Ты мне знаком.

Наступает ночь, и последние лучики освещают землю вселенной Dreamtale. Солнце почти село, что давало романтикам отличный шанс полюбоваться прекрасным видом заката. Два скелета, сидящие у древа эмоций, тоже любовались красотой вечернего неба. Рядом с ними никого не было, так что создавалось ощущение, что они были одни во всей вселенной, и только звёзды, что начали появляться на ночном небе, составляли им компанию. Обстановка была романтичной. И Готу показалось, что это идеальное время, чтобы признаться в любви. Но как только он собрался это сделать, зазвонил телефон Палетта, разрушив эту идиллию. Оба скелета вздрогнули от неожиданности. Потянувшись в карман и поискав немного мобильный, он наконец вытащил его. Гот уголком «глаза» заметил, что это был Голубика. Но зачем Блу нужно было звонить Палу? К сожалению, одноглазый не слышал, что говорил голос по ту сторону трубки, так что пришлось наслаждаться тем, что можно было услышать.  — Здравствуйте… Ничего… Конечно… Удачи… Пока, — этого было недостаточно, чтобы понять о чём шла речь, так что Гот вопросительно взглянул на друга, прося объяснится. К счастью, Пал это понял.  — Мама сегодня не придёт домой, потому что уснул в доме Голубики, а он не хочет его будить, — сказал Палетт, но немного поразмыслив, добавил. — Слушай, а если я тебя приглашу к себе на ночёвку, то твои родители не будут против? Сын смерти тут же покрылся фиолетовым румянцем. Только одна мысль, что он будет ночевать под одной крышей с любимым монстром, заставляло сильно смущаться.  — Конеч-чно. Только ну… нужно позвони-ить Рейвану, чтоб… чтобы он их предупре-едил, — еле как сказал Гот. Его голос сильно дрожал, а язык заплетался, но всё же он смог сказать эти пару жалких предложений. Скелет в белом балахоне в быстром темпе вытащил свой телефон и также быстро начал искать номер брата. Пока он ждал, когда тот возьмёт трубку, посмотрел на Палетта, который мило улыбался, пытаясь скрыть небольшой смешок из-за забавных действий одноглазого. — Привет, брат. Чего хотел? — послышался голос по ту сторону электронного прибора.  — Привет, Рей. Можешь пред-дупредить родителей, что я сегодня ночую у Пал-летта?  — А Дрим будет дома? — странным тоном спросил Рейван. Гот знал, на что тот сейчас будет намекать, но всё равно ответил.  — Нет, — он сделал глубокий вдох, чтобы сказать очень смущающие слова, — мы будем одни.  — Oh yes~ я надеюсь, что вы переспите, а то…  — Нет! — громко крикнул Гот. Палитра дернулся от испуга и взялся за то место, где располагалась душа. Он не ожидал от друга такого крика. Пал с удивлением посмотрел на приятеля, пытаясь понять, что ему сказал брат, чтобы он, сам Гот, начал так реагировать. Одноглазый на это только пожал плечами и нервно хихикнул, отвернувшись, чтобы Пал не увидел его ещё более смущённое «лицо».  — А что «нет»? Беспроигрышный вариант. Некоторые наши уже пробовали таким способом. И теп…  — Я повторяю: нет, — снова перебил Гот, но уже не громким голосом. И чтобы не продолжать этот разговор, отключил связь. Одноглазый повернулся обратно к другу, который ждал его ответа.  — Я остаюсь с тобой на ночёвку, — уверенно сказал Гот. При этом руки он поставил по бокам, а грудь выставил вперёд, прикрыл «глаза» и победно улыбнулся.  — Отлично! — радостно воскликнув, Пал быстро встал, помог встать другу и побежал домой, взяв того за руку. Уверенность Гота как рукой снесло. Он опять стал фиолетовым и душа снова начала бушевать внутри. Хоть в их «дружбе» нормально браться за руки, но это не мешало ему как в первый раз смущаться. За все время дружбы они хорошо сблизились: почти каждый день гуляли вместе, куда-то ходили. У них была настолько тесная связь, что их часто путали с парой. Дом находится недалеко от яблони, так что прибежали они быстро. Пал открыл дверь, пропустив Гота первым, элегантно наклонившись и направив руку в сторону входа, как бы приглашая «даму» первой войти внутрь. Гот на это мило хихикнул и вошёл в дом, а Палитра за ним, закрывая за собой дверь. Зайдя внутрь, одноглазый увидел до боли знакомую обстановку, ведь этот дом был сделан как все другие дома скелебратьев из других AU, только ещё на втором этаже находилась ванная комната.  — Ну, хозяин, и как же вы предлагаете своей гостье провести время? — не отходя от роли дамы, сказал Гот, делая голос специально выше, чтобы был похож на девчачий. Сын смерти со своим другом часто так прикалывались. Это была своего рода общая фишка, которая появилась, когда их, как обычно, перепутали с парой, где Гота назвали милой дамой, а Палетта джентльменом. Он просто открыл перед Готом дверь, впустил первым, когда оба зашли в кафе, подал стул другу, усадил… Да, а ещё Палетт сильно удивляется, почему их путают с парой.  — Хмм… Сначала, любезная, поедим, после посмотрим какой-нибудь фильм, а позже поболтаем, — с серьёзным видом говорил Пал, делая голос ниже. Они громко посмеялись и побежали на кухню, ища приготовленную на крайний случай Дримом еду, но ничего не найдя, Пал разочарованно вздохнул.  — Хей, не расстраивайся. Мы и сами можем себе что-нибудь приготовить, — подбодрил приятеля Гот, хлопая по плечу и мило улыбаясь, прикрыв при этом «глаза».  — А ты умеешь? Я лично — нет.  — Да, я умею, — уверенно сказал Гот. — Знаешь, пока все мои братья и сёстры учились у отца всякой ерунде, то я набирался полезным опытом у мамы: стирка, шитьё, глажка и, конечно, готовка, — одноглазый говорил это так, как будто хвастался долгожданной пятёркой перед мамой.  — Оу~ у кого-то будет очень хорошая жёнушка, — с усмешкой сказал Пал. Гот сначала снова залился краской, но, быстро придя в себя, решился пошутить: — Не просто какой-то «женой», а милой дамой, — делая голос тоньше, уложил несуществующие волосы и изобразил недовольное «лицо». Ещё немного подурачившись, Гот приготовил ужин. Во время трапезы Пал похвалил приготовленные блюда, от чего юный повар снова начал смущаться. После, два скелета стали выбирать фильм. Выбор пал на какой-то ужастик, в котором была ещё и романтическая линия. Этот фильм Палетт взял у Найтмера и очень давно хотел его посмотреть. Гот сначала не проявлял того же желания, ведь он был очень пугливым. Но Пал всё же уговорил его. В гостиной горел свет, но он был приглушённым, так что основной свет шёл от телевизора. Во время просмотра Палитра смотрел этот хоррор с улыбкой, которая становилась ещё шире, когда были страшные сцены, а во время скримеров его зрачки превращались в звёздочки. Похоже, что кто-то слишком много времени проводит в компании дяди Найтмера. А вот бедный Гот чуть ли не впечатался в Палитру от страха. Этот фильм ему было трудно переносить. Но зато под конец главные герои наконец признались друг другу в любви и поцеловались, от чего одноглазый покрылся уже давно ему родным фиолетовым цветом. Это сцена дала Готу решимости признаться Палетту прямо сейчас, позабыв про недавний страх.  — Ну и фильм! Прям так захватывал! — радостно говорил Пал. — Надо позже что-то ещё такого взять у дяди Найтмера. Палитра подошёл к телевизору, отключил его и вернулся обратно на диван.  — Да, хе-хе, — сын Смерти нервно посмеялся над странным вкусом своего друга, но, сделав вдох-выдох, решил начать действовать. — Слушай, Палетт, я давно хотел тебе сказать, что я… — одноглазый посмотрел на возлюбленного, и как будто ком в горло проглотил. Страх и волнение с новой силой окутало мальчика, — я… что я…  — Хей, не волнуйся ты так, ведь ты мой ДРУГ, а ДРУЗЬЯ для этого и нужны, чтобы если что поддержать. Друг. Просто друг. Он что, издевается? Или как это назвать? Все уже, кроме него, видят, что это уже давно не дружба! Для Гота это было последней каплей. Злость в нем неведомо откуда начала подниматься. Ему уже конкретно надоело, что Палетт дальше «дружбы» ничего не видит. Он сделал несвойственное для него злое лицо.  — «Друг», значит, говоришь? — сын Смерти говорил это с неким презрением. — Интересно, ты идиот или просто слепой. Палитра с непониманием смотрел на друга.  — Гот, с тобой всё хорошо? — с волнением говорил Пал. Он никак не ожидал таких слов от Гота.  — Со мной в отличие от тебя всё хорошо, — одноглазый резко сел «лицом к лицу» на колени Палетта, а руки расставил по обе стороны от его «лица», упираясь об спинку дивана, на котором они сидели.  — Эм… Гот? — с испугом в глазницах говорил Палитра.  — Объясни мне, что это за нежности между нами? Ты в курсе, что так друзья не поступают, а? — почти крича, возмущался подросток. Их «лица» были очень близки. А по скулам Гота начали течь слёзы. — Ты специально издеваешься надо мной? Разве ты не видишь, что я чувствую?  — Гот, ты о чём? — Пал не понимал, к чему его друг ведёт.  — Ха. ха-ха. — нервно посмеялся тот. — Разве это не понятно? Я люблю тебя! — и не дав ничего сказать Палетту, одноглазый поцеловал его в «губы». Во время поцелуя Пал не сопротивлялся, так как был в шоке… в сильном шоке. Палетт никак не подозревал о чувствах Гота, да ещё такое признание с поцелуем в подарок — застало его врасплох. Но вдруг до Гота пришло осознание: он только что накричал на Палитру просто так, да ещё и поцеловал. Из-за этой мысли одноглазый отстранился и отпрыгнул от Пала, приземлившись на копчик. Слёзы начали идти с новой силой. После этого Палетт не просто не захочет с ним дружить, даже разговаривать перестанет.  — Прости… Прости, я не хотел… Я… — Гот быстро встал и собирался уже убежать, но чья-то добрая рука притянула к себе и обняла. Сын Смерти не мог сопротивляться объятиям, да и не хотел. Он только сильнее прижался, обнимая в ответ.  — Ну, тише, тише. Не волнуйся, я на тебя не злюсь, — успокаивал его Пал. Одной рукой он гладил по черепу через балахон, а второй прижимал сие хрупкое создание. Палетт смотрел на Гота, и ему неожиданно вспомнился ПиДжи. Да, благодаря этому чуду Палитра почти не вспоминал про своего брата и про свою неудавшуюся любовь. И почти всё своё свободное время проводил с сыном Смерти. Палетт бы солгал, если сказал, что ему не нравилась его компания. Этот скелет всегда приносил ему улыбку. Палу всегда хотелось сохранить, уберечь его. Ему всегда нравилось ухаживать за Готом. Ему кажется или он уже считает одноглазого больше, чем другом? Да, он определённо влюблён в Гота. Так почему его Готи сейчас плачет и считает, что он поступил неправильно? Может, он и вправду переборщил. Но этот поступок дал Палетту понять, что он любит его. Одноглазый уже перестал плакать, но всё равно дрожал и всхлипывал, говоря еле слышное «прости».  — Давай сядем на диван и поговорим? — теперь пришло время откровений от Палитры. Гот неуверенно кивнул. Оба скелета сели на небольшом расстоянии друг от друга, так как диван был маленьким. Одноглазый дрожал, боясь слов Палетта, ведь он уже успел многое вообразить.  — Во-первых, — сын Смерти закрыл глаза, — это я должен извиняться, а не ты, — Гот с удивлением посмотрел на Палитру, поэтому тому пришлось объяснится. — Я должен извиняться, потому что я, как ты и сказал, идиот и не могу понять, когда в меня влюблены таким очевидным образом. Из-за этого я должен исправить свою тупость, так что, во-вторых… давай встречаться? У одноглазого пропал единственный зрачок и неожиданно из глазниц снова потекли слёзы. Пал испуганно начал трясти Гота.  — Хей, Готи, с тобой всё хорошо? Или я всё сделал слишком быстро? Если тебе нужно признание, то я люблю тебя тоже! Только прошу… ну не плачь, — Пал говорил это с волнением в голосе.  — Ты-ы и в правду люб-бишь меня? — наконец подал голос Гот, его зрачок тоже появился.  — Конечно! Зачем мне тебе лгать? И в подтверждение своих слов Палитра поцеловал одноглазого, прикрыв глаза. Гот тут же начал отвечать, проводя языком по ряду зубов Палетта. Сын Мечты послушно открыл «рот», удивляясь неожиданной проворностью любовника. Сын Смерти обнял его шею, чтобы углубить поцелуй, а Палитра приобнял того за талию в ответ. Поцелуй продолжался до тех пор, пока Гот не отстранился. Пал открыл глаза и увидел зрачок одноглазого каким-то… странным. Он был затуманенным? Этот факт Палитру как-то насторожил. И не зря, так как Гот аккуратно приблизился к «шее» скелета и отодвинул шарф. Сначала он просто обдавал её горячим дыханием, и