Условие

Июль, 2000 Малфой-мэнор Драко неторопливо направлялся к своей спальне, слегка массируя свою шею. Лира была настоящим чудом, а не ребенком, но все равно тратила много его времени и сил. Позволив Гермионе поспать подольше, он самостоятельно покормил ее и погулял с ней. Конечно, Малфой мог приказать домовикам сделать все это, но ему хотелось как можно дольше быть с его маленькой дочерью. Лира и правда была удивительным ребенком: не закатывала истерик, не будила родителей по ночам и вообще старалась вести себя тихо, как будто боялась нарушить спокойную жизнь этого дома. Думая об этом, Драко покачал головой и улыбнулся. Нарцисса рассказывала, что сам он был очень беспокойным в детстве и плакал каждый раз, когда ему не уделяли внимание. С самого рождения ему хотелось быть центром вселенной, хотя бы родительской. Все-таки Лира больше пошла в Гермиону, чем в него. И Малфой совсем не был против этого. Ему было приятно находить всё новые черты внешности и характера Гермионы в их дочке. Подойдя к спальне, он тихо приоткрыл дверь. В последние несколько дней Гермиону преследовали ночные кошмары, которые не давали ей выспаться. Не хотелось нарушать ее хрупкий сон, но им скоро нужно будет начать собираться, а значит, пора будить ее. Зайдя в комнату, он обнаружил, что Гермиона все еще спит. Ее длинные вьющиеся волосы разбросаны по подушке, и лица за ними практически не видно. Казалось, что она так и не шевельнулась с его ухода. Медленно подходя к ней, боковым зрением Драко заметил, что один из ящиков комода приоткрыт. Малфой подошел к нему и задвинул ящик до конца. Видимо, домовые эльфы занимались уборкой и не заметили этого. Хотя он просил не заходить в хозяйскую спальню, пока Гермиона отдыхает. Нужно будет поговорить с ними. Но не сейчас. Вернувшись взглядом к своей жене, он еще раз улыбнулся. Она выглядела как ангел. Она и была ангелом. Со светлой душой и добрым сердцем. Наконец дойдя до кровати, он присел на краешек и убрал пряди волос с лица Гермионы. Она никак не отреагировала на это. Ее глаза были закрыты, а дыхание оставалось ровным. Наклонившись к ее лицу, Драко нежно провел носом вдоль ее щеки и слегка подул. Она чуть дернулась, но не проснулась. Улыбнувшись, он наклонился к ее уху и тихо прошептал: — Гермиона. Март, 2001 — Гермиона. Она открыла глаза и взглянула на Малфоя. После описания подготовки к побегу и его совершению, Гермиона на несколько минут замолчала. Ей было необходимо перевести дыхание. Все чувства и эмоции накалились, и только зелье сдерживало ее от эмоционального всплеска, но как же приятно рассказать обо всем, о чем ей запрещали даже думать. Как же сладко видеть ужас на лице ненавистного мучителя и его озарение, осознание того, что он сделал. И так давно она мечтала вот так все рассказать ему, о каждом этапе плана, совершенном проступке и о том, что она ощущала, когда мстила своим обидчикам. — Оказавшись на свободе, я первым делом отправилась к своему бывшему убежищу, — наконец продолжила она. — Забрав все вещи и деньги, я встретила арендодательницу в коридоре. Я была все еще под Оборотным, и она не узнала меня. Попав в клинику, я не смогла продлевать аренду жилья, и она сдала его другому человеку. Узнав, что меня якобы интересует съем жилья, она обрадовалась и сообщила, что уже несколько недель ищет жильца в свою квартиру и предложила сейчас же ее посмотреть. Это была прекрасная возможность, ведь я уже знала, что эта квартира мне понадобится, и я, применив магию, конечно, уговорила хозяйку студии вновь разрешить мне въехать в тот же миг. Мне же нужно было где-то спать. При всей этой суматохе я даже не подумала узнать адрес Донован. На следующий день «Дейзи» отправилась в клинику. Там я «узнала», что пропала пациентка, и меня начали расспрашивать о последних проведенных с ней часах. Я достаточно хорошо изучила Донован, чтобы правдоподобно сыграть ее и изобразить ужас от ситуации. Сделав вид, что чувствую свою вину за случившееся, я подписала заявление на увольнение. Все были так встревожены моей пропажей, что даже не обратили внимания на подпись. Так я освободилась и от ненужной работы, и узнала адрес своей бывшей сиделки, забрав себе ее документы. Уйдя оттуда, я начала быстро готовиться к новой жизни. Ведь мать Дейзи могла появиться в любой момент и понять, что я не ее дочь. Но и исчезать внезапно нельзя было, иначе начали бы искать и Донован, а мне этого не было нужно. Также я хотела быть поближе к расследованию своего же дела. Глупо, наверное, но есть в этом что-то забавное: наблюдать, как все ищут твоего убийцу, и даже участвовать в поисках. Но для начала мне нужно было изменить внешность. Лицо Гермионы Грейнджер знал каждый волшебник, и это было против меня. Я понимала, что нужно воспользоваться магловскими способами, ведь кто знает, может, в меня бы кинули Фините, или я могла попасть под Гибель воров. В общем, это оказалось совсем не сложно. Маглы, как и волшебницы, очень любят экспериментировать с внешностью и придумали множество способов изменяться до неузнаваемости. Я покрасила волосы и постригла челку, купила светлые линзы, полностью перекрывающие мой цвет глаз. Утюжком каждое утро выпрямляла волосы, а в салоне красоты мне изменили форму губ. Это было неприятно, но после брака с тобой показалось мелочью. Вопреки всеобщему мнению, с основами макияжа я давно уже была знакома, и корректировать форму глаз посредством косметики не составляло мне никакого труда. В общем, это не так сильно меняло меня, но весь образ состоял из мелочей. Самым сложным был нос. Его я изменила с помощью операции. Ринопластика, так ее называют маглы. Еще до госпитализации я нашла хорошего врача, а после пришла к нему, подчинила магией, чтобы он быстро внес меня в свое расписание и прооперировал. А как только я проснулась, сразу ушла из клиники. Процесс восстановления у маглов долгий, но у меня были зелья. Благодаря Костеросту все заняло всего несколько часов. Новый гардероб и каблуки завершили мой образ. После преображения я отправилась в Косой переулок и там встретила Беннета. Я сразу его узнала, видела на твоем слушании и рассмотрении дел нескольких других Пожирателей. Он хоть и неплохой мракоборец, но больше известен своим характером. Заметив, что он вошел в неприглядный бар, я последовала за ним. Узнав от бармена, что Беннет приходит туда каждый вечер, я решила, что он станет отличным путеводителем в Министерство. С такой рекомендацией меня легко возьмут, ведь на слушаниях я заметила, что он мнительный и постоянно настороже. Хотя, может, это война так на него повлияла? В любом случае, подлить ему зелье Григория, которое я выкрала из твоего тайника, на следующий день оказалось на удивление несложно, и уже через несколько минут мы были лучшими друзьями. У меня имелась заранее