Love — as a war.

***

Love — as, а war. It is easy to begin; it is difficult to finish; it is impossible to forget. Любовь подобна войне. Её также легко начать, её также трудно закончить, и её невозможно забыть.

***

      Дазай и не подумал бы, что жить с Чуей так весело и трудно одновременно. Сложно привыкать к тому, что теперь в квартире он не один.       Осаму не сразу осознал свою ошибку. Уходя из Мафии, он совершенно не думал о подчинённых, Акутагаве, а уж тем более о вспыльчивом рыжеволосом напарнике, к которому испытывал какие-то странные и неопределённые чувства, которые люди называют любовью, тщательно скрывая их за ненавистью. Да, Осаму ни за что не хотел этого признавать. Да, им обоим было очень тяжело.       А сейчас, наблюдая за тем, как его любимая хозяюшка, которая за такое прозвище с лёгкостью может впечатать лицом в стенку, перед этим сломав пару костей, в милом розовом фартучке, матерясь сквозь зубы, готовит, при этом еще и успевая наорать на парня за то, что тот беззастенчиво пялится на его зад, Дазай понимает, чего ему так не хватало для счастья.       Теперь ему и вправду хочется возвращаться домой, зная, что его там ждут. Хочется видеть, как Накахара подбегает и обнимает, утыкаясь носом куда-то в шею. Хочется прижимать свое чудо к себе и шептать бесконечное: «Люблю, люблю, люблю…». Хочется отдавать Чуе всего себя и понимать, что всё это не напрасно.       И Осаму очень приятно осознавать, что кому-то он, всё-таки, нужен.

