Ты мне знаком.

Чернокостный валялся на «полу» в антипустоте, одновременно отвечая на вопросы голосов.  — Руру, — неожиданно послышался такой милый и до боли знакомый голос. Эррор замолчал. Ему показалось или он услышал ЕГО. Для достоверности он решил проверить. Подняв корпус в вертикальное положение, он никого не увидел, но стоило ему повернуть свой череп направо, он увидел Инка. Повисла тишина. Казалось, что всё на тот момент остановилось. Обоим было страшно. Это тишина была невыносимой, так что Эррор встал на ноги, собираясь что-то сказать.  — Зачем? — не дав открыть рот, спросил Радушка. — Почему ты решил сбежать, прихватив Градиента?  — Ин-нк, я…  — Что я сделал не так? — громко говоря это, он подходил к чернокостному. В одной его глазнице был жёлтый знак вопроса, а в другой — красный квадрат. — Ты хотел так надо мной поиздеваться? Или ты… — Радушка замолчал, подойдя к чернокостному очень близко. В его глазницах читался страх. — Или ты меня больше не любишь?  — Что? — Эррор опешил. — Нет, это не так.  — Конечно! И поэтому ты, показывая свою любовь, ушёл, зная, что мне очень тяжело было проводить без тебя и минуты? Да ещё сына прихватил, которого я тоже люб… Договорить не дал неожиданный поцелуй. Поцеловать Кики было не так сложно: оба находились на опасно-близком расстоянии. Разрушитель нагло пробрался тому в «рот» всеми пятью языками. Инк не мог долго сопротивляться своему любимому, так что вскоре сам начал активно отвечать на поцелуй и обнял Оши за шею. Руру, почувствовав это, аккуратно обнял Чернильного за талию. Ошибка целовал Инка со всей любовью и нежностью. Но неожиданно разрушитель ощутил, что его «щёки» мокрые. Нет, он не плакал. Но тогда что? Эррор отстранился от любимого и увидел, что тот плакал, но при этом держал что-то наподобие улыбки.  — Я так по тебе скучал! — сквозь слёзы проговорил хранитель. И тут же обнял Оши, уткнувшись в его кофту.