подготовленная легенда о магловской жизни, строгом отце и тяжелых отношениях. Знаешь, ведь про парня-то я и не солгала. Рассказывая о своем «бывшем», я описывала тебя. В общем, у нас легко завязалась беседа. Беннет сразу же открылся мне, рассказал, что корень его непростого характера лежит в детстве. Его, видите ли, частенько били старшие ребята, и теперь он, наслаждаясь властью, принижает других и никого к себе не подпускает. Я намекнула ему на то, что ищу работу, и Беннет сразу же предложил то, что мне и было нужно, — Министерство. Я знала, что он уже получил утром ложный донос на Долиша и никак не свяжет его со мной, поэтому не переживала по этому поводу. Не удивляйся, — Гермиона приложила палец к губам, стараясь сильно не улыбаться, наблюдая за мелкими проблесками эмоций на лице Драко. — Узнав, что в скором времени я смогу работать в Министерстве, я решила подкинуть донос раньше, пока обо мне никто не знает и ничего не заподозрит. Так что в тот день, когда мы познакомились, но несколькими часами ранее, Министр магии получил очень интересные бумаги, намекающие на связь Джона Долиша с пропавшими несовершеннолетними девушками. Это только усилило мое желание работать в Министерстве. Мне хотелось наблюдать за крахом карьеры Долиша. Пришлось быстро снять еще одно помещение, я ведь не могла указать свой реальный адрес в заявлении на работу. Хотя та небольшая квартирка, которая первой подвернулась мне, оказалась очень полезной, ведь уже в скором времени я привела в свое жилище Джона. Повезло, что расследование моей смерти не сразу начали, иначе я бы могла не успеть подготовиться, но мне больше нельзя было ждать. Пора было что-то делать и с Дейзи. Точнее, с ее трупом. Магия не давала телу разлагаться, и я спокойно трансгрессировала с ней в Лютный переулок. Ты понял, почему я выбрала именно эту улицу? Догадался о каждом из моих намеков? Я так забавлялась, когда мракоборцы гадали, чем же связаны все эти места. Жаль, я не видела твоей реакции, когда ты все понял. Хотела бы я увидеть твое лицо, когда ты осознал, на что намекает убийца. К подаче трупа я тоже готовилась: я заранее понемногу пускала себе кровь и сохраняла ее, а потом принимала крововосполняющее зелье, отрезала часть волос еще до покраски, а потом восстановила длину, прихватила из клиники ноготь, который потеряла во время борьбы с Донован. Ночью, пока никого не было рядом, я разбросала все это на том самом месте, где когда-то ты договорился с Руфусом обо мне. Я разлила кровь, а потом магией расчленила Дейзи. А после подожгла ее тело. Оно горело так красиво, и в тот момент я поняла, как сильно люблю огонь. Я всегда ладила с пламенем, но никогда не создавала настоящий с помощью магии, только волшебный, безопасный. Я так засмотрелась на прекрасное зрелище, что чуть было не попалась. Услышав чьи-то голоса, я трансгрессировала обратно в квартиру Дейзи. Я знала, что теперь, когда найдут ее тело, обязаны будут вызвать сиделку Гермионы, а значит, нужно быть готовой к этому и ждать официального приглашения в Министерство. Но перед этим я решила еще раз поиграть с огнем. Я ведь уже говорила, как именно решила отомстить? Месяцами я изучала всех вас, искала слабые стороны, читала каждую статью, посвященную кому-либо из вас, и следила за вами на разных мероприятиях. Я узнала о ваших самых дорогих и ценных вещах и людях, и этого мне было достаточно. Насладившись видом горящего тела, я захотела большего. И церковь Малдуна была отличным вариантом для этого. Сейчас я понимаю, что слишком торопилась. Месть — это блюдо, которое не просто так подается холодным. Нужно успеть тщательно подготовиться, но я не смогла. Жажда мести и огонь охватили меня изнутри. Я была голодна и мечтала утолить этот голод. Я трансгрессировала максимально близко к церкви Малдуна, местоположение которой нашла в «Достопримечательностях исторического волшебства», а после сожгла ее. Адское пламя. Я подготовилась и знала, что одна из древнейших церквей не пострадает от обычного огня, и я, заранее наложив магическую ограду вокруг нее, зажгла огонь внутри. Эх, — в глазах Гермионы бушевали счастливые огоньки, как будто пламя, о котором она говорила, все еще пылало внутри нее. — Церковь горела не хуже Донован. Это зрелище завораживало. Я надеялась, что в душе Малдуна будет бушевать такой же огонь и что пламя выжжет из него все самое дорогое. Как же я этого хотела! Я не понимала, как мог такой святой человек так со мной поступить. Все знают Малдуна, его принципы и уважение к традициям, и как же он мог так согрешить? Он же понимал, что я под Империусом! Я видела сомнение в его глазах и голосе, но деньги совратили и его. Так легко отказаться от своих убеждений за мешочек галлеонов. До чего же люди меркантильные! Но сейчас не об этом, — она несколько раз щелкнула пальцами, как будто пыталась вспомнить, на чем остановилась. — На следующий день я отправилась на работу. Я хотела присутствовать в Министерстве, чтобы быть ближе к расследованию, но даже понятия не имела, что смогу подойти к нему настолько близко. Кто ж знал, что Особый отдел приставят к этому делу? Мне невероятно повезло, и Беннет предложил мне стать их стажером, ведь он думал, что я просто обожаю криминальную психологию. Ну разве можно было отказаться от такой возможности? «Познакомившись» с Асторией, мы начали готовиться к указаниям начальства. Конечно, больше всего я переживала, узнают ли меня Гарри или Рон, но и Астория была знакома со мной до преображения. Однако мне повезло. Не знаю, потому ли это, что мы никогда близко не общались, или она так переживала из-за нового назначения, но Гринграсс не признала меня. Вообще, Астория мне нравится, — вдруг призналась Гермиона. — Ее ведь пригласили в ЦРП? Я заплатила немалую сумму, чтобы они засунули свои взгляды на ее чистоту крови куда подальше и приняли ее туда, где она изначально мечтала работать. И я надеюсь, что с Роном у нее все сложится. Пусть она будет счастлива. Хоть кто-то ведь должен? Кстати о Роне. Они с Гарри даже не взглянули на меня в первый день на работе. С одной стороны, это меня радовало, но с другой — лишь оттягивало неизбежное. Они должны были обратить на меня внимание и узнать или не узнать. Вечером того же дня в квартиру Донован пришло письмо с просьбой прийти в Министерство. Ох, мой страх и азарт одновременно зажглись с новой силой. Мне хотелось и не хотелось идти и продолжать весь этот спектакль. Я разрывалась между противоположными мыслями, но все равно знала, что должна это сделать. Я всегда доводила свои идеи до конца, и это не было исключением. Я взяла Оборотное зелье с собой, чтобы стать Дейзи уже в Министерстве. Не хотелось опаздывать на работу в первые же дни, так что я прошла дежурного, встретилась с Беннетом, еще раз поблагодарив за назначение и