Отражение во времени: Основатель

      Наблюдать за спящей дочерью было интересно. Гарри осторожно поправил задравшееся одеяло и провел ладонью по темным волосам Лили. За прошедшие после краха мира месяцы она изменилась, неуловимо повзрослев, и именно это нравилось Поттеру больше всего, ведь несмотря на всё, она осталась той же солнечной девочкой, которая выросла у него на глазах. Она всё так же радовалась каждому дню и заставляла своего отца на время забывать, кем он стал.       Гарри был благодарен дочери за то, что та заставляла его чувствовать к себе что-то помимо жажды. К сожалению, с каждым новым годом сущность вампира, которым он стал, всё сильнее влияла на его разум и Поттер не знал, сколько ещё продержится, прежде чем окончательно будет поглощен тем существом, которым стал. Гарри не хотел становиться монстром в глазах своего драгоценного Цветка. — Папочка? — сонно пробормотала Лили, приоткрыв глаза и посмотрев на склонившегося над ней вампира. — Уже утро? — Да, — улыбнулся Гарри. — Скоро рассвет.       Резко сев на кровати, Лили откинула в сторону одеяло и, не став переодеваться, лишь накинув на плечи белый плащ, схватила отца за руку, потянув в сторону выхода из комнаты. Усмехнувшись, Гарри наклонился, чтобы подхватить дочь на руки и, выйдя в коридор, направился к лестнице, ведущей на первый этаж их особняка в Сангвинеме.       После того, как наверху стало весьма неуютно, Гарри поддался на уговоры Батори и решил частично расширить свой особняк, построив пару подземных этажей, но пока шло строительство был вынужден переехать с дочерью в третью столицу вампиров, уютно расположившуюся под Киото.       Сангвинем, был на взгляд Гарри, чем-то схож по стилю с Хогвартсом и этот факт не мог не веселить Поттера. Входя в тройку самых больших городов вампиров, Сангвинем не мог не восхищать. К тому же, после апокалипсиса, город стал более населён.       Выйдя на широкую улицу, Гарри посмотрел дочке в глаза и поинтересовался: — Как пойдем? — На твоё усмотрение, — тепло улыбнулась Лили, любуясь алыми глазами отца. — Тогда сократим через территорию скота, — ответил Гарри, внимательно следя за тем, как Лили хмурится: — Ты против? — Не против, — мотнула та головой и, упрямо поджав губы. — Я абсолютно не против!       Вместо ответа, Гарри ускорил шаг, проигнорировав поприветствовавших его вампиров, патрулирующих ночные улицы. Он не видел смысла обращать внимание на тех, кто был лишь чуть лучше скота. Повернув, Гарри спустился в трущобы, где жили люди. Заметив, что Лили с интересом оглядывается, он спросил: — Может тебе нужна компания, друзья? В таком случае я попрошу Ферида… — Нет, — резко оборвала отца Лили. — Они все одинаковые. Хочу быть только с папочкой и дядей Кроули.       Обняв отца за шею, Лили прижалась к нему всем телом и зажмурилась, услышав тихое урчание. Удивительно, но вампиры действительно умели урчать, выражая этим свое удовольствие, но услышать это могли лишь самые близкие. Лили понимала, что отец беспокоится за неё, но не могла перебороть себя. Она любила многие вещи, но современные люди в этот список не входили. Они были слишком мелочные и злобные, как искренне думала Лили. Дико раздражали.       Прижимая обнявшую его дочь, Гарри довольно щурился, но, заметив раннюю пташку, какого-то светловолосого мальчишку, широко улыбнулся, показав острые клыки. Мальчишка побелел ещё сильнее и поспешил скрыться с глаз Основателя, а сам Поттер задумался. Лили всегда говорила одно и тоже. Твердила, что хочет остаться с ним и Кроули, но ведь, в конечном счете, придет время и его дочурка влюбится. В такого, как тот светловолосый человечишка, что так шустро сбежал, едва завидев на узких улочках вампира. Разве он, любящий отец, сможет отдать свою дочь подобному трусу и проходимцу?       