***

ПиДжи открыл глаза. Сильная усталость и боль в костях отдавалось по всему телу. В глазах всё было мутным и еле что можно было разглядеть.  — Джеми, ты проснулся! — сказал голос недалеко от него. Потребовались силы, чтобы повернуть череп в сторону звука. Хоть зрение у него было плохим, но Градиента он узнал легко по цвету его костей. — Палетт, Гот, Блупринт, он очнулся. Идите скорей сюда. Пи почувствовал, что его обнимают со всех сторон, перекрывая ему воздух. Много голосов говорили, как они рады, что с ним хорошо.  — Отцепитесь от него! Он только что проснулся, а тут вы навалились на него, — контрастировал голос среди остальных. Паперу показалось или так уверенно и громко сказал Гот. Давка после слов прекратилась и Джем вздохнул облегчённо.  — Прости, Готи. Мы просто очень были рады, — похоже, что это говорил Палетт.  — Ты должен не передо мной извиняться, а перед ПиДжи. Дальше голоса родных говорили о чём-то ещё, но он не мог понять о чём именно. Было трудно разобрать речь, ещё и голова трещала. Вдруг к его «губам» поднесли что-то круглое и явно съедобное. Без промедлений он откусил от предложенной еды, теперь понимая, что ему дали яблоко, которое сделал Пал. Немного погодя к Паперу вернулись силы, его разум пришёл в себя, восстановилось зрение. Увидев всех гостей, он вопросительно взглянул на них.  — Что вы все делаете у меня дома? — спросил Пи.  — Извини, если мы тебя потревожили, — виновато молвил Гот. — Палетту нужно было посидеть с Блупринтом, а я решил за компанию вместе с ним. Потом Градиент позвонил Палу и сказал, что тебе плохо и нужна его помощь. Это услышали мы с Блупринтом и очень сильно испугались за тебя, так что вместе с ним отправились к тебе.  — Мне всё рассказали про Градиента, — он замолк и, глубоко вздохнув, задорно продолжил. — А и не знал, что у меня есть ещё брат, — сын Голубики весело улыбнулся. — Нас оказывается так много! Точно. Градиент. Папер повернулся к Грею. Тот сидел, стыдливо опустив свой взгляд. Джем отвернулся, смотря на обивку дивана. Заметив атмосферу между чернокостными, Палетт и Гот решили оставить их, прихватив Блупринта, который обещал показать мастер класс по готовке. Дети Инка и Эррора, оставшись одни, ещё долго не произносил ни звука.  — Почему ты это сделал? — разрушил тишину Пи. — Зачем притворялся? Что это за злые шутки?  — Я не притворялся! — твёрдо и уверенно произнёс Градиент. Он приблизился к ПиДжи и посмотрел тому в глаза, взяв его за руки. — Поэтому я и боялся тебе сказать потому, что понял, что я люблю тебя. Понимаю, ты можешь начать меня за это ненавидеть, но знай — мне всё равно, что мы братья. Я люблю тебя и это самое главное для меня.  — Гради, но родители будут против этого, да и другие не поймут, — Джем опустил «глаза».  — Я повторюсь, что мне всё равно. А тебе разве тоже не всё равно? — Грей приблизился очень близко к «лицу» ПаперДжема. Оставалось совсем немного, чтобы их «губы» соприкоснулись.  — Мне тоже. И оба быстро сократили расстояние, чтобы слиться в поцелуе. Они целовались страстно и со всей любовью. Они так этим увлеклись, что не заметили, как к в гостиную пришли их родители. Только чистый и отборный мат, а за ним и звуки перезагрузки, вернули их в реальность. Когда оба отстранились друг от друга, то Папер посмотрел на пришедших. Его взор привлёк скелет, который стоял возле его мамы и который страшно лагал. Пи не долго пришлось думать, чтобы догадаться, что это его папа. Пока ПиДжи разглядывал отца, Эррор пришёл в себя.  — ЧтО эТо толЬКо чТо былО? — как можно деликатнее выразился Ошибка. Из-за шума в гостиной прибежали гости дома.  — Ой, я забыл сказать, что наши дети в отношениях. Прости, опять моя память, — виновато улыбнулся художник.  — ЛадНо, — как можно спокойнее сказал Глюк. — ДопусТим. Он посмотрел на других детей и его взгляд упал на скелета в голубом. Инк, увидев на кого смотрит Эррор, решил быстро объяснить.  — Оши, это Блупринт. Он…  — Слияние тебя и Голубики, — перебил Руру. — Я в курсе, мне Саенс сказал. И да, он знал про меня и это у него я прятал спиногрыза. — сразу решил признаться Глюк.  — Хорошо… — Инк задумался, что-то вспоминая. — Точно! Так, дети, усаживайтесь поудобнее. Сейчас Эррор будет объясняться. Все удивлённо посмотрели на художника.  — В смысле? Перед ними всеми? — недовольно буркнул Глюк.  — Да. — чернильный повернулся к остальным. — Что стоишь, как вкопанный? Дети быстренько уселись на ковре лицом к дивану. Эррор сел на диван, на котором очень давно не находились его тазовые кости. А сам Инк сел рядом с ребятами. Сначала чернокостный хотел как-то слинять, но посмотрев на серьёзный взгляд любимого, понял, что ему не отвертеться. Всё же он должен рассказать.  — Эх, с чего мне начать? — разрушитель отвёл взгляд, думая, но через секунд пять он обратно повернулся ко всем. — Начнём с того момента, когда я понял, что влюбился в Радужного Засранца. Это случилось, когда у него и его, на тот момент, мужа родился спиногрыз по имени Палетт. Тогда меня атаковало много эмоций. Оказалось, это была ревность. Вот тогда и начались мои мучения, ведь я влюбился во врага. Следующим огромным ударом была новость, которую мне рассказал один ходячий светофор; Дрим с Инком разошлись. И ударом был не тот факт, что они больше не пара, а причина расставания: Дрим не вытерпел фальшивых эмоций из красок. Тогда я вспомнил, что он не мог чувствовать, ведь у него не было души. А это значит, что о взаимодействии и речи быть не может. Хоть я и был против отношений с ним, но всё равно было больно. Из-за этого я каждый день мучился. Дни шли невыносимо. Боль в сердце не давала мне что-либо сделать, даже заниматься моим любимым делом: разрушать AU. Эррор сделал паузу. Ему правда было больно говорить об этом. Да он даже не рассказывал об этом Кики, поэтому тот смотрел на него с удивлёнными «глазами». Но как говорят: любовь творит чудеса. Меня уже больше не волновало, что Инк мой враг, ведь я желал ответной любви. Мои душевные мучения были выше моих принципов. Так что я сделал то, что при здравом уме бы даже об этом не подумал: я обратился к создателям с просьбой, чтобы они подарили душу Инку, а взамен я тогда бы перестал уничтожать AU, а ещё, чтобы они об этом не говорили ему. После того, как Инк обрёл душу, я нашёл его и сказал ему, что сдаюсь и соглашаюсь на дружбу, которую он мне так долго предлагал. Всё время я старался максимально быть хорошим, чтобы он в меня влюбился. Но мне казалось, что у меня не получалось, а параллельно с этим я слышал насмешки и угрозы от жителей AU. И, к сожалению, мне от них некуда было деться. Часто я слышал в свой адрес обвинений, суть которых была в том, что я пользуюсь доверием Инка, чтобы в один момент на него напасть. Ошибка посмотрел на свою любовь:  — Прости, что не говорил. Не хотел тебя тревожить. — не дожидаясь ответа, он продолжил рассказ. На время я перестал замечать это всё, ведь я начал состоять в отношениях с Инком. А вскоре у нас родились два маленьких скелетика. Мы с Кики всё время ходили вместе, так что эти жалкие ошибки мне не докучали со своими обвинениями. А потом после того, как мы сходили к Сеансу проверить будущие силы наших детей, нам стало известно, что ПиДжи унаследовал мои силы, а Грей — Инка. Хотя это было не удивительно, ведь Градиент любил рисовать и что-то строить, в то время как ПаперДжему нравилось всё ломать и рвать. И в один день все как-то узнали, что один из наших спиногрызов унаследовал мои силы. Они почему-то подумали, что младший разрушитель — это Градиент, что неудивительно, ведь он был больше похож внешне на меня, чем на Инка. Эррор сделал ещё одну паузу, отводя свой взгляд вниз, но сразу вернул его к слушателям, сделав серьёзное и злое выражения «лица». Дальше я начал слышать угрозы у этих жалких ошибок, что они собираются убить Грея, пока тот ещё мал и не пошёл по моим стопам… Эти угрозы я слышал очень часто, что начало меня сводить с ума. Хотя… кого я обманываю, я уже на тот момент был безумцем. Я так сильно испугался за безопасность Градиента, что решил спрятать его у Саенса, и решил сам спрятаться, чтобы меня не доводили с вопросами. Я думал, что я никому не нужен, что только мешал всем и Инку. Только позже я понял, что мог поступить иначе, но мне казалось, что уже поздно… — Ничего подобного! — вскочил художник, резко прервав Ошибку. — Я ведь тебя люблю. Мне было сильно невыносимо жить без тебя.  — Прости, Кики, — разрушитель встал с дивана и обнял хранителя. — Прости, если сможешь.  — Конечно, я прощаю тебя, Оши. Но прошу, больше так не делай, — сквозь слёзы проговорил Чернильный. Градиент заметил, что кто-то уходит из дома. Посмотрев назад, он увидел, что это были Палетт, Гот и Блупринт. Похоже, они поняли, что сильно задержались у них и что их будут искать Дрим и Блу.  — Это многое объясняет, — разрушил тишину Пи. Все, кто остался дома, повернулись к нему. — Вот почему я не мог ничего создавать, а делал только наоборот. Это плохо?  — Нет, Сахарок, это не плохо. — сказал Инк.  — Кстати, на счёт ваших отношений, — неожиданно начал Глюк. Все на него уставились в ожидании вердикта. — Если так подумать, то я лично не против. Только есть одна просьба: предохраняйтесь.  — Эррор! — художник начал бить того по черепу, пока оба брата с удивлением и со смущением смотрели друг на друга. Такой просьбы никто из них не ожидал. — Ты с ума сошёл. Они же дети!  — А, по-моему, уже взрослые, — весело сказал разрушитель, защищаясь от ударов мужа. Но потом чернокостный быстро схватил его за руки, притянув к себе, и поцеловал. Дети отвернулись. Инк в ответ начал вырываться, но разрушитель крепко держал художника. Эррор разорвал поцелуй только тогда, когда хранитель перестал буянить. Отстранившись, Ошибка посмотрел в «лицо» мамаши. Инк надул залитые румянцем «щёки». Это выглядело очень мило, в особенности для разрушителя.  — Знаешь, я так скучал по тебе, — он поднял Инка на руки, как невесту. — Так что нам пора наверстать упущенное. — и понёс его в уже их общую комнату. — Эй! Тут дети. А ну живо отпустил меня! — кричал, понявший на что клонить Руру, художник, но Эррор на это даже не реагировал. Когда из родительской комнаты послышался первый стон, оба брата выбежали на улицу.

***

В семье Инка и Эррора всё очень быстро наладилось. Дети знакомились со своими родителями, которые их учили: Инк — Градиента, а Эррор — ПиДжи. Друзья и остальные сильно удивились тому, что братья — Грей и Папер — встречаются. Но скоро все стали спокойной на это реагировать. Джем успел познакомить Града со всеми его друзья. Когда у Кросса и Найтмера родился Инкибекс, то главной няней для него сделали Палетта. Да и сам Пал был не против, ведь скоро ему понадобится опыт родителя. А что на счёт Фреша.? К сожалению, никто не знал, что этот паразит, когда наедается, может пару часов иметь свои эмоции. И вот тогда он ощущает вину, ведь, чтобы наесться, ему нужно убивать. Этот ходячий светофор ещё долго не появлялся на глазах у остальных. Но у всех в будущем всё будет хорошо. Ведь так?