отошла в туалет для обращения. Выйдя из кабинки под чужим обличьем, я еще раз перед зеркалом несколько раз повторила имя Донован и прорепетировала приветствие. В тот момент в женский туалет зашел Вард. Видимо, ошибся дверью. Извинившись, он вышел прочь, а я осталась стоять перед «своим» отражением, и во мне снова начала расти злость. Злость на тебя, на Долиша, на Гарри с Роном и остальных. Я думала, что из-за всех вас мне приходится пробираться в Министерство под Оборотным, изменять внешность, рисковать жизнью, тогда как вы просто живете. Особенно ты. Конечно, ты переживал по поводу смерти жены, но разве эти страдания можно сравнить с моими? И раз уж я решила не торопиться с тобой (о да, насчет тебя у меня были самые долгоиграющие и жестокие планы), то мне хотелось, чтобы ты лишний раз понервничал. Так что я решила начать уже в тот же день и сразу, как приду на рабочее место, отправить тебе записку. Скажи, ты испугался тогда? — «Признайся»? — догадался Драко, и Гермиона едва заметно кивнула. — Я больше был озадачен этим посланием. Сначала я решил, что кто-то обвиняет меня в твоей смерти и не сильно переживал. А вот потом… Зачем ты отправила именно такое послание? Я же не мог рассказать никому о нашем браке. — Ты мог бы признаться в использовании Непростительного, — объяснила она. — А-а, — понял Малфой. — Но что бы это изменило? Ты бы все равно продолжила мстить, ведь так? Да и не оставил бы я Лиру без обоих родителей. — Я знала, что ты не признаешься, — вздохнула Гермиона. — Понимала это, но все равно хотела поиграть с тобой. Испугать, заманить в ловушку и не знаю что еще. Мне просто хотелось твоего страха, паники, отчаяния. Хотя, если бы ты признался, то, возможно, я бы не стала мстить тебе. Возможно! Ведь тебя бы и так наказали. Но, в любом случае, ты этого не сделал. Ты продолжил жить на свободе, окруженный любящей семьей, когда мне приходилось прятаться, хоть и у всех на виду. Будучи Донован, я встретилась на этаже с Дженкинсом, и мы пошли к Гарри для дачи показаний. Я была так рада увидеть старого друга, но также злилась на него. Он не верил мне, когда я говорила о слежке, не поддержал после замужества и не заметил, что я под Империусом. Я рассказала ему все, что он хотел услышать. Конечно, я не знала всего о жизни Дейзи, поэтому Гарри потом долго пытался понять, почему Донован солгала о своей школе, но это сыграло мне на руку. Он решил, что Дейзи что-то скрывает, и возможно, именно она убийца. Изображать Донован оказалось совсем не сложно. Она была излишне милой с перспективными мужчинами и постоянно с ними флиртовала. Двуличная мразь, — выплюнула Гермиона. — Она заслужила то, что с ней стало. Время действия зелья заканчивалось, и я побежала искать тихое место, где никто бы не заметил моего обращения, как передо мной резко открылась дверь, и Джон Долиш практически снес меня. Я думала, что почувствовала злость, когда увидела Гарри, но это было не так. Настоящий гнев я испытала при виде этого «защитника» народа и героя войны. Я должна была пойти на рабочее место, но вместо этого неосознанно пошла за ним. Я хотела подождать с убийством. Конечно, я знала, что в конце концов он умрет. У меня не было цели сажать кого-либо из вас в тюрьму, нет, я хотела крови, но не сразу. Для начала вы все должны были страдать, но эмоции вновь взяли верх надо мной. Не знаю, как обучают мракоборцев, но что Беннета не составило труда опоить, что Долиша — обезвредить. Переместив бессознательное тело в квартиру, я начала мстить. Видел бы ты его лицо, когда он догадался, кто находится перед ним. О-о, я наслаждалась его криками, мольбами о прощении, фразами о «великом благе» и «жертве во имя мира». Мерлин, я никогда не думала, что буду получать удовольствие от чьих-либо криков. Но это была самая прекрасная музыка в моей жизни. В какой-то момент он попытался обмануть меня, обещал все исправить, рассказать миру правду, предъявив мракоборцам контракт, который он спрятал в Отделе Тайн, но ведь ничего уже нельзя было исправить, да и не это было мне нужно. Я дала ему нож и приказала отрезать себе его лживый язык. Незабываемо, — облизнула губы Гермиона. — Это было красиво и незабываемо. После этого я убила его и сожгла. Сделала с ним все, что и с Донован, чтобы эти два убийства связали, и вернулась на работу. Я и так потеряла слишком много времени. — Как ты могла все это сделать? — Драко нервно потер лоб, думая, является ли его заторможенное состояние последствием принятого зелья или он просто находился в шоке от навалившейся информации. — Я же говорила, что ты сам создал меня такую. — Я не про то, — попытался прийти в себя Малфой. — Как ты успела все это сделать? У тебя было чуть больше недели, а ты изменила внешность, устроилась в Министерство, сожгла церковь и несколько людей и много чего еще. — Я давно все это планировала, — разъяснила Гермиона, а потом вновь рассмеялась. — Нет, все-таки ты не понимаешь, как потрясающе все это тебе рассказывать, объяснять, видеть твою реакцию на мои слова. Только ради этого стоило все это затевать. Теперь я понимаю слова Целителя Ума о важности высказать все в лицо. Жаль, что ты не давал мне этой возможности раньше. Конечно, часть планов сместились по времени, но все равно все давно было продумано. Я и так собиралась сжечь церковь, но думала подождать с этим. Ведь Малдун был третьим в моем списке, но огонь распалил меня, привлек и одурманил. Мне хотелось еще, но я знала, что я не готова сжечь мэнор. К нему было проще подобраться, но слишком много хлопот ждало бы меня внутри замка, а до церкви сложнее было добраться, зато там точно никто не находился в столь ранний час, да и потренироваться в Адском пламени было нужно. Ведь моей основной целью был ты. Остальные так, пешки, пробный материал. В любом случае, как бы ни сдвинулись мои планы, действия не менялись, лишь их последовательность. Да, все происходило слишком быстро, и не раз мне казалось, что я на чем-нибудь проколюсь, меня раскроют и отправят в Азкабан, но я хотела крови. И я ее получила. И ни о чем не жалею, — призналась она. — Страх быть неотмщенной казался сильнее, чем быть раскрытой. Ведь работать с Гарри и Роном было очень рискованно, но они не узнали меня, — вновь фыркнула Гермиона. — Я вернулась на работу и меня сразу отправили за Гарри, сообщить об экстренном собрании. Собравшись с силами, я постучалась к нему в кабинет и вошла. Он не узнал меня, представляешь? Семь лет дружбы, а он ничего и не заподозрил. Хотя, о чем я говорю? Я уже упоминала его наблюдательность по отношению к близким. Волдеморта-то он чувствовал, предугадывал его планы и шаги, а на друзьях его чуйка отключалась. И я расслабилась. Наверное, даже слишком, но это было уже не так важно. Меня не узнал лучший друг, а значит, и никто не увидит во мне