Бернкастель уничтожает Вселенную "Цикад"

— Ита~ак, помнишь ли ты, с чего началось наше необычайное приключение, Зепар? — Конечно, Фурфур! Всё началось с праведного гнева Леди Бернкастель, возжелавшей поквитаться со своими обидчиками и самолично уничтожившей бОльшую часть Вселенной Umineko: When The Cry! Возмездия Ведьмы Чудес мы избежали просто… чудом, не правда ли? — И не говори, Зепар! Чтобы выжить, нам приходилось делать вещи, о которых страшно даже подумать! — О каких таких «вещах» ты говоришь, Фурфур? — О, не будь занудой, я просто создаю атмосферу! А правда в том, что когда последние остатки уцелевших собрались под руководством Смелой и Неустрашимой Ведьмы Театра, Непревзойдённой Фезарин Августус Авроры здесь, в Книжном Городе, самой неприступной цитадели из всех возможных, дабы дать отпор не в меру разбушевавшемуся противнику… оказалось, у Леди Бернкастель совсем иные планы! — Мне подумалось, ты никогда не завершишь это предложение, Фурфур… но правда твоя! Похоже, наша дорогая Леди Берн вновь оказалась на шаг впереди на пути в место, откуда всё началось! В место, где в тихой, маленькой деревушке творятся вещи, от которых стынет кровь в жилах! А знаешь ли ты, что многие называют Хинамидзаву «Второй Роккенджимой»? — Нет, Зепар, нет… никто её так не называет. — Ну и зря. Бернкастель хочет самолично встретить свой праобраз и уничтожить его, тем самым положив конец Всему Сущему по обе стороны мультивселенной! По нашему разумению, она считает, что таким образом сможет завершить Величайшую Игру в своей жизни, и завершить её своей безоговорочной победой! С такой логикой не поспоришь, правда, Фурфур? — Разрушительная логика. Или, точнее, саморазрушительная. Однако, Зепар, нам рано вешать нос! Ибо здесь, в метамире, мы, выжившие, тоже не сидим без дела! И хотя количество отрицающего магию токсина в том мире слишком велико, мы нашли, кого отправить на эту ответственную миссию: найти и обезвредить Леди Бернкастель раньше, чем нечто ужасное сотрёт оба наших мира! — Всё верно! И-и-и, почётное место кандидата достаётся… непревзойдённой Леди Энж, как единственной уцелевшей представительнице Человеческой стороны… в который раз. Похоже, удача сопутствует ей! Хотя сама Анже-сама так не считает. — Её холодному уму позавидуют даже снега Антарктики, не так ли, Зепар?! — Смотря, что ты хочешь услышать, Фурфур! Если как другу — тогда, конечно, выше нос, у нас есть все шансы! Своё истинное мнение я оставлю при себе и расскажу тебе позже, едва только закончится наше вступительное слово. — Мне, пожалуй, с твоего позволения остаётся добавить ещё всего один небольшой момент! Конечно же, он об Эрике Фурудо, Величайшем Самопровозглашённом Детективе по эту сторону Роккенджимы! — И что же ты хочешь о ней сказать, Фурфур? — Только лишь то, что разведка выжившей стороны так и не сумела обнаружить её в пределах Шахматной Доски. Ни живой, ни мёртвой… Где-то чуть в стороне. — С кем они разговаривают, Ронове? — Ошарашенная Вергилия наблюдала это Шоу Двух Актёров, обращённое к одинокой книжной полке, уже порядка десяти минут. — Понятия не имею. Но мне всегда казалось, мы потому их здесь и держим: за ними просто интересно наблюдать. Не подходите к ним. Хотите ещё печенья?

