Put the pedal to the metal

Чонгук любит скорость. Он понял это еще в детские годы, когда ему подарили первый самокат и в первый же день он разбил коленки, влетев в соседскую ограду. Мама тогда жутко ругалась, обрабатывая ссадины и синяки, дула на ранки, спрашивая, где болит. Чонгук не понимал, чего она так переживает, ведь больно не было — хотелось быстрее. С годами ссадин становилось больше, а самокат сменил скейтборд и парк, где юноша проводил каждую свободную минуту. Друзья говорили, что у него прирожденный талант, раз он осилил трефлип и ноуслайд в первый же месяц нового увлечения. Увлечение, как оказалось, быстро наскучило. И тогда на смену скейтборду пришли ролики. Страсть к скорости с лихвой компенсировалась участием в роллер-дерби, а азарт подогревался заманчивым денежным призом. Легально ли это было? Не совсем, но Чонгуку было плевать. Именно в ранние 16 начались первые переломы. Заезды на дерби не всегда безопасны, особенно когда в игре нет правил и в ней участвует жадный до скорости андреналинщик. Кружок по спортивному бегу в старшей школе, заезды на роликах, пробежки по утрам в парке — Чонгук жил этим, дышал асфальтовой пылью, наслаждался утренним воздухом. Скорость манила его, а трасса была его вторым домом, он всегда рвался вперед, быстрее и быстрее, хотя, казалось бы — куда еще. Оказалось, что есть куда. И что ранее испытанное — далеко не предел. Так сказал Тэён, когда вправлял ему палец после очередного заезда. — Что, по-твоему, такое — настоящая скорость? — спросил он, потянувшись в сторону бутылочки с перекисью. Костяшки были содраны в кровь. Чонгук не любил такие вопросы, так как не знал ответа на них. Зато он был уверен, что парни из Тэгу, те, на крутых тачках, точно имеют полное представление. Тэён глубоко вздохнул, убирая вещи в спортивную сумку. Туда же отправились и испорченные ролики — уже третья пара за месяц. — В дерби мне не везет, — сказал Тэён без особого сожаления в голосе. Чонгук ухмыльнулся, потрепав друга здоровой рукой по розовым волосам. Тот лениво отмахнулся, промычав что-то на подобие «я твой хён, больше уважения». Младший всегда пропускал такие замечания мимо ушей. — Вот станешь большим мальчиком, покажу тебе, что такое крутые гонки и настоящая скорость. Может, даже дам погонять на своей тачке. Большим мальчиком Чонгук стал и Тэён сдержал обещание. Первая гонка изменила его жизнь, вторая принесла неплохой доход, третья — стала её смыслом. Когда он не в машине, весь мир будто замирал в ожидании, кто-то ставил его на паузу, ожидая, когда же Чонгук вновь сядет за руль, обхватит его руками, вдавит педаль газа в пол и нажмет манящую кнопку «пуск». Тэён считал, что Чонгук мог преуспеть во всем, за что бы он ни брался. Было не удивительно, что он довольно-таки быстро стал весьма хорош в том, к чему пылал неустанной страстью. И сейчас, после очередного заезда и выигрыша младшего, он спрашивает: — Ты ведь знаешь Джехёна? Чонгук хмурится. Конечно, он знает Джехёна. Как он может не знать, кто такой Джехён, когда почти каждый день, вот уже на протяжении четырех лет, он видит его пожирающий взгляд, направленный на Тэёни-хена? Но всё же кивает. Тэён не смотрит в глаза, вперившись немигающим взглядом в сторону бампера, где есть кусочек отлупившейся краски — последствие заезда, (самое безобидное, какое может быть, стоит заметить). — Вчера налетел на меня с криками из-за того, что я хорошенько приложился головой последний раз. Начали орать друг на друга. Я сказал, что сам сейчас приложу его головой об какую-нибудь твердую поверхность, а в итоге он