думаешь, люблю ли я тебя? — Юнги слегка смутился и отпил из стакана. — Ладно. Я понял. — Так, а вот сейчас уже и мне стало интересно. Ну-ка, подтверждай свои слова! — Чим поднял на него суровый, но слегка смеющийся взгляд. — Что? Какие слова? Ты о чём? — Мин почесал переносицу и начал есть свой салат. — Хён, я тебя слушаю! — Что? О чём ты вообще? Я тебя не понимаю! — Юнги наскоро запихнул остатки салата себе в рот и быстро, на ходу дожёвывая, пошёл к выходу. — Эй, хён! — Прокричал в след Чим. Юнги развернулся и, оглядевшись по сторонам, показал сердечко, после выбежав из столовой. Чимин улыбнулся во все тридцать два и сел на место.       После пар, Юнги предложил Чонгуку пойти в кафе и поговорить. Кафе очень небольшое, но уютное. Они заказали по кофе. — Ты как вообще? — Начал Юнги. — Прекрасно. Лучше некуда. — Чонгук с укором посмотрел на Мина. — Чонгук, я действительно влюбился. Просто прими это. А вообще я позвал тебя не за этим. — Чон удивлённо посмотрел, но не стал перебивать. — Эм... Это на счёт твоего брата... — Тут Гук соскочил с места и бросил гневный взгляд на Юнги. При слове "Твой брат" у Чона вскипала ярость и обида.— Стой! — Мин схватил его руку. — Послушай меня! Вам надо поговорить! Послушай, что он тебе скажет! Это очень важно! — Чонгук выдернул свою руку и направился к выходу. — Сегодня в 19:00 на этом месте. Приди, я тебя прошу. — Кричал Юнги, в след уходящему Чонгуку. Чон, выйдя на улицу, со всей дури пнул мусорный бак. После, размахивая руками и глубоко дыша, он успокоился и пошёл к машине. Сел в неё и вдавил по газам. Домой он приехал в ужасном настроении. Гук был уверен – никуда он не пойдёт! И слушать все его оправдания не горит желанием. На часах 15:20. Чонгук решил переодеться в домашнюю одежду и поесть. Он спустился вниз, Джихи ещё стояла за плитой и что-то готовила. Тогда Чон решил походить по дому. Отца не было, поэтому Гук зашёл в его кабинет. Тёмное, мрачное, тяжёлое, величественное – такое было помещение, в котором буквально жил его отец. Огромный чёрный стол по середине комнаты, сделанный из массива дерева и такое же мягкое сиденье стула. Отец не любил кресла, отдавая предпочтения, именно стульям. Тёмно-зелёные бархатные обои и огромное количество полок с книгами. Целая библиотека. На стене, по центру, висят рога оленя. Его, отец, когда-то сам убил. Он очень этим гордился и повесил их на самое видное место. Так же, сбоку, висел его собственный портрет, ни семьи, ни детей, только он сам, смотрящий горделиво и слегка высокомерно. Гук прошёл к столу, на нём лежали какие-то бумаги. В столе у отца было три отделения. В первом лежали бумаги, во втором какие-то фотографии, а третий был всё время закрыт на ключ. Чон младший никогда не пытался его вскрывать, слишком боялся. Отцовские секреты должны оставаться на месте. Чонгук взял какой-то контракт и посмотрел на число 25.11.18 – недавний. Подписан с какой-то мелкой компанией, производящей запчасти для автомобилей. Гук положил этот и взял другой контракт. Уже с более крупной компанией, вроде бы, эта компания отца какого-то его однокурсника – 26.11.18. И когда он только успевает? За два дня – два контракта. Чонгук обошёл стол, на нём лежало ещё кучу подобных документов. Гук понял, отец заключает сделки с мелкими и средними компаниями. Но зачем? Чон прочитал условия одного. Довольно расплывчато, в плане формулировки. Было понятно, что компания отца, при выгорании какого-то дела, Гук не понимал какого, получает всё, а мелкая становится банкротом. Кто вообще в здравом уме подписывает такой контракт? Ну, неудивительно, отцовская компания имеет огромные рычаги давления. А почему тогда отец так хочет, чтобы именно Чонгук поднадавил на Джису, а та на своего отца, когда он и сам мог преспокойно это сделать, без участия девушки? Было не ясно. Чон взглянул на часы – 15:35. Скорее всего, Джихи уже закончила. Пора садится за стол.       