***

Ну, а мы возвращаемся к нашей истории! Итак, встречайте: Хинамидзава. — Ну, здорова! — Привет, Энж! — Как твои дела? ~ На удивление, местные жители встретили её возвращение в класс гораздо теплее, чем можно было ожидать из печального жизненного опыта. И это не было похоже на затянувшуюся злую шутку: ребята оказались искренни. Потому как что-что, а ложь в словах и поступках людей, окружавших её, Энж научилась понимать очень хорошо. Уширомия прибыла в этот мир ещё вчера, на закате дня. По местному времени, разумеется. С главной целью — защитить и спасти синеволосую девочку от нападок самой себя, при том буквально. Как? «Тебе же не привыкать, гений! Импровизируй!» — слова Лямбдадельты. Хотя из её импровизаций что-то хорошее выходило крайне редко, другого кандидата на роль посланца просто не нашлось. Доза антимагического токсина здесь была довольно высока, теоретически позволяя пробраться сюда без вреда для жизни лишь нескольким обитателям метамира, входящим в его «высшую касту». Но даже те — с существенной потерей собственного могущества. И они отказались. «У нас ведь есть Энж!» — это опять Лямбдадельта. «Хоть спичку бы вытянули…» — обиженно подумала тогда Уширомия. Но мечтать не вредно. И вот она здесь. Естественно, не без предварительного «разбора полётов», что и как делать. Первой задачей стало максимально быстро сблизиться с Клубом местных ребят, средоточием всего происходящего, ведь в нём и была та самая девочка. А между этим постараться понять, в какой из осколков жизни Хинамидзавы её забросило по следам Ведьмы Чудес. И хотя Энж ещё по прошлому своему опыту ненавидела подобные клубы — от них-то ей всегда доставалось в первую очередь, в том числе и за нежелание состоять в оных — делать нечего. Ради сближения с этими ребятами, увы, придётся потерпеть. Она готова была к любым издевательствам со стороны сверстников. И прошла через них. И… сама не заметила, как стала частью Клуба. — Несмотря на многие свои странности, ты очень стойкая девчонка, Энж! — похвалила её вчера сама староста, Мион. — Но всё же, если что-то ещё случится, настоятельно советую обратиться к Дядьке! — Че-чего? — искренне не поняла Уширомия, внутренне готовясь к очередной грязной выходке со стороны собеседницы. — К какому Дядьке? И зачем я должна это делать? — Так ведь ко мне! Потому что если кого-то из членов Клуба обижают, староста должна постоять за него! Да нет, все должны! Одну мы уже отстояли, ты — следующая. Не переживай, я научу тебя давать хороший отпор! — Погоди, то есть я теперь в Клубе? — Ну да. — И как же давно? — Как только в него пришла, глупая! Вот такая вот незамысловатая беседа и сделала её в итоге частью чего-то большего. Своё внезапное прибытие и отсутствие крыши над головой Энж наспех прикрыла версией, что ехала издалека к одной старой знакомой и потерялась в чужой местности. Впрочем, уезжать можно особо не торопиться, потому что там её никто уже не ждёт. Отчасти это было правдой. Рена позвала переночевать её у себя, потому что «дома сейчас всё равно немного пусто, а ещё устроим девичник, девичник»! Так в итоге и получилось. Это было довольно весело. Не как с Марией в лучшие годы, конечно, но всё же! И во «взрослых» посиделках есть свои преимущества. Итак, первый пункт — внедрение — выполнен. А вот дальше всё становилось немного сложнее. Дело в том, что Рики (той самой девочки) среди этих ребят не было. И в школу она не приходила уже второй день. — Хандрит, наверное, с кем не бывает… — сказал ей тогда Кей-тян. — Сперва повеселела вроде, ну, когда мы Сатоко от дядьки защитили, а сейчас сама не своя. Заперлась дома, никого, окромя Сатоко, и не пускает. Всё о смерти своей говорит. Видать, так на неё гибель Томитаке-сана подействовала. Тогда ещё, в ночь Фестиваля. И правда жаль его, хороший мужик был. Так вот оно что… Уже из этой фразы Энж поняла достаточно. Ведьма Чудес завела её в один из самых кошмарных Осколков. Начинающийся, как нечто тихое и милое, он завершается под пулемётные канонады в самый незабываемый праздник в году — Ночь Массовой Казни. И сейчас идут последние подготовки перед этим чудесным событием. Вполне в стиле Леди Бернкастель. Вот только что касается самой Берн, что-то она после столь громкого ухода подозрительно тихо себя ведёт. Безумная череда смертей приостановилась, но вряд ли надолго. Теперь мало того, что с «прародительницей» Лямбды надо ухо востро держать, ещё ждать удара в спину от главной проблемы. То, сколь сильно сейчас замедляется ход событий, прямо-таки выводило Энж из себя. Так на чём мы остановились? По возвращении в школу рано утром Энж ждало море тёплых улыбок… и довольно тревожное известие. — Ребята! — сказала Рена во всеуслышанье. — У меня плохие новости! Кей-тян пропал, пропал! Уширомия знала об этом не понаслышке: именно они с Реной встретили отца Кейти и получили тревожный звоночек самыми первыми. Тот постучался в двери семейства Рюгу, едва встало солнце. Он спросил, как там его сын. Кей-тян не ночевал дома, и родные подумали, что тот остался у хороших друзей, позабыв предупредить семью. Ещё Маэбара-сан добавил, что «не знал, что у Рэны есть такая симпатичная сестрёнка» и поинтересовался, «не найдётся ли у милых дам на недельке свободного вечера, совместно попозировать для одной АБСОЛЮТНО БЕЗОБИДНОЙ серии зарисовок». Они уже успели спросить Мион, с которой встретились по дороге до школы. Та тоже Кей-тяна не встречала и ничего такого от него не слышала. Что странно, ведь все они вчера расходились по домам, как обычно, вместе. — Ну что же, — пробормотала Энж даже, внезапно для себя, с каким-то странным облегчением на душе. — Это началось. Снова. Теперь тревожные новости будут следовать за ними по пятам сплошной чередой. До самого конца.