Гермиону Грейнджер. На следующий день после того, как нашли Долиша, а точнее то, что от него осталось, я решила пробраться в Отдел Тайн и забрать нужные мне документы. У меня было все для этого: Оборотное и волосы Долиша. Во избежание неприятных ситуаций я сообщила Корнеру, что Джон пришел за своими вещами, и Алекс, никогда особо не любивший Долиша, ушел с этажа. Я сказала всем, что отправляюсь к магловским мракоборцам, а сама снова приняла Оборотное, став Джоном, забрала его вещи из кабинета, чтобы не вызвать подозрений, а после отправилась в Отдел Тайн. Не сказала бы, что это было очень затруднительно. До них еще не дошли вести о его отстранении, и меня спокойно пропустили внутрь, а куда идти я и так знала. Сложнее было отвязаться от Гарри, который решил на прощание поболтать с «Долишем». Изучив спокойно договор, я решила отложить его до нужных времен и перейти к следующему в списке — Малдуну. Я планировала «навестить» того в выходной, но мне чуть было не помешал случай, а точнее, Джинни. Она пришла к Гарри на работу и что-то заподозрила. Знаешь, ведь Джинни была очень умной. Ее всегда недооценивали: сначала братья, потом Гарри, а не стоило. Понимая, какая мысль промелькнула в ее голове, я решила зайти к ней домой в свой обеденный перерыв. Это было моей ошибкой, — впервые за весь разговор в глазах Гермионы промелькнула боль и, как показалось Драко, слезы. — Я не хотела этого делать. Это все ты, — она указала на него пальцем. — Если бы не ты, мне бы не пришлось создавать крестраж. Моя душа была осквернена. Я думала, что та частичка души, что я оторвала от себя, просто исчезла, пропала, ведь я не направляла ее ни в какой предмет, но я ошибалась. Я сама не заметила, что осколок души сам притянулся к моему обручальному кольцу и вошел в него. Может, магия привлекла осколок, я не знаю, но как оказалось, душа моя почернела, темная магия сделала свое дело и та частичка души, что хранилась в кольце начала нашептывать мне злые мысли. Но тогда я этого еще не знала. Трансгрессировав к дому Гарри и Джинни, адрес которого найти было несложно, я постучалась, и Джинни впустила меня. Если до этого у нее и были сомнения, то мой приход окончательно убедил ее в том, кто я на самом деле. Она сказала, что, хоть я и выглядела по-другому, она узнала мой голос. Меня это испугало, ведь я старалась изменить его, но видимо, этого оказалось недостаточно. Слава Мерлину, кроме Джинни, никто ничего не заметил. Думаю, тут сыграло роль наше близкое общение в последний год в Хогвартсе, раз она даже спустя столько времени смогла узнать меня. Я начала убеждать ее не говорить обо мне никому, но в душе понимала, что она не смогла бы хранить такое в тайне от Гарри. Да и узнав о смертях, она бы тоже не стала молчать. Я испугалась, когда она начала обвинять меня в инсценировке смерти, в том, что они с ребятами так переживали, страдали, а я не могла объяснить причин, почему сделала это. Я пыталась, нервничала, еще и кольцо начало нашептывать мне мысли о том, что Джинни меня выдаст, что она разрушит все мои планы и что от нее нужно избавиться. Я пыталась не слушать крестраж, но не могла. Я не носила кольцо на пальце, но оно висело на цепочке на шее. Я хотела подбросить его мракоборцам, но все не было времени, а на руке его бы заметили. Мне нужно было торопиться, так как в Министерстве меня ждала Астория, а Джинни все не хотела понимать меня. И я вновь не сдержалась. Я убила ее, — из глаз Гермионы потекли слезы, но она как будто не замечала их. — Я не хотела этого. Джинни не была ни в чем виновата. Она просто узнала меня, но уже ничего нельзя было исправить. Меня охватила паника. Я не знала что делать. Так не должно было быть. Я быстро трансгрессировала к Министерству и направилась на встречу, параллельно пытаясь придумать, что делать с Джинни. Гарри до вечера не должен был появиться дома, а значит, у меня было время. Меня начало трясти. Последние дни были просто перегружены. Я не собиралась так быстро начинать мстить, все должно было происходить поэтапно, а за несколько недель я убила столько людей, не считая всего остального, что мое тело и разум просто не выдерживали нагрузок. Сняв крестраж с шеи, я направилась на встречу. Во время беседы мне стало хуже. Астория предложила зайти к колдомедику, и это стало моим спасением. Целитель отправил меня домой, и я смогла избавиться и от тела Джинни, и от следов постороннего человека у нее дома, а после, закончив там, я отправилась к Малдуну. С ним разобраться было проще всего. Он хоть и владел старинными заклинаниями, в боевой магии был полнейшим нулем. У меня практически не было времени пытать его, но этого и не требовалось: Малдун сам себя разрушил. Сожжение любимой церкви сильно подкосило старика. С ним я расправилась очень быстро, а после подбросила тело в бывший кабинет Долиша. В тот самый, где когда-то был проведен запрещенный обряд. Отправив предупреждающее письмо помощнику Малдуна, я отключилась. Представляешь? Почти сутки я была без сознания. Видимо такая нагрузка сильно подкосила мое здоровье. Но мне было все равно. Я наслаждалась местью и справедливостью. Очнувшись, первым делом я решила уничтожить крестраж. Он не был мне нужен, он заставил меня убить лучшую подругу. Налив в бокал яд василиска, также выкраденный из твоих личных запасов, я кинула туда кольцо. Темная магия сопротивлялась яду, и я решила, что крестраж уничтожен. Не беспокоясь больше о кольце, я снова надела его на шею, ведь на его счет у меня были еще планы. А через несколько дней все узнали о пропаже Джинни. Конечно, я понимала, что такое нельзя будет скрывать вечно, но я отсрочила этот момент как только могла. Я написала письмо с просьбой об увольнении от ее лица, забрала с собой ее вещи, собранные для командировки, и убрала следы своего пребывания. Вскоре после этого я подбросила в ее вещи свое платье и копии писем. Хорошо, что у меня отличная память, и я смогла практически точно повторить содержание тех посланий, что так и не дошли до Гарри. — Но зачем ты это сделала? Ведь, если ты хотела, чтобы все догадались, что произошло, то это наоборот сбило бы всех, — заметил Драко. — Считай, что это была моя личная маленькая месть, — чуть призадумавшись, ответила Гермиона. — Гарри, наконец, получил мои письма и осознал, что я была права. За мной следили, а он ничего не сделал в мою защиту. Правда, одно письмо я не восстанавливала по памяти, а просто придумала. Самое отчаянное, переполненное болью. Я надеялась, что он почувствует угрызения совести. — Ты специально чуть изменила почерк? — осведомился Малфой, вспомнив, что именно это больше всего его смущало в тех письмах. — Что? — не поняла она. — Почерк, — повторил Драко. — Он был немного другим. Более дерзким что ли. — Я не заметила, — призналась Гермиона. — Я