Время 17:10, Чон лежит на кровати и "смотрит" телевизор. На самом деле, смотря в одну точку. Его мысли далеко отсюда. Он нервно покусывает губу, отвлекает его от "размышлений" вибрация телефона. Новое сообщение. Юнги: (адрес), через полтора часа. Не заставляй его ждать. Это важно для вас обоих. Гук, прочитав сообщение, заблокировал телефон. Взглянул на время - 17:25. Ещё час и можно выходить... Но Чон же твёрдо решил - никуда он не пойдёт! И всё! Для него это совсем не важно. Он падает на подушку лицом и закрывает глаза. Он слышит стук собственного сердца и под этот стук случайно засыпает.       Открывает глаза и видит темноту. После, приподнимается на локтях, он спал, уткнувшись в подушку лицом. Гук перекладывается на спину. Его взгляд упал на часы. Время 18:55. — Чёрт! — Чон соскакивает с постели и бежит к шкафу. Берёт первую попавшуюся чёрную футболку и джинсы. Быстро снимает с себя домашнее и натягивает уличное. Встреча уже через три минуты. Чонгук надевает первые попавшиеся чёрные кроссовки, хватает пальто и выбегает из дома, натягивая его на ходу. Быстро залетает в машину и гонит, что позволяет движение транспорта. У кафе он был в 19:23, доехал без пробок. Сейчас он стоит у входа и морально настраивает себя. Несколько глубоких вдохов, несколько "Всё получится!" и он входит в здание. Первое, что он видит – барную стойку, после, он поворачивает голову направо – незнакомые лица. Он медленно поворачивается обратно на стойку. Сердце сжалось – страх. Либо сейчас его брат сидит на левой стороне за столиком, либо он уже ушёл. Гук, зажмурив глаза, медленно поворачивается налево, распахивает... Его брат стоит за столиком и смотрит прямо не него. Сердце ушло в пятки. Он сжимает кулаки, не для битья, и идёт к столику. Сразу же садится, его брат, теряясь, тоже садится. С минуту они смотрят друг на друга в полном молчании. Кажется, что и люди вокруг притихли, но это только кажется. — Ты пришёл... Я рад. — Первым начал Хосок. — Ага. — Раздраженно ответил Гук. — Ближе к делу. — ...Хорошо. — Хосок тяжело вздохнул и выдохнул. — Мне было шестнадцать и я уехал в США, но... — Тут его перебивают. — Я знаю, ты там учился, отец наводил справки. — Чон скрестил руки на груди. — Это он так сказал. Хах. Наводил он справки. Он сам меня туда отправил. — Чонгук отпустил руки и придвинулся ближе к столу. — Мне было шестнадцать и я уехал, но как ты уже понял, не по своей воле. Вам он сказал, что я просто исчез. Для него я и вправду исчез, когда он кое-что про меня узнал... — Чонгук смотрел заинтересованно и взволнованно. — Я гей, братик. Раньше я очень доверял нашему папаше и совершил coming out... Он этого не оценил. — Чон старший невесело улыбнулся и посмотрел на младшего. Тот был озадачен и удивлён. — Ты мне хочешь сказать, что отец, узнав, что ты гей, выгнал тебя? Что за бред? Ты себя вообще слышишь? — Гук нахмурился, а то, что его родной брат – гей, он решил опустить и подумать об этом позже. — Гук, это действительно так. — Хосок опустил взгляд. — Да нет. Это бред... Даже, если это и окажется правдой, почему тогда ты ничего не сказал ни мне, ни маме?! — Я ей говорил! В этом и проблема! Она мне ничем не помо... — Этого быть не может! — Уже кричал Чонгук. — Подожди, послушай меня! Она просто забыла! Видимо, она уже болела... — Гук дёрнул ногой и закусил губу. — Но не в этом дело! Отец просто выставил меня из дома, я даже попрощаться не успел! Он мне сказал, что я больше не его сын! Мне было шестнадцать! Что я мог сделать?! — У его брата скопились слёзы в уголках глаз. Чонгук смотрел и не верил, что это может быть правдой. — Я... Я не могу... Такого быть не может. — Чон резко встал. — Гук, это правда. Мне незачем было уезжать от вас... Я же очень вас любил и люблю... И я очень хотел приехать на похороны мамы... Я по ней сильно скучаю. Мне было очень больно, когда я узнал это... — Чонгук сел на место и уставился на брата. — Получается, что отец тебя не принял...И выгнал...