***

Между тем, клиника доктора Ириэ. Сегодня Такано-сан в кои то веки пришла на работу, как на праздник. Естественно, снаружи она старалась своих чувств не выдавать, ведь для большинства это такой же обычный день, как и все другие. Но на душе у неё светило солнышко, пели птички и с самого утра играли победные марши. Правда, то были марши нацистской Германии (или что-то очень на них похожее), но не в этом суть. А суть в том, что наконец-таки всё получилось! Да! План занял немного больше времени, чем требовалось — эти олухи из Ямайну слишком уж прокопались с «её» будущим телом — но теперь всё, как надо. На месте будущие лжесвидетели, их показания проработаны до мельчайших деталей, да и карательный отряд получил подробнейшую инструкцию. Сегодня она их поведёт! Уже совсем скоро. И здесь не может быть никакого поражения. Только победа. Ну… ещё маленький геноцид целой деревни как вишенка на этом прекрасном торте. А что поделать? Мы все здесь чем-то жертвуем. Уже сегодня ночью. Миё взглянула на часы. Как же ей не терпится! Но надо ещё немного поработать. А скоро у неё якобы заболит живот, она посетует, что не стоило покупать в ларьках перекусы на скорую руку и отпросится домой. Чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Вот только новый пациент — точнее, пациентка — заставил её напрочь позабыть о долгожданном празднике. Потому что это было нечто экстраординарное. Во-первых, сама по себе девочка… она точно не отсюда, но её имя и даже цвет волос (не говоря уже о поведении)… — Так кто ты, говоришь?.. — Эрика Фурудо, интеллектуальный насильник! — ещё раз представилась странная гостья. — Вот оно как… — усмехнулась Миё. — Ты, верно, чья-то родственница? — Вряд ли. Даже это смогло удивить Такано. Девушка не говорила определённого «да» или «нет», а как бы сомневалась, либо подразумевала какую-то другую возможность, которая и привела её сюда. — Ну, кто ж тебя так… «изнасиловал»? Вторым же, что бросалось в глаза даже раньше, был вид внезапной гостьи. Весь её наряд, вся одежда будто бы наперебой кричали, что она явилась в это захолустье прямиком из благополучной, обеспеченной семьи. Что заставляло сомневаться в последнем и совсем не шло чудесному наряду, так это кровь, местами заляпавшая его небольшими алыми кляксами. Ещё на руках и лице Эрики виднелись многочисленные царапины (или порезы), что тоже вызывало немалое количество вопросов. — Я… просто гуляла по лесу неподалёку, — промямлила та. — И на меня напал медведь… Такано сочувственно покачала головой: — Бедняжка. В таком случае, скорее всего, тебе придётся остаться здесь надолго. «Ну, или, учитывая, что ночи ты уже не переживёшь — навсегда! Но что тут поделать, дерьмо случается даже с лучшими из нас». — В таком случае могли бы вы осмотреть, пожалуйста, мою ногу? — жалобно спросила Фурудо, неуверенно дотрагиваясь до сапога и тут же отдёргивая руку. — Я, пока убегала, её где-то подвернула. Оступилась. Болит очень сильно… — Конечно, — кивнула Миё. — Но, боюсь, этот милый сапожок тогда придётся снять. Очень больно? Кивок. — Давай я тебе помогу. — Давайте. Такано склонилась у её ноги, готовая быстро и осторожно стянуть мешающую обувь, пока Эрика, чуть дыша и то и дело вздрагивая, расстёгивала длинную молнию. По своему довольно долгому врачебному опыту Миё ожидала, что здесь могут начаться проблемы. Не ожидала она, что у неё в глазнице окажется кинжал. Он появился из сапога и пробился до мозга так быстро, что та не успела даже вскрикнуть. — Будешь знать, лживая сука, как руки распускать. Это тебе за Госпожу! И прошлую, и настоящую, и будущую. На сей раз Фурудо не стала долго откровенничать с очередным мёртвым телом и, зная, что у любого поступка могут быть последствия, ловко выпрыгнула через открытое окно, благо, первый этаж. Теперь главное — добраться до какого-нибудь ручейка (а лучше — в лесу, подальше от лишних глаз) и смыть с себя всё это кровавое безумие, пока большинство потенциальных свидетелей ещё не проснулось, либо пропадает на работе. Как детектив, она бы себя отыскала ещё по горячим следам. Но Эрика верила, что среди сельских отбросов, наполняющих эту глушь, вряд ли найдётся кто-то, равный её Великому Уму хотя бы наполовину. Таких, как Баттлер, здесь бы на руках носили! Фурудо, едва оказавшись тут и получив показания пары случайных жителей, смогла расщёлкать все местные тайны, что твои орешки, не прошло и двух-трёх часов. Ну и что, что ответов приходилось добиваться не всегда этичными способами? Пришлось даже немного… запачкаться. Только она ведь не просто так сюда пришла, а проделала весь этот путь по морю Осколков следом за Госпожой. Как истинная Вещь, Эрика считала своим святейшим долгом оказывать посильную поддержку Ведьме Чудес в любых её начинаниях. А если дан приказ исчезнуть, заткнуться, не мешать — то просто находиться где-то рядом, подобно верной ищейке, готовой растерзать любого обидчика. Скоро Хозяйке обязательно понадобится её помощь. И тогда Эрика будет тут как тут, готовая стать кем угодно, от преданного оруженосца до самой развратной секс-рабыни. Она не могла представить своей жизни без Леди Бернкастель, просто не могла. Вот только и найти Леди Берн, пока что, тоже… Делать нечего. Она снова спрятала оружие, убрала самые заметные следы своего присутствия, застегнула сапог обратно и бросилась прочь.

***

Метамир. Всё ещё Книжный Город. — Ой, что-то мне поплохело… — сидящая на одной из стопок книг в привычной позиции наблюдателя Лямбдадельта отбросила внезапно очередной леденец и, согнувшись в три погибели, схватилась за ноющий живот. Лицо её сделалось белым, как лист бумаги, и даже немного прозрачным. — Наверное, конфет ворованных объелась! — рядом вновь оказался вездесущий Ронове. — А я всегда говорю: питаться надо только тем, в чём абсолютно уверен! Например, моим печеньем. — Увы, дело может быть гораздо серьёзнее! — Кое-кто настойчиво оттолкнул его в сторону. — Доктор Зепар попробует разобраться в этой странной ситуации! Фурфур, подай-ка мой стетоскоп. — По первому твоему желанию! — Искомый предмет вмиг оказался у самозваного лекаря. — Медициной-то давно занимаетесь? Лицензия есть? — не упустила своего вредная Еватриче. — Чего нет, того нет, но из пациентов никто пока ещё… не жаловался! — Ладно, заканчивайте шутки. Как она? — К ним давно уже зашла Фезарин. Вид у хозяйки оказался весьма встревоженный. — Дыхание прослеживается, признаки жизни есть? — Мне было бы радостно сказать вам больше, но не получается ничего прослушать — стетоскоп проходит насквозь! — Дело… абсолютно плохо. — Лямбда откашлялась, выплюнула небольшой сгусток крови. — Похоже, помираю я. А значит, до одного из праобразов кто-то уже добрался. В помещении повисла гробовая тишина. Ведьма Абсолюта снова откашлялась: — Тогда для вас будет последняя просьба! Зепар, Фурфур… помяните меня хорошей шуткой.