слышала, что в почерке проявляется характер, но не знаю, меняется ли он. Да это и не важно, — махнула рукой она и продолжила рассказ: — После проникновения в Министерство они усилили защиту. Именно тогда я поняла, что не прогадала, когда выбрала магловскую маскировку. Гибель воров не рассекретила меня, хотя я и испугалась, когда Гарри решил высушить меня магическим образом, ведь тогда бы мои волосы могли меня выдать. Для того, чтобы этого не произошло, мне пришлось поэкспериментировать с магловским устройством для выпрямления волос и использовать его уже в Министерстве после проверки Гибелью воров. В общем, пока мои дела шли хорошо, я не собиралась останавливаться. Когда Гарри отстранили от работы, нам сообщили, что ты с ним прибудешь в Хогвартс, а значит, Малфой-мэнор останется без хозяина. Спровадив Нарциссу с Лирой (ведь на девочку у меня были еще долгоиграющие планы), я вернулась «домой», — на ее лице вновь расцвела безумная улыбка. — Впервые я была счастлива оказаться там, ведь повод был прекрасным — месть. Конечно, Саурон сразу почувствовал вторжение на территорию, хоть я и была хозяйкой. Я оглушила его и оставила на улице, чтобы после он наблюдал за тем, как красиво горит доверенное ему здание. Он также заслуживал моей мести, как и ты. Этот мерзкий домовик ни капли не упрощал мою семейную жизнь, оскорбляя при любой возможности. Он тоже должен был понести наказание. Я не собиралась трогать остальных эльфов, но именно тогда я осознала, что не уничтожила крестраж, а только слегка «помучила». Он стал нашептывать мне, что все эльфы знали о том, что ты сделал. Они видели, как я страдала, они могли бы помочь мне, но ничего не сделали. Они заслужили смерть! По крайней мере, в тот момент я так считала. Но после того, как все произошло, я осознала весь ужас. Крестраж был еще живым, и его нужно было уничтожить. Это не было сложно, учитывая, что твои запасы яда василиска восполнились, а найти кинжал гоблинской работы не составило труда. Я не хотела уничтожать кольцо в Адском пламени, ведь оно мне еще было нужно. Но главное, что я все-таки сделала это, и на этот раз я была уверена, что крестраж уничтожен. А после я принялась за уничтожение моего личного Азкабана. Ты не представляешь, каким удовольствием было сжигать нашу спальню, выкинуть в окно любимую вазу Люциуса и уничтожить сад Нарциссы. Конечно, перед всем этим я еще и обокрала тебя. Ведь мне нужны были деньги для безбедного существования. Забрав из дома Живоглота, я оставила замок догорать. Я знала, что огонь не удастся потушить, поэтому даже не переживала по этому поводу. Больше меня беспокоил Живоглот: он перестал меня воспринимать своей хозяйкой. Огрызался, царапался и не давался на руки. Я поняла, что он почувствовал мои изменения и не принял их, поэтому я отпустила его на волю, решив, что он сам найдет себе новый дом. — Он пришел на Гриммо, — сказал Драко. — Я знаю, — кивнула Гермиона. — Я видела его шерсть, когда приходила к Гарри. Все-таки Живоглот очень умный кот. Он выбрал себе нового хозяина, а точнее, хозяйку. После пожара я отправилась на работу и там заменила щепки палочки Малдуна на кольцо. Я не хотела, чтобы его сразу опознали, а дело двигалось быстро. Да и от кольца пора было избавляться, слишком много бед оно мне доставило. Я подкидывала мракоборцам улики, подсказывающие, где искать ответы, но они не понимали. Ведь все, абсолютно все указывало на тебя! Но они были слепы. Они не заметили, как враг внедрился к ним и уничтожал каждого, кто был ему неугоден. Мне не составило труда убить Саурона, после того, как он помучился. Разве сложно слегка смазать кружку ядом, который я украла у тебя же? И как же сладок был момент, когда Дженкинс принес это маленькое тельце в Министерство, заодно сообщив, где ты теперь живешь. К сожалению, тогда я не могла в полную силу насладиться моментом, ведь Корнер попросил меня отправиться вместе с ним за телом Джинни. Я специально оставила ее в том центре, чтобы ты потом узнал обо всем, что я испытывала. Пришлось отрезать ей кисть, чтобы сразу было ясно, кем является жертва. Это было ужасно. Крестраж больше не владел мной, и я осознавала весь ужас совершенного мной убийства. Только этого убийства, — уточнила она. — Джинни не должна была умереть. Конечно, она тоже была виновата, но не в той степени, как ты. Я не хотела туда идти, но не могла отказать Корнеру. Это выглядело бы подозрительно. Увидев все в том же виде, в котором я и оставила Джинни, мне стало еще хуже. А на утро, узнав, что ты собираешься явиться в Министерство, я запаниковала. Я понимала, что ты можешь узнать меня. Гарри с Роном были глупы и ненаблюдательны, но не ты. Ты месяцами следил за мной, изучал, а значит, мог и узнать. И тут на помощь мне пришел тот самый яд, которым я убила Саурона. Добавив яд в чай, чтобы перевести подозрения на Варда, второго стажера, я сделала вид, что сама собираюсь выпить его. Беннет сыграл в героя и спас меня, — Гермиону передернуло. — Знаешь, я совсем не рада, что в тот день именно Беннет встретился мне по пути. Как же он меня бесил. Я много раз пожалела, что выбрала его, хотя он и оказался очень полезным. Он был так горд тем, что спас меня, аж противно вспоминать. Хотя его «спасение» было мне на пользу — меня отправили домой. Конечно, я не послушалась начальство. Вырубив Варда, чтобы его поискали некоторое время, я отправилась к Гринграссам, оставлять «любовное» послание тебе. Приняв облик Долиша, я оставила тебе подарочек на кровати, а Лиру — в ванне, как напоминание о том, что однажды случилось и может еще раз произойти. Я переживала, что кто-нибудь из их домовиков почувствует вторжение, но мне повезло, и я осталась незамеченной. — Это не так, — покачал головой Драко. — Кесси, эльфийка Гринграссов, ощутила тебя и сообщила Дафне. Но та в своем страстном желании отомстить мне приказала никому об этом не рассказывать. — Значит, мне улыбнулся Феликс Фелицис, — хмыкнула Гермиона. — Заметь, как много девушек мечтают тебе отомстить. — Но как ты проникла внутрь? — удивился Малфой. — Малфой-мэнор впустил тебя как хозяйку, но на дом Гринграссов было наложено не меньше защитных заклинаний. — Наблюдение, — легонько махнула рукой она. — Я изучала твое семейное древо не просто так. Я искала на нем ответы, но не нашла. Поэтому однажды, на приеме Гринграссов, я сбежала от тебя и изучала их древо. У них на полотне были обозначены несколько разводов, но это ничем мне не помогло. Однако, прячась от тебя, я увидела, как из потайного хода вышел отец Астории и Дафны. Я изучила проход и решила, что когда-нибудь он может мне пригодиться. Как оказалось, я была права. — Тебе просто повезло. — Мне очень часто просто везло, но я считаю, что это не просто везение, а знаки. Так и должно было произойти, я обязана была