химия.

      кругом все говорят, что химия у них. у кого не спроси - подтвердят. они посмеются только, да рукой махнут, мол 'ну и чепуху вы несете!', но прямо отрицать не станут.       химия есть, определенно. и не только на поле.       денису артёма всегда мало. черышеву только возможность дай и он воспользуется ей сполна: заобнимает, зацелует, засмотрится на это двухметровое чудо. а артём и не против - сам такой же.       эти сборы такие редкие, но такие важные - и не только для страны в целом. для дениса и артёма они важнее в разы, но об этом кроме них никто и никогда не узнает.       денис снова забивает практически с подачи артёма. денис снова тянется к артёму, как к спасательному кругу после, который совсем не хочет отпускать. артём не хочет отпускать тоже, но матч нужно продолжать. черышев и сам это понимает, но всё равно не отпускает артёма и слегка давит на шею дзюбы, чтобы тот наклонился, целуя его в лоб. артём знает, что если бы на его месте был кто-то другой, черышев бы ограничился простым похлопыванием по спине и 'спасибо'. но это - не кто-то другой, это артём - его артём, а поцелуй значит нечто большее, чем простое 'спасибо'.       этот матч они проигрывают. и, почему-то, по черышеву это ударяет сильнее, чем по кому-либо из ребят. артём это не просто видит, артём это чувствует.       химия между ними давно вышла за пределы поля.       в автобусе, который отвезет их в отель, все уже давно расселись по своим местам. артём заходит в него последним и видит, что все, принимавшие участие в матче против бельгии, сидят по одному - каждому надо подумать над своей игрой. денис, конечно же, в их числе. но, в отличие от остальных, на кресле рядом с ним не лежит куртка, рюкзак или что-либо еще, означающее 'не садиться'. артём занимает то самое свободное кресло рядом с черышевым, который сразу, не смотря на дзюбу, устраивает свою голову на плече артёма. дзюба понимает - ждал, от чего улыбается денису в макушку и возвращает ему тот поцелуй с поля.       денис переплетает свои пальцы с пальцами артёма.       до отеля они добираются быстро и сонно расходятся по своим номерам. артёма и дениса впервые за всё время заселяют в один номер, поэтому в этот раз они обходятся без традиционных сообщений:       - можно?       - открыто.       артём сразу, сняв только верхнюю одежду и кроссовки, падает на кровать. денис знает - теперь дзюба не встанет с неё до самого утра. черышев всё ещё продолжает топтаться где-то возле порога. артём не выдерживает и говорит:       - иди сюда.       а черышев даже и не думает сопротивляться.       денис ложится рядом с артёмом и, устроившись поудобнее, начинает рассматривать его, будто он вот-вот исчезнет и денису жизненно необходимо запомнить каждую родинку, веснушку и морщинку на лице дзюбы. артём хоть и лежит с закрытыми глазами, но всё равно чувствует этот взгляд на себе:       - будешь так смотреть, прожжешь во мне дыру.       черышев смешно фыркает и, улыбаясь, говорит:       - ну, тогда наша сборная снова останется без капитана.       - а если мы прямо сейчас не заснем, саламыч утром нас прибьет и наша сборная останется без самой химозной...химичной...химической связки. в общем, спи.       денис снова улыбается.       - не останется.       артём чувствует, что денис пытается подвинуться ближе, поэтому сам, всё ещё не открывая глаз, сгребает черышева в свои объятия, сократив небольшое расстояние между ними до минимального минимума.       - спокойной ночи, черешня.       - спокойной ночи, дзюбинатор.       этой ночью оба видят невероятно красивые и яркие сны, какие видят только тогда, когда засыпают вместе.