***

И вновь Хинамидзава. Вечер того же дня. Кей-тян по-прежнему не появился. Ни следа пропавшего отыскать так и не удалось. Более того, в самый разгар учебного дня поступило ещё одно скверное известие: ужасным образом погибла Такано-сан, местная медсестра. Друзья услышали об этом от местного полицейского, Ооиси-сана, который пришёл поговорить с классом (Миё недавно проводила всеобщий осмотр учеников, он лишь хотел спросить, не заметили ли они в её поведении чего-нибудь странного). Большинство уверенно сошлось на том, что «вроде бы не страннее, чем обычно». Естественно, всей правды им не сообщили. Для широкой публики Такано-сан просто «пропала, пока не будут выяснены какие-нибудь подробности». К чему пугать детей суровой реальностью? Узнать для Клуба больше наловчилась Энж, якобы выйдя в уборную и подслушав полицейские переговоры. Понять ей удалось следующее: умерла убитая прямо на работе, в деле замешано ножевое ранение и ещё, скорее всего, странная синеволосая девушка, одетая «не по-нашему», которая появилась в больнице незадолго до ужасного события и вскоре исчезла. Поэтому сразу после занятий ребята решили заглянуть к Рике и, вне зависимости от желания той, постараться посидеть у неё подольше (благо, Мион прихватила с собой целую сумку игр). Чтоб и самим спокойнее было, и убедиться, что с их маленькой подругой всё в порядке. Энж подобное решение было только на руку. Она не стала возражать, хотя и боялась, что может быть уже слишком поздно. Но, очевидно, «поздно» ещё не случилось. Юная Фурудэ встретила их хоть и мрачной, а всё-таки целой. Вот так начался сегодняшний вечер игр. — Я всё ещё переживаю, куда мог пропасть Кей-тян, Кей-тян? — в который раз за последние полчаса спросила Рена, раздавая покерную колоду. — Вот так просто взять и уйти… — Всем же уже понятно, что в округе завёлся безумный маньяк! — перебила ту явно испуганная Сатоко. За что получила весёлый взгляд старосты. — Да не переживай ты так, это всё подростковое! Я сама такая. Погуляет где-нибудь, и вернётся. — Что-то долго он гуляет. — Всё равно! — Позитивный настрой Мион казался непоколебимым. Но Энж хорошо смогла разглядеть настоящую суть картины. Староста каждые пять-десять минут бегала, якобы, «в дамскую комнату, потому что в тех онигири из лавки на углу что-то всё-таки было, и мой желудок против!». На самом деле она запирала двери и по карманной рации каждый раз всё с тем же надрывом спрашивала: «нашли?!». А, получая отрицательный ответ, снова и снова обречённо опускала голову. Один раз Энж вышла следом. «Не волнуйся, он найдётся» — хотела соврать Уширомия, но получилось лишь привычное: — Наверно, уже ничего нельзя сделать. — Знаешь, — вдруг обернулась Мион. — То же самое год назад случилось и с братом Сатоко! Сатоши. Он пропал. Она до сих пор верит, что братик может вернуться. Мы все верим! Теперь появился Кейти. Ещё один «школьный перевод» добьёт её окончательно. — … — Этот Клуб — моя вторая семья. А иногда даже первая. Так что улыбайся! Мы все здесь улыбаемся, пока можем. Энж молча кивнула. И, хотя беседа, по крайней мере, с одной стороны вышла немногословной, девушки поняли друг друга лучше, чем кажется.

***

Недавно вернулась Рика. От телефона. — Ну, как он? — спросила Энж. Долгое молчание. — По-прежнему не отвечает же. Теперь вот и Ооиси куда-то подевался. Сегодня Рика рассказала ребятам про странные сны, которые она видит накануне больших несчастий и к которым, в основном, в силу возраста девочки, так никто и не прислушался. А потом становилось поздно, и люди исчезали, тонули в болоте, падали с моста… одним словом, умирали. Теперь вот и силы правопорядка решили мотать на ус, от безнадёги. — Наверно, заехал перекусить! — предположила Рэна. — Очереди нынче большие, большие! Сейчас же вечер, час пик. — Но он должен был перезвонить полтора часа назад! Он обещал! — с несвойственным для неё нажимом в голосе откликнулась Рика. — Я и с другими полицейскими поговорила. Никто не может найти. «Вот и началось, — подумала Энж. — Главная ночь в году, собственной персоной». И тут же одёрнула себя. Не сходится. Да, симптомы те же, но… Такано была убита. То есть, не в бочке, а по-настоящему. Они сами видели, как люди, «охраняющие» Рику, вставали со своих мест и молча уходили. Потому что раз больше нет (действительно нет) Такано, никто и указания не даёт. Никто им не платит. А раз такое дело, чего им здесь торчать? Казалось бы, ночь массовой казни отменяется, да вот сценарий очень уж похож… снова пропажа полицейских, которые должны были держать связь, но наткнулись на что-то… что-то ужасное? Подготовка грядущего «торжества»? Какого?! Если Берн собиралась убить раньше, то шла и убивала. Просто и точно, как часы. Почему тогда резко сбавила обороты сейчас, можно сказать, у самой цели? После того погрома, который она устроила на Роккенджиме, испугаться группки школьников и передумать — довольно слабая версия. Но тогда что? Готовится новый сценарий ночи, когда прольётся кровь? Зная нрав Леди Бернкастель, надвигается нечто ужасное. И затишье здесь, увы, лишь временное. Надо им воспользоваться и постараться думать на опережение. — Вот ведь я дура! Идея оказалась настолько простой и гениальной, что Энж с чувством шлёпнула себя по лбу, тут же словив на себе подозрительные взгляды остальных. Те как раз решали, останутся ли на ночь (определённо да) и если так, то какую еду будут заказывать. — У тебя всё в порядке, в порядке? — Да… насколько это вообще может быть. Ребята, а можно, я сначала сделаю от вас звонок-другой? Надо оповестить домашних, что у меня тут всё хорошо, — соврала Уширомия.