отомстить. Ты не представляешь, как много было удачных совпадений. Когда Гарри после длительного отсутствия нашел меня, я чуть ли не запрыгала от счастья. На тот момент подходило время моей мести Дженкинсу, а значит, ты был следующим. Но ты так и не знал еще про Малдуна и о мотивах убийств. Я дала Гарри чуть больше информации, чем знали мракоборцы, чтобы он передал ее тебе. Я понимала, что ты, скорее всего, живешь на Гриммо, ведь только там было достаточно безопасно, я рассказала Гарри о деле Долиша и о своих родителях. После того, как он ушел, я решила вновь приняться за дело, слишком долго я бездействовала. Отправив интересные данные «Ежедневному Пророку», я избавилась от своей палочки и палочки Малдуна. Расследование не двигалось, а все это заново его активизировало. Миру пора было узнать личность неизвестной жертвы. Это сработало. Корнер начал подозревать всех, но на меня пока не обращал пристального внимания. Я была таким хорошим сотрудником, что он предложил мне постоянную работу. Я не знала, как ему отказать, ведь мое нежелание там остаться было бы подозрительным, а я сама пришла к ним на работу, поэтому я просто оттягивала момент. Учитывая ажиотаж вокруг статьи, Корнер ненадолго отстал от меня. Узнав от Астории, что ты собираешься к Малдуну, я поняла, что это прекрасная возможность навестить Гарри и передать ему информацию, которую он просил. Я скопировала у Корнера нужные записи и поговорила с Кингсли. Правда, я это сделала не для Гарри, а для себя. Мне было интересно, знал ли Министр правду о твоей договоренности со Скримджером и Долишем. По нашему разговору я поняла, что он очень хорошо ко мне относился и вряд ли поступил бы так со мной. Также, просмотрев списки посещений, я обнаружила твое имя рядом со своим. — Зачем ты вообще просматривала их? — Мне нужно было удостовериться, что мое имя точно там было. Что Долиш не стер все следы моего пребывания в Министерстве в тот день. Увидев, что ты зашел внутрь сразу после меня, я поняла, что обязана рассказать об этом Гарри. Я понимала, что ты как всегда отвертишься, что-нибудь придумаешь, но постепенно Гарри догадался бы, что что-то не так. По крайней мере, я на это надеялась. Отправившись к нему, я передала всю информацию и узнала обо всем, что было ему известно. Заметив в доме рыжую шерсть, я поняла, что мои догадки о твоем проживании на Гриммо оказались верны. Гарри показал мне книги, фотографии, письма и палочку, которую я отправила ему. Взяв ее в руки, я случайно чуть было не разрушила гостиную. Забавно, не правда ли? — усмехнулась Гермиона. — Моя собственная палочка больше не слушалась, видимо, отказываясь теперь принимать меня, тогда как палочка Донован с первого момента легко подчинилась мне, но я не сильно переживала по этому поводу: у меня была новая, которая верно служила мне. — Но зачем ты отправила ее Поттеру? Как это вписывалось в твою картину мести? — Никак, — пожала плечами она. — Она просто была мне больше не нужна. Палочка была лишним напоминанием о той, кем я больше не являлась. Хотя я надеялась, что Гарри, наконец, поймет, что главной во всей этой истории являюсь я. Все ведь на это указывало, но никто ничего не понял. И мне было обидно. Даже после смерти меня не замечали. Но я проглотила обиду и продолжила мстить. Следующим в моем списке был Дженкинс. Разрушение дела его жизни заняло у меня больше всего времени. Не так уж сложно было добавить запрещенные зелья в перечень его лекарств, но этот обман быстро вычислили. Тогда мне помогла статья, которая была выпущена не только для активизации расследования, но и для уничтожения госпиталя, ведь кто захочет лечиться там, где убивают пациентов? Когда карьера Дженкинса была окончательно разрушена, я написала ему письмо от лица Корнера с просьбой о встрече. Конечно, Алекс ни о чем не подозревал. Встретившись с Дженкинсом перед входом в Министерство, я оглушила его и отправилась с ним в клинику. Там я с особым наслаждением избавилась от него. Немного жаль, что он страдал не так долго, как хотелось, ведь его я хотела пытать куда дольше. Он изначально знал, что ты со мной делаешь, и никак не попытался помочь. Дженкинс постоянно находился рядом с нами, и я замечала его сочувствующие взгляды, после которых мне хотелось отмыться не меньше, чем после ночей с тобой. Но ничего нельзя было поделать. Я торопилась, и пришлось быстро с ним кончать. Я не успела полностью избавиться от тела, потому что торопилась на экзамен по трансгрессии, ведь я всем говорила, что не владею ей. Я не знала, что Астория придет и случайно выдаст остальным, что Дженкинс собирался в Министерство. В тот же день произошел конфуз с бальзамом Григория. Треверс случайно съела пончик с зельем, который предназначался Беннету. Я понимала, что такое резкое изменение отношения Аманды ко мне не останется без внимания, а значит, мне пора было исчезнуть. В общем-то, я уже отомстила всем, кроме тебя, и находиться в Министерстве мне уже не было необходимо, хоть и было бы обидно не следить за делом до самого конца. Из-за привыкания Беннета к зелью, мне приходилось подливать его ежедневно в кофе и срочно искать выход из положения, когда его порцию принял другой человек. За то время, пока шло следствие, я успела приготовить новые порции улучшенного Оборотного, ведь украденные запасы успели закончиться. Перевоплощаясь в других людей, я сдала украденные вещи в ломбард для получения наличных денег. А после я выкрала из кабинета Корнера все улики и документы, которые сама предложила хранить там, оставила твою палочку, которой ты держал меня под Империусом и которой я убила Дженкинса и навсегда покинула Министерство, — закончила Гермиона. Она глубоко вздохнула, ведь этот рассказ отнял у нее много сил, а во рту пересохло от длительного повествования. — Но ведь это не все, — снова привлек ее внимание Драко. — Ты не рассказала о главном. О Нарциссе. — О Нарциссе, — протяжно повторила она. — Я не собиралась ее убивать, моей целью была Лира. — Ты хотела убить родную дочь? — только принятое зелье удерживало Малфоя от нервного срыва. — Она никогда не была моей дочерью. Она только твоя! — огрызнулась Гермиона. — По моему изначальному плану, я хотела подождать несколько лет, а потом выкрасть ее и продать на растерзание всяким извращенцам. — Что?! — не мог поверить в это Драко. — Лиру?! Она же всего лишь ребенок! — А кем была я? — вскрикнула Гермиона. — Я была таким же ребенком, — она ударила себя в грудь, — когда ты похитил меня и насиловал! Чем я отличаюсь от твоей драгоценной Лиры? — Я ведь любил тебя! Я старался не причинять тебе боли, — оправдывался Малфой. — О да, от этого мне должно стать легче, — фыркнула она. — Я не заслужила этого! Ты просто купил меня. И ведь заплатил невысокую цену за это. Насколько я помню, информация, которую