***

       — Дазай, беги! Хотя, можешь даже не пытаться, я тебя в любом случае из-под земли достану! — кричит Накахара с порога, захлопывая за собой дверь и снимая плащ, — Я тебя сколько раз просил снимать бинты не в прихожей, а в ванной?! Ты мог их хотя бы не бросать? У меня такое чувство, будто тут мумия полиняла! Тащи свою жопу сюда, Тутанхамон недоделанный! — не слыша ничего в ответ, мафиози заметно напрягся, но потом вспомнил, с каким долбоебом живет.       Бесцеремонно открывая дверь с ноги, он видит типичную картину: чертов суицидник сидит в ванне и с довольной лыбой пытается порезать вены. Краем глаза заметив Чую, мужчина поворачивается к нему, уже зная, что будет дальше. Перебить ну очень злого рыжего он совершенно не собирался — это опасно для здоровья. Детектив хоть и не дорожил своей жизнью, но умирать в мучениях не было никакого желания.        — Придурок! Совсем крыша поехала или как? — ругается Накахара, вытаскивая Осаму из ванной и бинтуя тому руки, игнорируя болезненное шипение последнего. Заслужил, — Напомни мне, почему я сам тебя еще не убил?       — Может, потому, что ты меня любишь? — шатен снова начинает лыбиться, а мафиози чувствует, как у него дёргается глаз.        — Господи, за что мне это…       Через пару часов, когда Чуя перестаёт злиться, они сидят на диване в обнимку и пьют вино. На фоне работает телевизор, а в гостиной пахло цветами, которые недавно притащил кареглазый в качестве извинения за очередную попытку умереть. В общем, уютненькая атмосфера. Осаму уже без стеснения прижимает рыжеволосого к себе, шепча всякие нежности и целуя за ушком, на что последний, мило смущаясь, смеётся. Всё было прекрасно, но потом… отключили свет.       Матерясь, Накахара вылезает из объятий и, ставя бокал на журнальный столик, уходит в подъезд. Дазай, явно недовольный испорченным моментом, тяжело вздыхает и достает телефон. Двадцать два часа сорок восемь минут. Ну просто прекрасно, блять.       Чуть позже приходит мафиози и говорит, что в их районе нигде нет света, а когда его включат — неизвестно. Но детектив совершенно не расстраивается.        — Чуенька, у меня есть идея! — говорит Осаму, поднимаясь с дивана и зачем-то направляясь на кухню. Голубоглазый смотрит ему вслед, но ничего не говорит. Через пару минут на журнальном столике уже стоят свечи, а сам мужчина укутывает свою прелесть в одеялко и усаживает себе на коленки, — И вот только не говори, что тебе не нравится. Я не поверю, — Накахара ворчит что-то в ответ, но прижимается, греясь.       Они продолжают о чём-то разговаривать в такой романтической обстановке.        — Дазай, — слыша в ответ мычание, он продолжает: — Когда ты понял, что влюбился в меня?       Вопрос на какое-то время ставит в ступор, но детектив, видимо, почувствовав бессмертие, решается пошутить (на самом деле, не очень удачно) — Когда в первый раз тебя трахнул.       Чуя многновенно краснеет, то ли от злости, то ли от смущения, вскакивая и начиная бить своего парня подушкой, которая как нельзя кстати оказалась под рукой. Шатен уже к такому привык, потому быстро забирает мягкое орудие из рук Накахары, после этого почти сразу усаживая брыкающегося рыжего обратно, крепко обнимая и не давая вырваться.        — Шучу, — сказал Осаму, когда Чуя уже успокоился, — А вообще, почему ты спросил?        — Не знаю, — ответил тот. На самом же деле, его давно уже мучал этот вопрос. А любит ли его Дазай? Не предаст, как тогда? Нужен ли ему Накахара вообще? Рыжий чувствует себя грёбаным параноиком, но ничего не может с собой поделать. Предательство Дазая довольно сильно изменило отношение к нему.        — Неужели крошку Чу потянуло на романтику? Я должен запомнить этот день на всю свою жизнь! — с чувством произнёс Дазай, махнув рукой, будто бы вытирает слезу. На самом деле, он тот ещё актёр, и рыжий много раз об этом ему говорил.        — Это сейчас будет последним, что ты увидишь в своей жизни, придурок, — Чуя отползает от него, обиженно надув губы. Ну вот что за человек? Хочешь с ним нормально поговорить, а он всё шутки шутит, клоун бинтованный.        — Даже не представляю, насколько давно ты разочаровался во мне, — Осаму горестно усмехается, откидываясь спиной на диванную подушку и прикрывая глаза. Накахара залезает обратно на его коленки, явно не желая больше слезать. И отвечать что-либо, видимо, тоже.       Дазай позволяет себе провести ладонью по рыжей макушке, а потом и вовсе уткнуться в неё носом, покрепче прижимая мафиози к себе. Что-то давно они так не сидели. Чуя и не сопротивляется, откидываясь уже на шатена и совсем чуть-чуть сползая с него, пытаясь удобно устроиться. Голову укладывает на плечо своего парня, как бы показывая, что больше не обижается. Осаму едва подавляет усмешку.        — Если честно, то я и сам не особо помню, когда это случилось. Но я очень долго отнекивался от своих чувств к тебе, не понимая, чем же мне приглянулся агрессивный рыжий гном, — говорит Дазай, игнорируя гневное «Эй!» и тычок локтем в бок. Ну, а что, он сказал чистую правду.        — Тварь ты последняя, Осаму, — беззлобно говорит Чуя, переплетая пальцы детектива со своими. Шатен улыбнулся и покрепче сжал руку, чмокнув рыжего в макушку.        — Как будто ты ожидал чего-то другого. Не поверю.        — Не ожидал. Я уже привык к твоему долбоебизму, — Накахара задумался о том, когда они в последний раз проводили время вместе. Кажется, когда у Чуи был отпуск. Дазай пару дней походил на работу, а потом отпросился у Фукудзавы и вместе с Чуей отдыхал. Тогда они чувствовали обычными людьми. Бесились до утра, не ночевали дома, много гуляли, посетили какой-то фестиваль и просто наслаждались друг другом.        — Чу? — Дазай повернул мафиози к себе, смотря ему в глаза, — А выходи за меня.        — Ты чего? Совсем ёбу дал? — Накахара агрессивно пытается не смущаться, но что-то не особо получается. Он обнимает Осаму за шею и тяжело вздыхает.        — Сочту это за «да», — мурлычет детектив, утыкаясь носом в плечо рыжего.        — А кольцо где, женишок?        — Тут, жёнушка, — усмехается Дазай, доставая из кармана маленькую коробочку. Как же он, на самом деле, рад.        — Ты кого жёнушкой назвал, ублюдок в бинтах? — Чуя резко вскакивает с колен и хватает подушку, явно желая снова познакомить её с харей напротив.       Осаму перепрыгивает через спинку дивана, смеясь, и убегает от злого рыжеволосого. Последний бежит за ним.        — Вот ты и попался, дружок, — говорит Накахара, усмехаясь и прижимая своего будущего мужа к стенке, правда выглядит это довольно смешно, учитывая их разницу в росте. Шатен лукаво улыбнулся, и через пару секунд уже всё наоборот. Но голубоглазого всё устраивает.       Дазай целует рыжего в шею, а потом и в губы, подхватывая под бёдра и унося в спальню.       И всё-таки, их отношения не похожи на другие.