***

На деревню давно уже опустилась темнота, а цикады затянули свою вечернюю песню. Эрику, впрочем, их жалкое хныканье, скорее, раздражало. Сколько та себя помнила, чайки ей нравились больше. А ещё, при всех своих умениях, к этому моменту она так и не смогла отыскать Госпожу. Зато увидела кого-то настолько же великолепного. А, может (хотя об этом преступно даже думать!), ещё прекраснее. Ей всегда хотелось увидеть, каким ребёнком была Госпожа. И ожидания не обманули. Сердце лучшего в мире детектива сжалось, едва она заметила, как маленькое чудо выглянуло наружу. Это было ещё днём, в то самое время, когда люди подлой Лямбдадельты (мёртвой Лямбдадельты, ха-ха!) наконец-то ушли. Но в это же время к Рике пришли друзья. Эрике так не хотелось делить Маленькую Госпожу с кем-то ещё, однако… самым разумным решением та посчитала не торопиться. Всё же, сейчас, когда она служит единственной Госпоже и других распоряжений на этот счёт пока не поступало, переметнуться вот так стало бы настоящим преступлением. Изменой. Так что Эрика сидела в кустах и ждала, боясь уйти и оставить маленькое чудо на растерзание неведомому врагу. Ждала, пока не появится Леди Бернкастель. Ждать оставалось недолго.

***

Опять в домике Рики, немного позже. — Уже совсем стемнело, а курьера всё нет! — Сатоко недовольно взглянула на часы. — Когда уже принесут еду? Если её не будет ещё хоть пять минут, Рика, вставай и готовь! — А что? — Разом оживились Мион и Рена, до этого активно обсуждавшие, похоже, лак для ногтей. — Давайте тогда поможем! Будет весело, весело! — М? — Фурудэ ненадолго оторвалась от манги. Раз уж впереди целая ночь игр, ребята решили утроить перерыв и немного посидеть в тишине. — Да-да, конечно! Возьми, он где-то на полочке.~ И вновь погрузилась в чтение. Энж прочитала название истории на потрёпанной обложке, и её тут же кольнула печаль. Вернулись приятные воспоминания об утраченном детстве: — «Розы и Пистолеты»? Кажется, у брата такую видела. Мы вместе читали финал. — Она тут же осеклась. Здесь-то концовки, возможно, ещё и в проекте нет! Но ребята не придали её словам большого значения. Ходзё оторвалась от своей книжки и сказала: — А привези потом! В наших краях только первые три тома, и те днём с огнём не сыщешь! — Обязательно… — пробормотала Уширомия. «Знать бы только, как». — А то так интересно узнать, чем всё закончилось! — Да я и не помню толком… маленькая тогда была. — А в животе всё урчит, урчит! — пожаловалась Рюгу. — Давайте готовить. Но едва успела она это сказать, как в дверь раздался звонок. — Ну, наконец-таки… — Лениво потянулась сидящая на кровати Мион. — Дядька уж было думал, кого съест первым. — Явился не запылился! — проворчала Сатоко, сложив руки на груди. Энж первой шагнула к двери: — Давайте я за всех заплачУ. Сонодзаки крепко схватила её за руку: — Нет-нет, а ну-ка садись! Ты же гостья. Я староста, мне и отвечать! — Это было бы невежливо. — Всё равно Уширомия направилась вперёд. Если она принимала какое-то решение, переубедить её становилось крайне трудно. — Деньги для меня не проблема. — Тогда пополам? — Не отставала проворная Мион. — Если собираемся пировать за чужой счёт, Дядька на меньшее не согласен! — Хорошо, — сдалась, наконец, Энж, открывая дверь. Чтобы застыть, как истукан. — Доставка~а! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Осмыслить дальнейшее получилось лишь несколько бесконечных мгновений спустя. Вокруг отчего-то сделалось заметно темнее. Мрак словно бы сгустился. Даже несмотря на то, что сейчас и так почти уже ночь. Но главным было не это. Доставщик. Изящная девушка с распущенными синими волосами смотрела на своих клиентов с безумной улыбкой. Она протянула им белый пакет: — Приятного аппетита! Можете перепроверить всё прямо сейчас, не отходя от кассы, так сказать. А потом мы с вами рассчитаемся. Последнее слово было сказано как-то странно. Налетел порыв холодного ветра. Слишком холодного для нынешнего времени года. Мион откинула назад непослушные волосы и взяла заказ. — Ух, а он довольно тяжёлый! Так, рамен для Рики, одэны для Сатоко, а… ты, Энж, не помню, что заказывала? Та не ответила. Подруга просто не заметила, как перехватило дыхание собеседницы, едва она увидела их ночную гостью: — Ты… Коварная улыбка Бернкастель расползлась ещё шире — она тоже узнала свою старую знакомую. Но ничего не сказала. Пока что нет. Мион засунула руку в пакет и долго шарила внутри: — Там… волосы? Что-то шерстяное? Не понимаю. Где вся еда? Она достала на свет нечто размером с футбольный мяч и долго пялилась на предмет, прежде чем закричать. Просто осознание пришло не сразу. Разум боролся с суровой реальностью происходящего. — Какого?.. — голова Кей-тяна упала на землю. И, продолжая сверлить пространство невидящим взором пустых глазниц, лениво подкатилась к ногам девушки. Пакет рухнул следом. В нём оставался ещё один похожий предмет. Голова полицейского. — Как вам наше сегодняшнее предложение? — оскалилась Берн. Во мраке её лицо обретало совсем иные черты. Как-будто нечто не из этого мира. Нечто страшное. — Два по цене одного! Интуиция настойчиво твердила Мион: происходящее мало походит на забавную шутку или подарок миллионному покупателю. И разбираться во всём этом времени нет. Она оказалась под властью множества чувств: грусти, испуга, гнева… но сильнее всего была ненависть. У Сонодзаки не осталось сомнений, что она сделает с этой ужасной психопаткой, которая, к тому же, каким-то уму непостижимым образом сама их нашла! Что-то столь же, а то и куда более отвратное. Благо, средства найдутся. Целое подземелье. Пусть мразь прочувствует на себе каждую секунду их мучений! — Грязная тварь! Ты ещё не знаешь, с кем связалась. Да я сама тебя сейчас прикончу! Энж попыталась ухватить её, но поймала лишь воздух. Слишком поздно. Сонодзаки ринулась в бой. Дальнейшее произошло всего за пару ужасных мгновений. Бернкастель делает шаг назад. Ещё шаг. Мион бросается к ней. Мрак сгущается, у темноты появляются глаза. Кошачьи глаза. Энж хорошо знала: как и любая нечисть, прихвостни Берн боятся яркого света. Он делает им больно. Вот только Мион оставила его далеко позади, поддавшись тьме своего сердца и шагнув лишь глубже во мрак. Это её и погубило. Подобно странствующим муравьям или пираньям, кошки облепили новую жертву, не оставив на ней живого места. — Оставь их в покое! Зачем ты это делаешь?! — бессильно кричала Энж, боясь покинуть свой островок безопасности. Бернкастель лениво разглядывала тыльную сторону своей ладони, словно бы утратив всякий интерес к беседе: — Маме-кошке вновь захотелось созвать своих котят. Да вот незадача: они не работают на пустой желудок. Тощего юноши им оказалось слишком мало, чтобы насытить свои огромные аппетиты. А когда я предложила дичь пожирнее, вроде этого полицейского, вот тогда пошёл разговор. — Ты сволочь! — Что? Прости, не слышу. — Улыбнулась ей Берн, даже почти по-дружески. — Не могла бы повторить? Только выйди сюда, покинь свой островок безопасности… тебе ведь это не впервой, Энж. — Этого не будет. Та попятилась назад, собираясь захлопнуть дверь. Пока они здесь, пока ещё живы… нужно что-то придумать. Можно что-то придумать! Днём кошки крайне ленивы и обычно уходят спать. Только бы ночь продержаться — сейчас у них время охоты. Заперев с виду довольно хлипкий замок, Уширомия обернулась и вскрикнула. Не ожидала она увидеть остальных аккурат за своей спиной. — Можешь не объяснять. Мы видели достаточно, к своему сожалению, — сказала Рена. Взгляд её вмиг сделался каким-то нездоровым, но рассуждала девушка трезво. — Что или кто это был, мы сможем обсудить при свете дня. Сейчас нам нужно решать, что делать. — Они боятся темноты! — провозгласила Уширомия. — Нужно зажечь все лампы и забаррикадироваться. Так мы протянем ещё какое-то время. Рюгу понимающе кивнула. — А как же Мии-тян?! — визжала до смерти перепуганная Сатоко. — Нужно выйти и посмотреть, что с Мии-тян! Рика прижала бедняжку к себе, гладя по голове и не собираясь отпускать даже в мыслях: — Это очень, очень плохие кошечки. — Ты знаешь её?! — встрепенулась Ходзё. — Немного, — Фурудэ внимательно взглянула на Энж. — Думаю, мы все её немного знаем. — Сейчас не время! — вмешалась Рена, быстро свыкаясь с обязанностями первой по старшинству и уже запирая ставни. — Рика, включай всё, что может давать свет, остальные — берите всё тяжёлое, что есть в доме, и ставьте к дверям и окнам! Делать нечего, пришлось подчиниться, благо, здесь проблем не возникло. Всё это время девочки слышали, как что-то с диким воем и скрежетом бьётся в двери, царапает крышу, мечтает прорваться внутрь. Наконец, после всех этих чудовищных махинаций, уставшие, они привалились к стенке, расселись по полу, плюхнулись на кровать. — Сколько сейчас времени?! — с надеждой спросила Ходзё. Рена взглянула на часы, висящие над её головой: — Пятнадцать минут первого. Ночь будет долгой, долгой. …Только она это сказала, в домике пропал свет. Скрестись стали в несколько раз сильнее. — И тёмной. Проклятье! — выругалась Уширомия. — Эти твари перегрызли нам электричество. Значит, их больше ничто не сдерживает. — Хватайте фонарики! Освобождайте окна! — Рюгу вновь командовала парадом. — Будем бежать. — Куда? — В укрытие! — В какое? — В любое! Всё лучше, чем оставаться здесь. Как только оказываетесь внизу — не стойте столбом, бегите к лесу! По-моему, с той стороны их поменьше, поменьше. Они не очень ждут, что мы попытаемся скрыться. Выбора не оставалось. Не будь тут водосточной трубы, спуститься из окна живым и невредимым стало бы гораздо труднее. Второй этаж, как-никак. Командирша прыгнула первой, готовая отбивать внезапные атаки и прикрывать тыл более слабым, если что. Энж уходила замыкающей, потому что помогала малышкам выбираться. Она ясно услышала, как в последний момент перед её прыжком в дом что-то прорвалось. Судя по звуку, дверь просто снесли с петель. — Вперёд, котята! — слышалось откуда-то снизу ликующее. — Возьмите их тёпленькими, порадуйте маму-кошку.