ты предоставлял Министерству, не была такой уж важной. Ты обесценил меня, сделав своей вещью. И я хотела мести. Я хотела лишить тебя самого дорогого и сделала бы это, если бы не Нарцисса. — Ты сумасшедшая, — прошептал Драко, но Гермиона услышала и громко рассмеялась. — И это говоришь мне ты??? — отсмеявшись, спросила она. — Ты, который искренне верил, что, насилуя девушку, сможешь влюбить ее в себя? Все же твоя мать была куда догадливее тебя. Нарцисса была умной женщиной. Она понимала, что я не люблю тебя, когда остальные даже не догадывались об этом. Когда ты сообщил ей о том, что сделал, она сразу догадалась, кто скрывается за личиной Кэтрин. — Но как? — не унимался Малфой. Гермиона месяцами обманывала кучу народа, а его мать просто взяла и обо всем догадалась? — Ты поведал ей о том, что чувствовал, когда я «умерла», — объяснила Гермиона. — В ее семье многие заключали Священный брак и, конечно, один из супругов умирал раньше. Бабушка Нарциссы рассказывала ей, что она чувствовала, когда погиб ее супруг. Сравнив ее ощущения и твои, Нарцисса догадалась: то, что ты ощутил, было не моей смертью, а чем-то иным. И так она узнала, что я жива. Понимая, кто будет моей последней жертвой, она принялась ее охранять. Я пришла на Гриммо в надежде убить Лиру. Обезвредив Живоглота, который охранял ее, я уже собиралась произнести убивающее заклинание, как увидела Нарциссу, сидящую напротив. — Ты хотела убить ее? — Я понимала, что в скором времени ты спрячешь ребенка, и у меня уже не будет возможности найти ее и отомстить. А значит, нужно было действовать по-другому. Поэтому я решила просто убить ее. Это бы добило тебя, я знала это. Сейчас я не уверена, что смогла бы сделать такое, но тогда моя решимость была непоколебима. Но Нарцисса предложила мне другой вариант. Никогда не видела, чтобы человек спокойно предлагал убить его. Она убедила меня, что ее смерть будет не менее болезненной для тебя, как и смерть Лиры. Что ты всю жизнь будешь винить себя в этом, съедая себя изнутри. Разве можно простить себе вину за смерть близкого человека? Также она понимала, что я куда сильнее ее и легко одолею в дуэли. А если нет, смог бы ты простить ей убийство горячо любимой жены? И мы договорились, что я дам ей время до утра, чтобы попрощаться с тобой, что не трону ребенка, а она перечислит мне определенную сумму на счет и ни о чем тебе не расскажет. Также она выдвинула условие закончить мое лечение. Вообще, я понимала, что когда-нибудь это нужно будет сделать, поэтому согласилась. Меня больше ничто не отвлекало, а значит, я могла исчезнуть раз и навсегда. Я согласилась, и на следующий день мы встретились в условленном месте. Она зачем-то принесла туда мою палочку, видимо надеялась, что это напомнит мне о той Гермионе, которую ты когда-то убил. Но палочка больше не была моей, и меня ничто с ней не связывало. Расправившись с Нарциссой, я выполнила данное ей обещание. Я понимала, что она найдет способ передать тебе информацию о моем местонахождении, поэтому добавила тебя в список разрешенных посетителей, но только на одноразовое посещение. Больше тебя ко мне не пропустят, так что, если у тебя остались какие-нибудь вопросы, советую задать их. Драко задумался. Весь поток информации, который вывалила на него Гермиона, просто не укладывался в его голове. Неужели это та самая девушка, в которую он влюбился? Добрая и отзывчивая, всегда готовая прийти на помощь. Нет, она сказала правду, та Гермиона давно мертва. Он убил ее. — Катарина, — медленно произнес он. — Где настоящая Тернер? — Мертва, — Гермиона опустила взгляд. — Она умерла много лет назад по моей вине. Малфой вопросительно посмотрел на нее, ожидая подробностей. — В детстве наши родители много работали и часто оставляли Кэт приглядывать за мной. Однажды на прогулке она сказала мне собираться и уходить, ей показалось, что за нами следят. Взяв меня за руку, Кэт быстро повела меня оттуда, но у дома я поняла, что оставила любимую игрушку на площадке. Я умоляла Кэти вернуться обратно, но она отказывалась. Я очень долго плакала, и тогда она сдалась. Кэт попросила меня никуда не выходить и никому не открывать дверь и ушла. Но больше не вернулась. Я не всегда была смелой гриффиндоркой, тогда я была лишь трусливой девочкой и побоялась признаться во всем родителям. Они решили, что Кэт ушла погулять, оставив меня дома, а я не стала говорить им правду, боясь расстроить или разозлить их. Я так и не смогла простить себе ту трусость. После того случая я всегда слушалась взрослых и всегда соблюдала правила, потому что знала цену их нарушения. Ну, пока не познакомилась с Гарри и Роном, — уточнила она. — Но с чего ты взяла, что она мертва? — Работая в Министерстве, я потратила много сил, пытаясь раздобыть хоть какую-нибудь информацию. Я попросила помочь отдел по связи с маглами в поиске чрезвычайных происшествий с детьми в то время. Почти через месяц мне пришел ответ: через несколько недель после похищения Кэт был обнаружен притон в одном из худших районов города. Там были найдены тела убитых подростков и детей. Предполагается, что их использовали для… — Гермиона не хотела озвучивать этого, но Малфой и сам все понял. — Многих не опознали, но остались фотографии. Я сразу узнала Кэт, хоть ее и изуродовали. После того, как я, спустя столько лет, узнала правду, я навестила ее могилу, которую отец установил для матери. Мама до последнего верила, что Кэт жива, но мы с отцом понимали, что это не так. Он купил место на кладбище, чтобы мама могла приходить туда и разговаривать со старшей дочерью. Я навестила пустую могилу и долго плакала, извинялась перед Кэти. Я осквернила ее имя, сделала Катарину Тернер убийцей, но не могла уже остановиться. Я обязана была все закончить. А после вернулась на работу и стерла память человеку, который нашел нужную мне информацию. Об этом никто не должен был знать, я не могла рисковать. Знаешь, что поразило меня больше всего? — спросила она. — Схожесть наших историй. И ее, и меня похитили и насиловали. Нас обеих покупали и использовали, а ведь мы обе были всего лишь детьми. Разве мы такое заслужили? Скажи, неужели тебе совсем не было жаль меня? — Я… — замялся Драко. — Я правда не предполагал, что ты ничего ко мне не чувствуешь. Ты ведь весь шестой курс смотрела на меня, навещала в Больничном крыле, отдала свой зонт, постоянно улыбалась мне после войны и флиртовала со мной. — Удивительное самовнушение, — закатила глаза она. — На шестом курсе Гарри подозревал, что ты стал Пожирателем Смерти и просил следить за тобой при любой возможности. В Больничное крыло я просто занесла тебе домашнее задание. Во время дождя я помогла, потому что меня учили не проходить мимо, когда можешь помочь, а улыбки и флирт… Мне казалось, что ты изменился, и я готова была принять твою