приложил меня на диван в нашей гостиной…ну и… Чонгук впервые видит, как его хён краснеет. Ему вдруг становится смешно, легко и неловко одновременно. Смешно от того, что эти придурки так долго вальсировали вокруг своей нерушимой «дружбы». Легко от осознания, что Тэён, наконец-то, не хмурится при упоминании имени Джехён-хена, не закусывает губу, сжимая кулаки, не давит фальшивую улыбку. И так же Чонгуку неловко от того, что диван-то теперь придется заменить. Он улыбается, по привычке запуская пальцы в теперь уже вишневые пряди, а Тэён, по привычке, отмахивается. Только теперь вот он улыбается в ответ. Чонгук прочищает горло: — Я за вас, конечно, рад и все такое, но…в следующий раз попытайтесь дойти до комнаты, хорошо? Лицо Тэёна скрывается в ладонях. — Гуук, — мямлит он сквозь пальцы. — Чего? Я серьезно, вообще-то. Диван в зале. Там телевизор, пол холодный, а теперь еще и диван испорчен. Где мне сидеть? — На диване был чехол. — И теперь его придется менять. Угадай, кто будет это делать? — Почему я вообще с тобой съехался? — Потому что я не занимаюсь сексом со своим парнем на нашем диване. Тэён поднимает руки, капитулируя. — Я станцую стриптиз на столе, если у тебя вообще когда-то появится хоть кто-нибудь, ты же просто невозможен. — Не стоит разбрасываться словами, хён, — щурится Чонгук. Старший пихает его локтем в бок, запрокинув голову. Хрипловатый искренний смех разносится по пустой трассе, увлекаемый ветром. Чонгук любит такие вечера — он, его хён, пустая трасса и две банки пива на капоте. Юноша задумывается о том, что не имеет ни малейшего понятия, где бы он был сейчас без Ли Тэёна. Казалось бы, с такими увлечениями, но Тэён делает его лучше. Следил за успеваемостью по школьным временам. Предупреждает, если вдруг Чонгук перегибал палку в своей любви к скорости. Всегда стоит непоколебимой опорой для младшего. Если бы не он, Чонгук не набрал бы нужный балл для поступления в университет и не «прикрыл тылы», как любит говорить старший. У Чонгука теплеет в груди, и тут старший говорит: — Я ухожу из гонок. Младший переводит сконфуженный взгляд на друга. Тот пожимает плечами. — Я уже давно об этом думал, ты ведь знаешь, что гонки не являются моей страстью, — он говорит, и снова никакого сожаления в голосе, как когда-то давно, на трассе после дерби, лишь молчаливое извинение в легком похлопывании по плечу. — Это Джехён тебе запретил? — в голосе Чонгука неожиданно появляется раздражение, но Тэён лишь спокойно качает головой. — Просто понял, чего хочу от жизни. Как оказалось, для этого не обязательно куда-то гнаться на скорости 180 километров в час. Чонгук кивает. Он всегда знал, что Тэён уйдет, если вдруг Джехён ответит на его чувства. Тэён слишком заботливый, он не любит когда кто-то переживает за него, ему нравится беспокоиться и заботиться о других. По крайней мере, Чонгук рад, что старший сам принял это решение. — Без тебя будет скучно, — говорит он, смотря вдаль, туда, где трасса скрывается среди уличных огней города. Ли фыркает: — Уверен, что ты быстро привыкнешь. К тому же, машина теперь твоя, — он нежно похлопывает супру по ее металлическому боку. Чонгук вскидывает бровь: — Серьезно? Отдашь мне свою старушку? — Она уже давно твоя, — кивает головой Тэён, продолжая — К тому же, на чём же ещё тебе ехать на фестиваль? Младший закатывает глаза. — Я ещё не выиграл, чтобы ехать на фестиваль. — Ты выиграешь, — уверенно говорит Тэён, отхлебывая из банки. — Ты слишком высокого мнения обо мне, — отвечает Чонгук и берет в руки свою банку. Через неделю он побеждает в коллективном заезде.