***

Побег удался. Рена оказалась права: лес позади домика был единственным местом, куда враги почти не смотрели. Но фора была небольшой. Кошачья армада шумела за спинами беглецов, шурша кустами, треща ветвями, ломая сучья, прыгая по деревьям. Бежать стало невыносимо, хотя огромное торнадо зелёных глаз, светящееся в кромешном мраке и становящееся ближе с каждыми мгновением, было на удивление хорошим стимулятором. Девушки успели прихватить из дома ножи, арматуру, а Рена даже палку от швабры. Некоторые кошки пытались нападать поодиночке и с самых неожиданных позиций, так что всё было нелишним. Когда один из обладателей острых коготков разрубил оружие Рюгу напополам, та горько пожалела, что не взяла любимый тесак и сильно обрадовалась, что схватила хоть что-то. В противном случае на месте удара могло быть (или уже нет) её лицо. Иногда из-за деревьев где-то совсем близко показывалась Леди Бернкастель, но сама она вовсе не пыталась атаковать противников, а будто бы наслаждалась зрелищем. Она скользила по ветвям и сучьям с быстротой и грацией, недоступными ни единому человеку на Земле. Всё это время она бежала рядом. Но, как мы знаем из дурацких канонов почти всех фильмов ужасов, рано или поздно подобный безумный побег от смерти заканчивается, обычно падением. Также случилось и здесь. Запнувшись о какой-то корень, упала Сатоко. — Нет! — Рика остановилась, чтобы помочь, и тут же, словно молния, между ними пролетела очередная кошка. Даже во мраке ночи было видно, как ярко блеснули её острые когти.

