Собачья жизнь

      Я люблю чай. Я боготворю чай. Я не могу без чая. Я пью только чай. Чай бежит по моим венам. Я есть чай. Согласитесь, жизнь без чая ужасна, как впрочем и без уже ставшего мне привычным мира подполья. Но не о том сейчас идёт речь. Речь идёт о чае, который я пью прямо из заварочного чайника, без сахара, разбавленный водой, которая никак не меняет его алого цвета. По легенде, написанной на упаковке, он с гибискусом, но почему-то это не ощущается. Зато отчётливо чувствуется шиповник и яблоко.       В комнату, раздражённо фыркая, зашёл Миша. Он любит, когда его называют Майкл, и совсем не любит, когда я пью, как он выражается, вонючий чай. Парень распахнул дверцу холодильника и выудил из глубины стебель сельдерея, который он боготворит так же, как я боготворю чай. Я сделал глоток побольше, стараясь перебить столь ненавистный мне запах. Он подошёл ко мне и нагло сунул стебель прямо в лицо: – На, ешь. Я косо глянул на него. Дожили, теперь он меня сельдереем потчевать будет. -Сезон рукколы закрыт? - фыркнул я, отворачиваясь от столь ненавистного мне растения. С ним даже брокколи по термоядерности не сравнится. – Не хочешь? А что хочешь? – он невинно, совсем по-детски удивился, а потом не менее умильно улыбнулся. Ну скажите мне, как накачанный тридцатилетний мужик может так мило улыбаться? Но несмотря на всю его милоту, меня пробрал холодок. Я знал, что он сейчас скажет; я это чувствовал и не мог этому сопротивляться. – Чем тебя угостить, если не хочешь сельдерей... -на мгновение он задумался - А может хочешь сессию*? Выражение моего лица из брезгливого переменилось в измученное, и я промямлил: – А может не сегодня? – это была жалкая попытка сопротивления. – На колени, – он продолжал мило улыбаться, а я знал, что сейчас меня точно накажут.       Я глубоко вдохнул, возбуждение нарастало. С грохотом опустив многострадальный чайник, я встал со стула. Вызывающе глядя в глаза Мише (я его обычно так называл), опустился на колени, сцепив руки сзади в замок. Его улыбка вмиг стала дьявольским оскалом. Он наклонился, одевая на меня чёрный ошейник с шипами и цепью, вмиг оказавшийся у него в руках, вместо ветки сельдерея. Звон цепи оповестил об официальном начале сессии. Он слегка дёрнул "поводок", направляясь в его комнату, которую я видел лишь во время секса, и я покорно пополз за ним...

***

      Появился я в квартире давно. Два года назад, если быть точным. Ведь уже два года прошло с момента, как умерла моя мать. А если говорить точнее, её убили. Она была странной женщиной. В конце девяностых познакомилась с американцем, у них закрутился роман. Они ждали ребёнка, девочку. Он обещал жить вместе с маман и "дочкой" в маленьком доме у пруда, где-то в США. Но отец бросил её на восьмом месяце беременности, не выдержав её характера. А потом родился я.       Меня назвали Джессикой Бёрн. Фамилия мне досталась от отца, которого я никогда не видел и чьего имени я никогда не знал. А имя мне дала мать, которая даже после того, как он её бросил. продолжала жить мечтами и назвала меня именем, которое можно было бы дать американской девочке. Нда, моей маман совсем не повезло в жизни, особенно, не повезло умереть при таких обстоятельствах. Как-то раз мы с Мишей сидели у меня. В дверь позвонили, маман пошла открывать и напоролась на нож мишенного "другана", который (уж не осмелюсь догадываться откуда) прознал о местоположении Миши и пришёл трясти с него наркоту. За просто так конечно. В конечном счёте Миша его убил. Дело об этом происшествии закрыли, так как суд постановил, что наркодилер защищался, поэтому второго обвиняемого устранил. По идее, я должен был винить во всём случившемся Мишу, но он тут не при чём. Это я для себя решил сразу. После похорон я продал квартиру и перебрался к Мише. Он очень удивился такой, но был рад. Видимо, он и сам себя винил. Так мы и стали жить вместе.       А с Мишей я познакомился, когда ему было двадцать восемь, а мне семнадцать. Мы крепко дружили. Он иногда тусил у меня, а я - иногда у него. Маман была рада возможности сбагрить меня (кому-нибудь в мужья), поэтому она не препятствовала нашему общению. Даже иногда давала мне денег "на мороженку". Но только тратил я эти деньги совсем не по назначению...       Однажды мы тусили у Миши. Жил он один, поэтому мы могли спокойно закатать пати. Пригласили его друганов, принёсших алкоголь. И в ближайшее время мы совсем не скучали. Уже не помню, как именно это произошло, но Миша предложил мне попробовать травку. И я попробовал. Колбасило не по-детски: сидел ржал со всеми остальными, весело было, понравилось. Правда, потом блевал и пялил в стенку часа три, но сначала-то было весело, соответственно от предложений Миши подогнать ещё я не отказывался. Позже перешёл на наркотики посерьёзнее. Предпочтения в этом деле у меня были весьма странные. Я глотал поганки (псилоцин - сильный галлюциноген). Редко, правда, так как штырило меня с них нехило.

***

Голос Миши вырвал меня из ностальгии: - Я вот только одного не могу понять, ты в астрал от наркоты выходишь, или это у тебя фишка такая, настрой сбивать? Будишь тупить, заставлю тебя сельдерей сосать, и чай твой тебе тут не поможет.