Палетту нравились такие ощущения. Но это было только начало, потому что одноглазый неожиданно начал проводить по «шее» языком, а затем и вовсе укусил, от чего у Палитры вышел тихий вскрик, но тот быстро начал зализывать ранку, как бы извиняясь. Пал хотел отстраниться, но что-то не давало ему этого сделать, так что он просто сидел и давал Готу делать с ним всё, что тот захочет. От этого странного, но от приятного действия смог спасти домашний телефон, что находился на маленьком столике возле дивана. Поэтому Палетт отодвинул одноглазого от себя со словами «извини, нужно ответить», подсел возле телефона и взял трубку.  — Палетт на связи, — Пал постарался сделать такой голос, как будто ничего не было.  — Привет, Палитра. А что с Дримом? — взволнованно спросил Найтмер. Палетт сразу понял, кто говорит по голосу.  — О, дядя Найтмер, мама уснул у мистера Блу. А зачем он вам? — спросил Пал, изредка посматривая на Гота, который отвернулся и что-то кричал во внутренний угол дивана.  — Да так, он обычно мне вечером звонил, проверяя как я, но сегодня что-то не было звонка, так что я заволновался за своего братца, — разъяснял бывший злодей. — Кстати, как фильм? Ты его смотрел?  — Да, он такой интересный и захватывающий, — радостно отозвался Пал. — Я его только что посмотрел со своим парнем, — на слове «парнем» Палетт сделал акцент, от чего одноглазый не очень громко, но звонко пискнул, находясь всё ещё лицом в уголу.  — Парнем? — удивлённо воскликнул Найтмер. — Когда ты его успел завести? Не уж то первенца Смерти запикапил?  — Ну да. Только что начали встречаться, так что ты первый, кто узнал об этом.  — Слушай, знаю, что могу ошибаться, но я должен тебя предупредить, — неожиданно начал Кошмар. — Понимаешь, Гот — он… он всё же сын Рипера, а у него бывают такие замашки со своим мужем, что даже Ласт бы позавидовал, так что будь поаккуратнее с этим «пай-мальчиком». К слову, я всегда думал, что Рипер — это какой-то тайный брат Сливки, потому что мне как-то «посчастливилось» узнать, что эта Смерть творит со своим мужем ночью. — хранитель сделал небольшой перерыв. — Помнишь, как я тебе рассказывал, как появляются дети? — по ту сторону трубки послышался тихий «угу», — так вот, я на сто процентов уверен, что твой парень знает побольше твоего. Просто мне как-то Рипер хвастался, что половина его детей делали это. Палетт посчитал бы предупреждение дяди пустым, если бы пару минут назад не случился маленький инцидент с «шеей».  — Хорошо. Что-то ещё?  — Нет, только нужно кое-что обговорить с братом. Просто я хочу вас завтра пригласить к нам в гости, так как я и Кросс собираемся вам сказать одну очень важную новость, но только завтра, так что не пытайся разузнать раньше времени, — с лёгким волнением говорил Найт. — Я всё, так что пока.  — Пока, дядя Найтмер. Пал повесил трубку и было хотел что-то сказать Готу, как уже зазвонил его мобильный.  — Опять! — возмутился Палитра. — Кто на этот раз? Он посмотрел на свой телефон и увидел, что ему звонил ПиДжи. Пал нажал на кнопку «принять вызов» и, не успев ничего сказать, сразу же послышался голос Папера:  — Нет времени объяснять, но тебе или Дриму в любое время может позвонить Инк. Не мог бы ты сказать, что я у тебя ночую и придумать что-нибудь с Дримом, а то я сказал, что у тебя остался на ночёвку, — нервно проговорил Джем.  — Брат, тебе несказанно повезло, потому что сегодня мама заснул у Голубики и телефон скорее всего на беззвучном, так как Блу не хочет будить мамочку, — обрадовал ПиДжи Палетт.  — Отлично, значит, разговор с Инком я оставляю на тебя. Если что, то я утром к тебе приду. Постараюсь пораньше мамы прийти. Пока.  — Пока. После того, как Пал положил свой мобильный в карман, то сразу же зазвонил домашний. И как не трудно догадаться, это был Радушка. Дальше последовал целый отчёт от Палитры, где сын рассказывал папе, что дома Дрима нет, что в гостях у него Гот и ПиДжи и что Пи не может сейчас говорить, так как он в душе. Отец поверил во все это, так что просил передать Паперу, что он его утром заберёт.