БАХ!

Кот рухнул на землю с простреленной головой, так и не оборвав очередную жизнь. — Фу! Что произошло? — Ходзё с отвращением вытерла чужую кровь с лица, огляделась, до сих пор ничего не понимая. Из кустов к ним неслись теперь не только кошки, но ещё и люди. Вооружённые. Энж ответила раньше всех, будучи вне себя от радости: — Подмога! Да ладно, я уж думала, они не придут. — Подожди, что? — разом обернулись к ней Рена и Рика. — Помните, я звонила от вас пару часов назад?

***

Ранее. — Алло. Озеленительная Компания Оконоги! Вы на часы вообще смотрели? — судя по голосу, мужчина, оказавшийся у телефона, был крайне недоволен. «Его можно понять, — спокойно, отстранённо рассуждала Энж. — Сначала такой перспективный заказ сорвался… думаю, денег за него они уже не получат. Не от кого. Теперь вот спать мешают». — Оконоги Тецуро? — спросила она, сразу узнав этот голос. — Я наслышана о ваших проблемах в связи с потерей хорошего работодателя. И хочу предложить ещё одно выгодное дело. — Девушка, вы уверены?! — похоже, её серьёзный тон его только позабавил. Где-то фоном зазвенели стеклянные бутылки. «Ага, напиться собирается». — Покосить вашу лужайку я и завтра смогу. — Знаете, это звучало несколько… — И это тоже я сделаю ЗАВТРА, если позволите! На сегодня мы уже закрыты. У всех у нас были далеко идущие планы, леди, но… ещё раз для особо одарённых: короткий день, доброй ночи. «Эй, приятель, да ты уже поддал, — усмехнулась про себя Энж. — Ладно, попробуем ходить с козырей, главное, чтобы трубку раньше не положил». — Скажите, а фамилия Уширомия Вам что-нибудь говорит? — О как. С другой стороны замолчали, и довольно надолго. Затем вновь донёсся знакомый звон стеклотары, но уже куда тише… или дальше. «Убирает, наверное». Наконец, Оконоги опомнился: — Я вас внимательно слушаю. — Созывайте Ямайну и возвращайтесь в Хинамидзаву, по адресу, который я назову. В полной боевой готовности, и быстро! Если вы успеваете и помогаете решить проблему, щедрое вознаграждение не заставит себя долго ждать. Если вы НЕ успеваете, то теряете ещё одного подающего надежды спонсора. Буквально. Слишком много для одного дня получится, правда? — …

***

Сейчас. С целым отрядом вооружённого до зубов спецназа преимущество явно перешло на человеческую сторону. Подбитые кошки разлетались теперь, как кегли в боулинге. Леди Бернкастель больше не было видно. Ряды её армии медленно, но верно редели. Усталые, но довольные, ребята спрятались за спинами бойцов, переводя дух. — Нет, я, конечно, много чем раньше занимался, не обо всём и вспоминать захочется… — сказал один из оперативников, украдкой глядя на Энж (заказчица уже успела им представиться, правда, не своим настоящим именем, а как Гретель). — Но завалить пару кисок… такое задание у меня впервые. — Заткнись и стреляй, Амакуса. Пожалуйста. Услышав своё имя, тот как-то присмирел и, возможно, даже начал немного верить в мистику. — Так вам, пушистые паразиты! — ликовала, между тем, Сатоко. — Пусть знают, с кем не стоит связываться! Верно я говорю, Рика? — Она огляделась по сторонам, так и не найдя среди остальных людей подругу. — Рика? Ты где?..

