Иди за мной

Он и вправду не заставил себя ждать. Наоборот, ждал сам. Вернувшись вечером с работы в квартиру Джонса, Бетти застала его лежащим на диване гостиной в простом трикотажном домашнем костюме и бизнес-журналом в руках. Услышав шум у порога, он опустил журнал вниз, убедился, что это была Бетти, и снова закрыл им лицо. – Ну наконец-то. А то мне уже скучно стало. – В отличие от тебя, у меня есть начальство, и я не могу позволить себе не ходить на работу. На свою, я так понимаю, ты сегодня не ходил? Бетти сбросила новые, но неудобные туфли с ног, подхватила их за каблуки и подошла ближе к дивану. После прошедшей ночи она стала чувствовать себя увереннее и перестала до дрожи в коленках бояться этого мужчину. Даже не смотря на то, что задница болела. – Правильно понимаешь. Знаешь, я поздно лег, и решил поработать дома. От упоминания того, во сколько они сегодня разошлись по комнатам, и что предшествовало этому, щеки Бетти заалели. – Ну-ну, я смотрю ты весь в трудах. Джагхед закрыл журнал, и прожигающим до костей взглядом посмотрел на девушку, поднявшись на ноги. – Приводи себя в порядок и через двадцать минут я жду тебя. Можешь не утруждать себя одеждой, – сказал он, стягивая с волос Бетти резинку, рассыпая золотые локоны по плечам. – Даже не дашь мне поужинать? Я вообще-то голодная… – Поужинаешь позже. А сейчас я утолю твой голод иначе. И прихвати свою маску панды. Она мне понравилась. Думаю изъять ее у тебя для своей коллекции. Бетти вздрогнула. Настолько горячо было его дыхание рядом. – Какой ты? – прошептала она. Желание разгадать Джонса уже давно не давало ей покоя. – Что ты имеешь в виду? – мужчина неторопливо обошел ее сзади, держа за плечи. – Доминант. – Неопределенный. – Что это значит? – Бетти затрепетала, чувствуя, как молния платья на спине медленно поползла вниз. – Я веду подобный образ жизни уже несколько лет, и выясняю путем проб и ошибок, что мне нравится, а что нет, и что лучше всего подходит мне в рамках отношений с сабмиссивами. В течение всего этого времени я использовал или заимствовал те или иные вещи у представителей других, более традиционных типов доминантов. Я краду из традиционных отношений все, что привлекает мое внимание, отбирая самые лучшие кусочки и смешивая их в своеобразный коктейль, который, может оказаться очень даже вкусным. – Сегодня будет вкусно? – окончательно осмелела девушка. Еще бы! Эти еле ощутимые сейчас касания Джагхеда на теле заставили бы дымиться даже айсберг, не то что Элизабет Купер. – Это ты мне скажешь через пару часов. Кстати, что из классической музыки ты предпочитаешь? – Вагнер, Чайковский, Вивальди… Я вообще классику люблю. А что? – Почему-то Чайковским ты меня не удивила. Ничего. Иди. Платье я тебе уже расстегнул. Бетти с трепещущим сердцем поднялась к себе в комнату, тщательно смыла с себя следы рабочего дня, стараясь не намочить волосы. Девушка помнила пожелание Джагхеда, и не стала мучиться выбором нижнего белья, запахнув шелковый короткий халат на голом, еще влажном теле. Нервно сжимая в руках маску для сна, она вышла за дверь комнаты. – Я здесь. Его властный голос раздавался из-за приоткрытой двери комнаты напротив. Его комнаты. Непослушными ногами, еле слышно, Бетти зашла туда. Комната была меньше ее, за счет маленького рабочего кабинета за прозрачной перегородкой, включающего в себя небольшой стол и кресло. Здесь не было стекла от пола до потолка, лишь широкое обычное окно без штор. На стене между входной дверью и дверью ведущей в общую ванную висел телевизор, со столиком и диваном на высоких тонких ножках перед ним. За диваном, у стены стояла кровать. Она представляла собой куб, грани которого образовывали мощные коричневые балки из дерева, вокруг каждой из которых Джонс завязывал узел из широкой алой ткани, оставляя длинным один хвост. Если не считать этих грубоватых балок, это могла бы быть самая обыкновения кровать. – Раздевайся, – приказал он, даже не поворачивая головы, продолжая работать над узлами. Мягкая ткань словно вода стекла с тела Бетти, падая к ногам. Девушка тут же поежилась: работал кондиционер, обдавая холодным воздухом ее тело. Но даже это возбуждало ее. Соски тут же затвердели. – Возьми наушники на столе. На столике действительно лежали белые беспроводные наушники. Взяв их, Бетти развернулась к Джонсу с желанием спросить что это значит, но он уже стоял перед ней, задумчиво разглядывая каждый изгиб женского тела. – О чем ты думаешь? Нет чтобы подумать о себе, Бетти интересовало что за мысли были в мужской голове. – Думаю, с чего начать. Расслабься, ты слишком зажата, – Джагхед для убедительности надавил на ее плечи, в которые кажется уже вросла шея вместе с головой. – Прокалывать тебя сегодня строительным степлером я не планирую. – Сегодня? Степлером? – глаза девушки расширились от удивления