***

Сейчас подростки находились у Палитры в комнате, который дал Готу свою старую пижаму, а вот сам он никак не мог найти запасную.  — Да где же она? — в который раз, на протяжении 10 минут, повторял Палетт. Он искал свой ночной КОСТЬюм под кроватью, но нашёл только пару старых кисточек.  — Эм… Палетт, — неуверенно произнёс Гот. Пал вылез из-под кровати и посмотрел на подростка, который был одет в синие шорты и в такого же цвета ночную рубашку с принтом в виде солнца. Палитре эта пижама была мала, но Готу, наоборот, она была велика и открывала прекрасный вид на ключицы, на которых так и хотелось поставить пару отметен, но Палетт боролся с этим странным желанием. — Я хотел извиниться за своё странное ранее поведение. Пал сначала не понял о чём тот говорил, но потом вспомнил, как его целовал с языком сын Смерти и после некоторые события, то тут же покрылся салатовым румянцем.  — А, эмм… ты про это. Да ничего страшного. Тем более тут есть частичка и моей вины, ведь я не оттолкнул тебя, — сказал Палитра, смотря не на собеседника, а под шкаф, что находился в углу комнаты, откуда торчал рукав. Сын Мечты присмотрелся повнимательнее и узнал свою ночную рубашку. — А, вот где она! — радостно воскликнул он. Пал начал вытаскивать свою потеряшку, также найдя и свои шорты. И, отбросив все мысли, позабыв, что он находится в своей комнате не один, начал переодеваться в пижаму тёмно-синего цвета с рисунком полумесяца на передней части рубашки, подаренной дядей на день рождения. Сначала он начал снимать шорты, от чего Гот отвернулся, становясь фиолетовым. Когда одноглазый вернул свой взор на Палетта, то уже был переодет низ, но тот ещё был без кофты, из-за чего открывался взор на его рёбра, так как Пал стоял полубоком к нему. На тот момент, когда Гот смотрел на рёбра, в нём что-то переменилось, как тогда, когда его поцеловал Палитра. Он снова начал подчиняться странной невидимке, которой он почти не сопротивлялся. Сейчас Палетт был увлечён переворачиванием ночной рубашки, так как та была вывернута на изнанку, потому он не замечал, что к нему, крадучись, подходят. Его отвлекли от занимательного занятия объятиями со спины. Палитра вздрогнул от неожиданного действия своего парня. И только сейчас до него дошло, что Пал переодевался перед монстром, который не является его родственником. Он уже хотел сказать что-то, но его «рот» закрыл палец одноглазого.  — Тшш… Можешь, пожалуйста, помолчать и, — Гот убрал палец, — просто обнять меня. Палитра, который был весь в краске, повернулся и обнял скелета. Он был весь смущён и находился в напряжении. Пал взглянул на сына Смерти в тот момент, когда он сделал тоже самое. Их взгляды встретились. Глаз Гота был затуманен. И в тот момент он казался таким безвинным и беззащитным, от чего Палетт немного расслабился.  — Поцелуй меня, — сказал Гот, смотря на Пала таким манящим взглядом, что тот не мог отказаться от такой просьбы. Но как только он коснулся его «губ», то одноглазый сразу начал страстно целовать его, нагло просочившись в его рот и повалив того на кровать, которая располагалась недалеко от них. Палетт не мог сопротивляться, так как это было слишком прекрасно и хорошо, так что он тоже начал отвечать на поцелуй с такой же страстью как и сын Смерти. Гот отстранился от «губ» парня и начал целовать тому ребра, нежно гладя позвоночник. Пал старался не выпускать стоны из своих уст, но у него не особо это получалось. Палитра был слишком невинен, так что даже зная, как берутся дети, не понимал к чему такие вещи