Отлично блять. — Гук закрыл лицо руками, а упоминание о матери вызвали у него ком в горле. — Получается, что так... Но мне правда очень жаль, что я ничего не сделал, мне хотелось приехать раньше, но я не мог. Первые пару лет у меня был "невыезд из страны", спасибо папе. А потом, уже просто не хватало мужества... Я понимаю, ты злишься, ты обижен и мне правда очень жаль... Прости меня. — Тут, у старшего брата, скопившиеся слёзы, потекли вниз по щёкам. Чонгук взглянул на него, а на душе стало ещё более паршиво. Брат нуждался в нём, а он вёл себя, как маленькая обиженная девочка. Гук поднялся и обошёл стол, подойдя к брату он похлопал того по плечу. Хосок встал, пару секунд они смотрели друг другу в глаза, а после набросились с объятьями. У Чона тоже пошли слёзы, но не обычные, а счастья. Теперь он обрёл семью.       После посиделок с братом, длившиеся минут сорок, потому что тому нужно было срочно возвращаться на съемную квартиру, так как его сосед забыл ключи и теперь не мог попасть внутрь, они попрощались с ним. Чон предложил ему свою помощь по оплате квартиры без соседей, но Хосок лаконично отказался. Домой он не хотелось возвращаться, от слова совсем. Поэтому сегодня он там не появится. Ему необходимо поговорить с отцом. Он достаёт мобильный и набирает рабочий номер папы, потому что личный, тот сто процентов не возьмёт. — Здравствуйте, вы позвонили председателю Чону. Чем я могу вам помочь? — Голос милой, молодой девушки. Сразу вспомнилась Джису, с которой завтра он обязан отужинать. — Да, привет. Дай мне отца. — Без каких-либо приличий. А чего с ней церемониться? Он и так видел её в разных ракурсах и позах, пока отец вёл совещание. — Чонгук? У него совещание! — Девушка явно была не рада ему, ещё бы, он же ей даже номер свой не оставил... — И как долго? — Чон нервничал. Он хотел всё выяснить. — Не знаю, они там уже часа два... — Блять... Ладно, пока. — И сбросил. Как всегда. Гук сжал телефон. Ему нужно, нет, необходимо нажраться. Он запрыгнул в свою машину и вдарил по газам. Вскоре, показалось знакомое здание. Клуб, во дворе которого его избили. Сильно избили. Он вышел из своего авто и направился ко входу. Стоящий охранник с подозрением посмотрел на него, но, вскоре, когда Чон показал пропуск, улыбнулся и пропустил. В клубе вакханалия, по другому не назовёшь. Кто-то с кем-то зажимался по углам, кто-то в открытую чуть ли не трахался прямо на диванчиках рядом с танцполом. Стробоскопы крутятся в бешеном ритме и музыка очень давит на мозг. Всё, как всегда. Гук прошёл до бара. За стойкой всё тот же бармен. Тот ему улыбнулся, узнал похоже. — Привет. Виски? — Весёлый голос, а вот Чонгук совсем ему не рад. — Да. Сразу бутылку. — Гук приземлился на стул. — Всё настолько плохо? — Просто дай бутылку. Бармен слегка поджал губы, но отдал ему бутылку. Чонгук оторвал крышку и глотнул прямо из горла. Поморщился, не вкусно. Он развернулся лицом к танцполу. Толпа тел разгорячённо двигалась в такт музыки, почти "прилипая" друг к другу. Не самое приятное зрелище, но Чону нужно отвлечься. Какая-то девушка присела рядом, но Гук на неё не собирается обращать своё внимание. Девушка заказала коктейль, после очень пошло засунула трубочку в рот, Чон невольно заметил это боковым зрением. Она смотрела на него, а его начало сильно бесить. Не до неё сейчас. Чонгук очень рад брату, но злость на отца не даёт покоя. А ещё не даёт покоя эта особа, поэтому Гук спускается с барного стула, беря с собой бутылку, идёт сквозь толпу. Наверху есть столики. Там можно спокойно посидеть и спокойно выпить. Он бы мог пить на улице или ещё где-либо, но в клубе привычней. Он заприметил свободный столик и направился к нему. С левого боку стена, а с правого шторка. Отлично. Он сел и сделал ещё один глоток – горько, но в данный момент так необходимо. В голову лезли разные неприятные вещи и некое отвращение ко всему, даже к самому себе. Музыка уже начинала надоедать, но он старался не обращать на неё внимания. Уже ушло полбутылки, стало жарковато. Чон поднялся с места и вместе с бутылкой пошёл. Проходя мимо столов, он слегка покачивался, так как