***

Неподалёку. — Ну что, милое создание, до свидания? — ликовала Леди Бернкастель, одной рукой крепко держась за ствол дерева, а другой — за горло своей прародительницы. — Сколько веревочка ни вейся, конец у неё всё равно будет… и, зная нас, будет он довольно плачевным. Двое уже оказались на самом толстом суку самого высокого дерева во всём лесу. Отсюда открывался отличный вид почти на всю Хинамидзаву. Хорошая финальная сцена. Берн не просто так крутилась рядом с беглецами, всецело предоставив тех своим милым котятам. Себе цель она давно уже выбрала, выследила, а вот теперь, пусть даже всё пошло немного наперекосяк (а когда бывает иначе?), воспользовалась всеобщей суматохой… и унесла её. — Зачем… тебе…это? — тихонько прохрипела Рика, попутно стараясь ухватить побольше воздуха. Сейчас она чувствовала себя маленькой, как никогда. Маленькой серой мышкой, которую поймала мама-кошка, чтобы поиграться с ней немного и задушить. — Ты ведь была другая… Несмотря на всю ситуацию, говорила Фурудэ спокойно, и, что самое мерзкое, Берн почти не видела в её глазах испуга. Трепета, который должны испытывать все, попавшие в её цепкие когти. О, она буквально питалась этими чувствами, с наслаждением опустошая всё без остатка! А здесь такое. Да ещё с настоящим ребёнком, который безоговорочно уступает ей по всем параметрам! Или почти по всем. — Не прикидывайся! — не удержавшись, рявкнула Леди Берн. — Мне просто до ужаса надоело, что на этом игровом поле ты обходишь меня во всём. Скажи, знакома ли тебе настоящая скука? Что ты знаешь об одиночестве?! — Не забывай, что я — это ты. — Замолчи! — Бернкастель совсем сорвалась. — Я не могу снова и снова переживать твою победу! Такой человек, как ты… ни знаний, ни опыта, ни силы, как… как… как такое вообще может случиться?! Из всех Осколков во всех возможных и невозможных реальностях вероятность твоего счастливого финала была равна всего… — Дальнейшие слова заглушили хруст веток и шорох листьев. Перепрыгивая с сука на сук, кто-то стремительно поднимался сюда. Кто-то почти столь же ловкий, как сама Берн. — …так почему ты находишь его снова и снова?! Фурудэ блаженно улыбнулась, продолжая говорить еле слышным шёпотом: — Мир, в котором мне хорошо… но ведь правда не только во мне, так? Она в тебе. И в том, что при всех твоих умениях и шансах у тебя так и не вышло отыскать тот самый осколок, который сделал бы счастливой тебя саму. По крайней мере, надолго. — Не нарывайся. — Потому что ты больше не можешь находить радость в простых вещах. Во время бесконечных скитаний, бесчисленных томлений ты потеряла важную часть себя. Так вот она — я. Можешь делать со мной всё, что захочешь. Фредерика отвела взгляд в сторону полной луны, надеясь, что противница не заметит эти маленькие капельки влаги, проступившие в уголках её глаз. Ужасно неудобно, их название так и вертится на языке… Но коварная улыбка не покинула губ мамы-кошки. Пальцы на чужом горле сжались сильнее: — Ладно, уговорила. Я сделаю твою смерть максимально долгой и мучительной. — Нет, Госпожа! — раздалось где-то совсем рядом. — Постойте! А вот и незваная гостья: на соседнем сучке сцену грядущей расправы уже наблюдала Эрика. — О, это ты, никчёмное создание. Разве я не просила тебя умереть? — Но главный долг любой вещи — быть готовой прийти на помощь хозяину, как только появится потребность! — отчеканила Фурудо. — А ещё — исполнять приказы своего Господина. Любые. Здесь вроде есть главная площадь. Ступай туда, дождись утра и высеки себя за непослушание при всём честном народе. — Но Госпожа! — не унималась Эрика. Она кивнула на Рику. — Весь путь был проделан Вами, лишь чтобы умертвить это милейшее создание?.. Её глаза стали влажными от слёз. — Я никогда не говорила такого, — уклончиво ответила Бернкастель. — Возможно. — Тогда я… приму любую степень наказания, но… — слова явно давались ей с великим трудом. Фурудо надолго запнулась. — ДОЛЖНА БУДУ ПОМЕШАТЬ ВАМ СОВЕРШИТЬ ЭТУ УЖАСНУЮ ОШИБКУ! — завопила она. — РАЗВЕ ВЫ НЕ ВИДИТЕ, КАК ПРЕКРАСЕН ЭТОТ РЕБЁНОК?! Как вы прекрасны… Блеск металлического лезвия мелькнул в темноте. Эрика готова была к тому, что её тут же остановят, пронзят её грудь сотнями игл, а язык вырвут и подадут ей же на завтрак с перцем и базиликом. Или даже что похуже. У Фредерики большая фантазия. Но нет. Кинжал вошёл в тело Госпожи, как нож в масло, с небывалой лёгкостью пронзая её чёрное сердце. Фурудо удивилась, подавшись назад, но стало уже слишком поздно. Она ещё чувствовала последние невольные содрогания тела своей Хозяйки. С краешка губ Госпожи потекла тонкая алая струйка, взгляд начал тускнеть, а тело — исчезать из этого мира: — Знаешь, для вещи, заточенной совсем под другое, сражаешься ты вполне себе достойно… спа… си… — она успела почти полностью раствориться прежде, чем договорила последнее слово. Эрика подхватила на руки падающую Рику, прижала к себе, вдохнула свежий аромат её волос, упоённо потёрлась своей щекой о щёку малышки: — Вот увидите, я самолично выращу из Вас новую Госпожу, столь же прекрасную… нет! Даже лучше! Ещё какое-то время Фурудо стояла здесь же, на дереве, прислонившись спиной к стволу, и тихонько плакала. Пока прежняя Бернкастель полностью не исчезла из этого мира. Физически, по крайней мере.

***

С восходом солнца из глухой чащи леса она решилась выйти на свет. Рика просила ни в коем случае не появляться, пока всё не закончится. «Грядёт нечто ужасное. Просто поверь. Я никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится». Ханю тогда не поняла свою сестрёнку, искренне пытаясь её успокоить: — У меня нет физического тела. Люди в любом случае не смогут сделать мне больно. Со мной всё будет хорошо, Рика, я не умру. Беспокоиться нужно тебе же. В лесу, наконец, устоялась тишина. Впервые за долгое время. Вокруг лежали кошки, люди — невероятное месиво из бесчисленных останков. Ночь была невероятно длинной. Похоже, никого не осталось. У Ханю мучительно сжалось сердце: в одном из самых больших скоплений она нашла пару знакомых тел. Но это не беда. Маленькая богиня знала, что делать. Так же, как и всегда. — Мужайся, Ханю! Люди не смогут сделать тебе больно… снова, — она помолчала ещё немного. — Ничего страшного, хау-ау. Всегда есть шанс найти новый, лучший мир. Всегда можно было сбежать куда-нибудь ещё, начать по новой, подарить себе и дорогим людям ещё одну жизнь. Эта перспектива поднимала ей настроение даже в самые тёмные дни. Ответом стал тихий, нездоровый смех, и всего один простой вопрос: — Ты уверена? Как ни в чём не бывало, перед ней стояла Фредерика. С рассекающим клинком Красной Правды. Вокруг вдруг поднялся сильный ветер, но он не коснулся её распущенных волос. — Ты… можешь видеть меня? — ответила Ханю вопросом на вопрос. — В человеческой оболочке — нет, — усмехнулась та. — Но мы теперь с тобой одной… крови, если можно так сказать. — … Зловещая усмешка стала шире: — Ну, так что, поиграем? Конец?.. (ahaha, теперь да)