дружбу, но только ее. Я никогда не флиртовала с тобой и не мечтала о тебе. Я думала, что мы можем стать настоящими друзьями и, возможно, когда-нибудь ты бы и с Гарри с Роном наладил отношения. Я только хотела, чтобы тебя не осуждали за грехи прошлого и пыталась помочь обустроиться в будущем. — Но ты ведь переживала за меня, когда Поттер кинул в меня Сектумсемпру! Я помню, что ты сделала, когда Помфри ушла в свою комнату, — Малфой уже не верил в это, но все еще надеялся. — Что? — не поняла Гермиона. — Что я сделала? Меня не пустили тогда к тебе. — Пустили! Ведь иначе как тогда учебники и домашнее задание оказались на моей тумбочке? — Я попросила мадам Помфри передать их тебе. Она наотрез отказалась пропускать меня, так что забрала у меня вещи и пообещала, что ты все получишь. Сердце Драко пропустило удар. Мадам Помфри? Это она тогда приложила ладонь к его лбу? Все его чувства к Гермионе проявились после того момента, неужели это было лишь самообманом? Именно в тот момент он решил, что она должна быть с ним. Что она любит его, а все это оказалось лишь глупой ошибкой. Ошибкой, покалечившей столько жизней. — А ты бы смогла… полюбить меня, если бы все было по-другому? Если бы я не принуждал тебя? — спросил Драко. — Этого мы никогда не узнаем, — пожала плечами она. Малфой кивнул сам себе. Конечно, на что еще он рассчитывал? Она никогда не простит его, да и смог бы он простить ее? Гермиона убила его мать, и хоть она сама решила так, Драко все равно чувствовал свою вину за смерть Нарциссы. — Сегодня Лира сказала свое первое слово, — сообщил он, в надежде прервать тишину. — Она сказала «мама». — У нее нет матери, — вздохнула Гермиона. — Никогда не было и не будет. Если только ты не найдешь способ убить меня, чтоб жениться вновь. Я, кстати, была удивлена, почему ты так долго не понимал, что я жива. Я была уверена, ты поймешь все менее, чем через месяц. В конце концов, обычная мужская потребность. Учитывая, как часто ты требовал секса от меня, я не думала, что ты так долго продержишься. — Мне нужен был не просто секс, а любимая женщина, — объяснил Малфой. — Я не хотел никого, кроме тебя. — А вот я тебя никогда не хотела, — она вновь откинулась на спинку скамейки. Хоть магия и поддерживала приемлемую температуру, Гермионе давно уже было холодно, но она не хотела приглашать Драко в свою комнату. Это были только ее покои, где не было места ее мужу. — У тебя есть еще вопросы? Я устала. — Вопросы? — замялся Драко. — Да, несколько. Зачем ты подставила Менкена? — Арчибальда? — улыбнулась Гермиона. — Это была очередная мелкая месть. Конечно, он не мог идти против клиники, так как подписал магический контракт, но он понимал, что со мной что-то не так. Он знал правду, хоть только частичную, но все равно не помог мне. Поэтому я сделала так, чтобы все решили, что он раскрыл тайну пациента. После этого ни одна уважающая себя клиника не предоставит ему работу. Ему придется поставить крест на своей карьере. — А книги? — поинтересовался он. — Я понял твой интерес практически ко всем книгам, которые ты изучала, но некоторые так и остаются загадками. — Конечно, — покачала она головой. — Я понимаю, какие именно фолианты могли ввести тебя в замешательство. Книги по квиддичу, прорицанию и грязнокровкам? — уточнила Гермиона, и Драко кивнул в ответ. — В учебнике по прорицаниям есть глава об освобождении разума для открытия третьего ока и подобной чепухе. Там я нашла подсказки, как обходить Империус. В книгах о распознавании грязнокровок я пыталась найти реальное доказательство того, что чистокровных можно отличить от маглорожденных, на случай, если моя затея с личностью Кэт не пройдет. А книги по квиддичу нужны были для обучения. — Ты не умеешь летать, — догадался Малфой. — Неужели ты думаешь, что такая умная ведьма как я, могла чему-то и не научиться? — снова рассмеялась Гермиона. — Но как? Когда? — Как всегда, я начала с книг, — стала объяснять она. — Они помогли мне усвоить самые базовые правила. Конечно, в Хогвартсе на первом курсе мы все это учили, но тогда у меня не было такой сильной мотивации, как сейчас. Изучив основы, в снимаемой квартире я понемногу обучалась этому навыку — полетам на метле. Не скажу, что у меня быстро все получилось, но через несколько месяцев я смогла спокойно держаться в воздухе и направлять метлу. — Ясно, — понял Малфой. — И еще… странный вопрос, но я вдруг вспомнил, что в тот вечер, когда ты стучалась к Поттеру в дом, за тобой последовал какой-то мужчина. У меня мелькала мысль, что он мог быть причастен к твоей пропаже, но я не успел озвучить ее Поттеру, слишком много информации навалилось тогда. — Мужчина? — удивилась она. — Ах да, я помню. Вообще, странный был вечер. Я нервничала, так как приготовилась к побегу, и напоследок мне хотелось увидеть Гарри. Я даже не знаю, что сказала бы ему, но мне просто нужно было с ним поговорить. Наверное, спустя столько лет именно он ассоциируется у меня с семьей и заботой, даже после его предательства. А тот мужчина просто хотел познакомиться со мной. Мы столкнулись с ним, и он решил, что я достаточно симпатичная, чтобы провести с ним вечер, — усмехнулась Гермиона. — Неужели все мужчины такие? Вы правда думаете, что любая женщина начнет верещать от счастья, если вы просто посмотрите на нее? — Я уже ни в чем не уверен, — Драко встал. Ему трудно было неподвижно слушать рассказ Гермионы, но он боялся лишний раз пошевелиться и отвлечь ее. — Знаешь, Живоглот принял меня, — он не знал, зачем решил рассказать ей об этом. — Сегодня он сам подошел ко мне, попросил погладить и заурчал. — Живоглот очень умный кот, — отметила она. — Думаю, он почувствовал, что ты изменился или осознал свою вину, я не знаю. Он ведь понял, что я уже не та, что была раньше, и не смог принять меня. — Вполне возможно, — согласился Малфой. Это животное уже не раз показывало, что обладает невероятной чуйкой, а то, что он защищал Лиру от собственной матери, только усилило уважение Драко к нему. — Знаешь, — отвлекла его от этих мыслей Гермиона. — Я ведь сделала то, о чем мечтает каждая жертва изнасилования — я практически кастрировала своего насильника, — она встала и обошла скамейку, оказавшись по другую сторону от Драко. — Пока я жива, ты не сможешь мне изменить. Что скажешь, Малфой? Ты не сможешь сюда вернуться и навещать меня. Если тебя примут на лечение сюда, меня переведут в другой филиал, ведь ты — причина моей болезни, а значит, нам нельзя находиться в одной клинике. Подкупить здесь никого не удастся, да и наемный убийца не пройдет мимо такой охраны. Так что теперь у меня вопрос к тебе: что ты собираешься сделать со мной? Перед тобой стоит убийца твоей матери, человек, который собирался сдать твою дочь в притон, и та, что сделала тебя импотентом. Что ты намерен сейчас делать?