уже нормально надрался. Дойдя почти до лестницы, он услышал знакомый голос и боковым зрением разглядел знакомый профиль. Кто бы мог подумать? Тэхен сидел в компании парней. Гука перекосило. По-любому все они недопарни, раз дружат с ним. Злость наполнила Чона. Он винил Тэ во всех грехах, хотя по факту Тэхен, к происходящему пиздецу его жизни, не имел отношения. Но надо же было найти крайнего... — ТЫ! — Чонгук резко развернулся и показал пальцем на Тэ. Тот вздрогнул и повернулся на звук, его друзья тоже. Увидев Чона, и что тот указывает на него, он удивился. — Ты! Ты грёбаный педик! Из-за тебя всё! — Гук швырнул бутылку виски на пол, а та с грохотом разбилась. Осколки и остатки жидкости разлетелись на приличное расстояние. Парни и сам Тэхен прикрылись кто чем мог. Один осколок впился в ногу Чону, но он не отобразил этого. — Ебёшься в жопу и вокруг всех заражаешь!... Именно, блять, заражаешь! Ты больной ублюдок! — Тут Тэ встал, по лицу можно было заметить, что тот в ярости. — Парни, вы можете идти. — Сдерживая себя, сказал Ким. — Тэ, это кто такой?! — Спросил кто-то из парней. — Не важно. Идите, вы уходить хотели. А мне надо тут с этим разобраться. Без вас, парни. — Тэ грозно посмотрел на Гука, который сжал кулаки и почти бешено смотрел на друзей Тэхена. Парни оглядели сначала Чона, а затем Кима. Сначала пошёл один. Другие, нехотя, тоже сдвинулись с места. — Выйдем, поговорим! — Утверждающе сказал Тэ. — Никуда я с тобой не пойду, педик. — Буквально выплевав последнее слово, сказал Гук. Тэхену это сильно не понравилось, поэтому он грубо схватил пьяного Чона за локоть и куда-то потащил. Тот орал что-то, вырвался, но это плохо получалось, алкоголь дал о себе знать, а у Тэ из-за злости силы прибавилось. На парней поглядывали люди, но в основном на Тэхена, ведь его обозвали "педиком", причем громко. Тэ не оборачиваясь спускался с лестницы, Гук запинался и чуть не падал, но продолжал кричать и пытаться разжать его пальцы. Тэхен увидел какую-то открытую дверь. Это была подсобка, там стояли какие-то швабры и полки с моющими средствами. Он толкнул Чонгука внутрь, тот попятился, но устоял на ногах. Тэ от злости хлопнул дверью. Он тяжело дышал и скрестил руки на груди. — И нахуя ты меня сюда притащил?! Я всё равно тебе не дам, даже не старайся! Пидорас хренов! — Гук сделал шаг, но Тэ толкнул его обратно. — Ты мне нахуй не сдался! А за пидораса ответишь! И за педика тоже! — Тэхен замахнулся и ударил Гука по скуле. После, отойдя и выдохнув. Чон схватился за щеку. — Ай! Ты чё творишь? — Гук пошатнулся и тоже замахнулся, но так как он был пьян получилось это медленно и Тэ успел перехватить удар и прижать Чона лицом к стене. — Ты ахуевшая мразь. Я тебе абсолютно ничего не сделал. То, что твой друг начал встречаться с парнем – не моя вина. Так что будь добр, отъебись. — Прошептал Ким на ухо, вырывающемуся, Чонгуку. Тэ резко отпустил его и двинулся к выходу. — Ты!... — Голос у Чона сорвался, он скатился по стене и сел на пол, зарывшись в лицо ладонями. Тэхен повернул голову, плечи Чона слегка подрагивали. Тэ нахмурил брови, развернулся всем телом. От Гука стали доноситься всхлипы. Чонгук не хотел истерить при людях, тем более, перед Тэхеном, но его разум отключился, а боль-то никуда не уходила. Так вышло. Тэ медленными шагами подошёл к Чону, тот не поднимал головы, кажется, он не замечал его, и вообще не осознавал ситуацию. Ким немного подумав, сел с ним рядом. — Эй! Ты чего нюни распустил? — Грубо спросил Тэ. — Нельзя врагам слабину показывать. — Тут Гук очухался и повернул голову к Тэхену. Глаза красные, заплаканные. Чон никогда не плакал, но та встреча с братом прорвала прочную платину. Чонгук, осознав, что сейчас Тэхен это видел, недовольно вытер глаза краем футболки. — Я, конечно, пиздец, как зол на тебя. Слов даже нет. Но, что же случилось с, "Я пиздецки вспыльчивый и ненавижу геев", парнем? — Сказал Тэ с иронией. — Блять... — Чон встал с пола и пошёл к двери, дёрнул ручку. Закрыто. — Блять!...