обычно ведут. Но он даже и не пытался понять, ему было не до этого. А в это время сын Смерти, старательно обойдя каждую косточку, продвинул свой язык между рёбер, как бы невзначай задевая душу. И только тогда, когда Гот отстранился от тела Палитры и вытащил его душу, до него дошло к чему ведут действия одноглазого. Он уже было хотел что-то сказать, но тот лизнул его душу, от чего издал громкий стон. Одноглазому понравилось такая реакция на его действие, от чего он начал лизать душу интенсивнее. От салатового сердечка начала стекать жидкость, которую Гот начал вбирать в себя, тщательно всасывая, вырывая ещё более громкие стоны. Бедный Палетт не мог ничего сделать. Он самозабвенно отдался своим ощущениям. Он не понимал, почему сын Смерти начал так несвойственно себя вести, почему от касаний Гота так приятно, почему дыхание учащается и почему в шортах становится так тесно. Но он решил отбросить все мысли и поддаться своим желаниям. Поэтому, когда Гот вернул душу на место, Пал повалил скелета под себя, нависая над ним. Первым делом он начал кусать «шею», ведь он уже приличное время хотел это сделать. Из уст Гота послышался вскрик. Но Палетт тут же начал зализывать место укуса, и так повторяя действия несколько раз. Отстранившись, он начал любоваться своей работой. Теперь у них обоих есть метки партнёров. Он снял рубашку одноглазого, кинул её куда-то в угол и начал лизать, кусать и сосать рёбра от чего послышались стоны и крики.  — П-палет, ах~ Пожалуйста, с-сделай… ах~ это, — через каждый стон говорил Гот. Он, как и Пал, уже горел от желания. Они оба хотели большего и у обоих светилось в шортах. Поэтому Палетт отстранился и избавил их от лишней одежды. Он уже хотел просовывать пальцы в отверстие, как ему говорил дядя, но его от этого отвлёк сын Смерти.  — Не надо меня рас-стягивать, так как я… я… эм… я, — он отвёл взгляд от Пала. — Потому что я сам часто вставлял туда пальцы, представляя тебя, — на одном дыхание признался Гот. На это Палетт только хищно улыбнулся. Он взял ноги партнёра и закинул себе на плечи.  — Ты уверен в этом? — уточнил Палитра. На что получил кивок. Так что Пал резко вошёл в Гота на полную длину. В ответ одноглазый вскрикнул и из его глазниц полились слёзы, которые Палетт начал слизывать. Подождав еще немного, пока Гот более или менее привыкнет, Палитра начал медленно двигаться, но с каждым толчком увеличивая темп. Сначала одноглазый чувствовал дискомфорт и немного боли, но со временем он начал получать удовольствие, чем и сопровождалось градом стонов.  — Пали, да~ сильн-нее, быст-трее, ах~ Пали, — просил сын Смерти. Конечно, Пал не мог отказать, увеличивая темп до бешеного. Вбивая хрупкое тело в кровать, он начал дрочить своему парню, от чего Гот начал стонать громче и слаще. Из комнаты доносились стоны двух скелетов. Сын Смерти кончил первым, пачкая себя и Пала своим семенем. Палетт простонал от того, что внутри Гота стало тесно, и, сделав последние толчки, с рыком кончил в него. Побыв ещё немного внутри Гота и переведя дыхание, Палитра вышел из него и лёг возле обмякшего тела. Он взял одеяло и накрыл себя и своего парня. Они ещё недолгое время лежали, смотря друг на друга, восстанавливая дыхание.  — Я люблю тебя, Пали, — всё так же не отрывая глаз, сказал сын Смерти.  — Я тебя тоже, Готи. Палетт поцеловал Гота и обнял его, прижимая к себе. Первым уснул одноглазый в объятиях любимого. Полюбовавшись милом «личиком» спящего, Палитра тоже заснул, не подозревая, что не только он со своим Готи лишился девственности.