Микула Селянинович и Стрибог

Решил как-то Стрибог, господин на земле человечьей, град свой построить. Нашел поле широкое да и опустился с небес своих, с вершин самых высоких гор. А град построить не может, ибо идет по полю пахарь — оратай. Оратай велик, росту богатырского. Края борозды его не видать. Кликал его Стрибог, кликал, да и не докричался. Решил башенку пока малую поставить посередь поля. Башенку малую до гор великих, из меди, золотом крытую. Упрется в неё пахарь-богатырь да и остановится. Прилетел на следующий день Стрибог на ветрах своих могучих, а башенки-то и нету. Удивился Стрибог, но силушку всю собрал и догнал-таки пахаря-оратая, докричался до него. — Кто ты будешь, добрый человек? Остановился пахарь, лицо лишь от ветров Стрибоговых прикрыл. — Микула Селянинович я, а кто ты будешь, что так невежливо мне ветрами в лицо дуешь, власа мне ими дергаешь? — Я Стрибог, ветров быстрых господин, небес властелин. Поставил тут я башенку малую до самых до высоких гор, медную да золотом лепо крытую. Не видал такую? — Не видал, Стрибог господин. Я как землицу пашу, так травинка какая под соху попадет — я за то у богов прощения попросил да далече иду. Улетел Стрибог на ветрах своих, разобиделся. На следующий день поднял башенку поболе. До небес до самых да железную да каленую. Уж теперь остановится пахарь да уступит ему поле! Прилетает на ветрах своих, а башни-то и нету! — Микула, — взвыл Стрибог ураганом, ветрами великими, — где башня моя?! Снова остановился пахарь, снова от ветра лицо прикрыл. Вздохнул горестно, посмотрел на Стрибога, как на дитя неразумное. — Пашу. Землицу. Вперед смотрю. Борозду кладу. Одуванчик какой попадет под соху — не замечу. У богов прощения попрошу — да и дальше иду. Разозлился Стрибог сверх меры. Прилетел в терем свой в небесах, на вершине самой высокой горы. И призвал к себе Финиста Ясного Сокола. Богатыря великого, что летает на крыльях железных и в машине чудной. Летает, дела вершает во славу Стрибога-господина. — Иди в чисто поле, где пахарь Микула Селянинович землю пашет. Убей его. Как велено, сделал Финист Сокол: слетел из терема Стрибогова да на крыльях, да железный и камнем полетел на буйну голову Микулы Селяниновича. Где падал Финист Ясный Сокол, там травы не росли, скотина не рожала и люди не жили, ибо место то становилось проклятым, мор насылало да хвори страшные. Уж упадет он на Микулу, так подкосятся ноженьки его, и не поднимется. А как косточки его в землю уйдут, так поставит Стрибог на месте том велик град. — Что же покоя нет мне, пахарю. То ветра в лицо, то комар в ухо! Пашет Микула одной рукой, второй же Финиста поймал да крепко держит. — Отпусти меня, все равно улечу. Не удержишь, не поймаешь, — закричал Финист. Рвется в небеса, крыльями сверкает, огнем пышет, криком ревет. Да Микула крепко держит, не шелохнется. Хоть и обжег ему Финист руку до боли. Наконец силы Стрибоговы в Финиста вошли, вырвался он из руки Микулы Селяниновича да и полетел в небеса. Да ужас его накрыл великий. Ибо сил он много взял, столько нужно не на горы взлететь, а к Солнышку вознестись. И сгореть там. Только распрощался Финист с жизнью, как грохот страшен услышал. Затряслась землица, застонала. То подпрыгнул Микула да поймал его, да снова принял в ладонь обожженную. Жизнь его глупую спас. И поклонился ему за то Финист до земли, и попросил прощения со всем уважением, и рассказал все как есть на духу. И попросил Микула Финиста позвать к нему Стрибога. Полетел Финист к господину своему, и ответ перед ним держал, и передал просьбу пахаря. И подивился Стрибог доброте великой Селяниновича, что Финиста спас от смерти лютой. Знали все боги, что люди простые Финистов не любят. Пришел Стрибог к Микуле в поле широкое, да и рассказал все как есть. — Не дам я тебе град да башни в поле моем строить, — ответил Микула Селянинович. — А ежели я бог и хочу этого? — Бог-то ты бог, а землица сия все же моя. Людям простым град твой без надобности, да и Финистам тоже. Им и в небесах хорошо. Вот как мудрости люд наберется, как поймут, как в небесах летать да на Солнышко не упасть, так и построишь град свой и башню до небес поднимешь. До того момента смертью мне не грози и труду простого человека не мешай. Хоть ты и бог. Или накажу, дело моё правое. И поклонились они друг другу, и распрощались с уважением. И приглашал с тех пор Микула Селянинович и Финиста, и Стрибога-господина к себе пива попивати да речами мудрыми потешиться. Да с уважением.