Поморщившись, Гарри подавил глухое раздражение и, чуть крепче прижав к себе Лили, ускорился. До рассвета оставалось совсем немного и он не хотел, чтобы дочь расстроилась, не застав рассвет. Лили любила солнце, как в своё время любил и он сам. А так же она любила ветер. К сожалению, с уходом из мира магических существ, магия стала барахлить и Поттеру пришлось уничтожить все магические предметы в особняке, — Лили больше не могла кататься на метле.       Оказавшись на поверхности, Гарри запрыгнул на крышу ближайшей высокоэтажки и, усевшись на холодный бетон, прошептал задремавшей дочери: — Мы на месте, малышка.       Этот рассвет они встретили вместе. Лили прижималась к отцу, наслаждаясь первыми солнечными лучами дня, что коснулись её кожи, а сам Гарри смотрел на макушку дочери, стараясь не слишком заметно щурится. Солнце раздражало, но не настолько, чтобы отказывать дочери в её желании. — На чем мы остановились в прошлый раз? — На Левиафане! — восторженно пискнула Лили. — В водах морских, живет змей, что поражает своей мощью и силой. Книга Псалмов довольно интересно описывает его. «Это — море великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими; там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нём». Латану был монстром морским, чья сила превосходила самую ужасающую природную катастрофу, но подобно другим чудищам был не способен продолжить свой род, — начал вкрадчиво рассказывать Гарри, не скрывая лукавую улыбку. Лили задрала голову, посмотрев на отца и тихо произнесла: — Ему наверное было очень одиноко, да, папочка? — Почему ты так решила, малышка? — с интересом спросил Гарри, приготовившись слушать умозаключения дочери. — Он был слишком силен и рядом с ним нет того, с кем он сможет создать семью, — кивнула своим мыслям Лили. — Он одинок. — А разве чудовищам положено иметь семью? — задал ещё один вопрос Поттер. — Семья нужна всем, — с серьезным видом сказала Лили и, широко улыбнувшись, призналась: — Я всегда буду твоей.       Весело фыркнув, Гарри подул на макушку дочери и та вновь уставилась на солнце. Надо же, Поттер был готов с гордостью признать: его дочь была чертовски проницательной. Действительно, каждому нужна семья. Каким бы он был сейчас, если бы не Лили? Стал бы он подобен Левиафану, как и любой вампир по сравнению с простым человеком? Всё же, он всего лишь чудовище, чудом сохранившее своё главное сокровище. — Хочешь ещё послушать про Левиафана? — Нет, — покачала головой Лили. — Давай просто посидим. Я соскучилась, ведь ты так редко бываешь в последние дни дома… — Скоро переедем обратно домой. Или хочешь остаться в городе? — Мне там не нравится, — смущенно призналась Лили. — Я… хочу домой. — Значит, как закончат ремонтные работы, вернемся туда.       Вздохнув, Лили поерзала, чтобы устроиться удобнее и зажмурилась, наслаждаясь контрастом тепла солнца и прохлады отца, но уже минут через десять благополучно заснула в объятиях Гарри. Улыбнувшись, Поттер продолжил сидеть неподвижно, не желая потревожить сон дочери. — Левиафан, серьезно? — рядом тихо присел Кроули и, покосившись на безмятежно спящую Лили, добавил: — Ты рассказывал ей о библейском чудовище? — Почему бы и нет, — улыбнулся Гарри. — Она почти всю свою жизнь живет рядом с монстром и меньшее, что я могу, так это подготовить её к взрослой жизни.       Задумчиво хмыкнув, Юсфорд улыбнулся. Методы воспитания у Гарри были немного своеобразные, ведь несмотря на все попытки дать дочери свободу, Поттер контролировал буквально каждый её шаг, четко планируя жизнь своего ребенка. — Что будешь делать, если она сбежит с кем-то из людишек?       Кошачьи зрачки Гарри резко превратились в узкие щелки. Оскалившись в нехорошей улыбке, он промолчал, вызвав у Кроули тихий смех. К счастью, неприкрытое веселье Тринадцатого Основателя не разбудило Лили и оба вампира задумчиво уставились на солнце. Оно раздражало их обоих несмотря на защитные артефакты, но так же необъяснимо манило, как нечто важное, чего они лишились оба не по своей воле.