и страха. – Бетти, успокойся, я шучу. Ни сегодня, и никогда я не практикую такие вещи. Решено, начнем с массажа, надо разогреть тебя. Ложись. Джонс был сегодня на удивление довольный и даже веселый. Веселым она уже могла считать его, когда он не метал глазами молнии. Ватными ногами она подошла к кровати и опустилась на самый краешек, и почти легла на грудь, как он остановил ее: – Ложись на спину и по центру. Наушники не забудь вставить. Дрожа, Бетти выполнила все указания. Неторопливо, Джонс обошел кровать по кругу, завязывая тугие узлы уже на руках и ногах девушки, фиксируя ее в форме звезды с широко разведенными руками и ногами. Со столика он взял мобильный телефон, пару нажатий и в наушниках Бетти заиграл «Полет Валькирий», но на тонкой грани, что она еще способна была слышать внешние звуки. Из зажатой ладони девушки Джагхед забрал маску, и одел ей на лицо, погружая мир в темноту. – Приятного прослушивания, – склонившись ниже сказал он, прибавляя звук ровно на столько, что кроме Вагнера, Бетти не слышала больше ничего. Его пальцы скользили по ее животу, груди совсем не под музыку, и кажется, мозг девушки начал крошиться. Полная темнота, музыка, которая не подходила под обстановку, она, распятая и голая, и Джонс вырисовывающий пируэты руками на ее теле. Невольно Бетти дернулась словно птица, но узлы плотно держали ее на месте. Она даже не могла ни на сантиметр свести ноги, между которых уже скопилась влага. Прикосновения стали более жесткими, требовательными, окончательно сводившими с ума в мире ощущений без звука и зрения. Особенно когда пальцы проходили вдоль напряженных до боли сосков, или спускались опасно низко вдоль живота. Но Бетти молчала, не выдавая свое негодование. Было ощущение, если она проронит хоть слово, потеряет еще и способность говорить. Руки с тела пропали, и через пару секунд прикосновения возобновились, но уже на стопах. Джонс продвигался от самых кончиков пальцев вверх по ногам, прищипывая нежную кожу, чередуя с поцелуями. Когда мужские ладони медленно прошлись по внутренним стороне бедер, уходя под ягодицы, девушка издала протяжный стон. В такой близости от источающего нектар цветка, но мимо… Ее зов был услышан, и в следующее мгновение пара пальцев вошла в ее влагалище, словно проверяя уровень влажности, потому что они тут же покинули ее. Бетти уже не стесняясь забилась, натягивая ткань с такой силой, что как бы каркас не рухнул на нее. – Пожалуйста! – из-за полностью лишенного слуха, мольба громко вырвалась из ее уст. Бетти осталась в одиночестве, в нетерпении вертя головой по сторонам, словно от этого могло что-то измениться. Он вернулся примерно через минуту, Бетти почувствовала это, когда матрац рядом с ней немного прогнулся. А убедилась после того, как без предупреждения пальцы Джонса снова вломились в ее лоно, настойчиво проникая все глубже. Спустя «Лето» из Времен года Вивальди, он сменил руку, а мокрые от сока девушки пальцы опустились ей на губы. Пытаясь совладать с учащенным дыханием и то и дело срывающимися с губ вздохами, Бетти поймала пальцы и увлеченно начала сосать их, пока Джонс не оставил ее с пустым распахнутым ртом. Она уже поняла почему он прервал это действо. На ее клитор опустился вибратор. Внутри Бетти словно разорвало гранату, как только она почувствовала первую вибрацию. Пальцы Джагхеда при этом не покидали ее влагалище, орудуя изнутри и надавливая на «Зону G». Словно раненный зверь она закричала и заметалась, и готова была поклясться, что кровать под ней пошатнулась. Мужчине не надо было говорить, что она на пределе – каждая клеточка девушки кричала об этом, и с трудом держалась из последних сил. И мучитель смилостивился. Он рывком выдернул один из наушников и стянул маску с лица, возвращаясь к стимуляции половых органов Бетти. –Давай, детка, кончай. Он целовал ее мучительно яро, словно съедая, а она всеми силами пыталась поддержать этот темп между собственными стонами, вырывавшимися в его рот. Сочетание абсолютной заполненности его рукой и не останавливаемой вибрации на клиторе соединило эти два ощущения воедино так, как никогда прежде – Бетти почувствовала, что его действия передвинули ее «Зону G» к клитору, и оргазм застал врасплох. Тело резко напряглось, сокращаясь каждой клеточкой в судорогах, и так же резко обмякло, рассыпаясь на осколки на влажных простынях, продолжая вздрагивать. В наушнике заканчивал свой «Марш деревянных солдатиков» из Щелкунчика Чайковский. Джагхед больше не целовал ее, закончив какие либо манипуляции над ней, а просто устроился рядом на кровати, приподнявшись на локте, внимательно наблюдая за реакцией Бетти. Та смотрела на него с благодарностью и восторгом. – Это ведь только начало, да? – через пару минут смогла она вымолвить, предварительно смочив пересохшие губы кончиком языка. Джонс уже развязывал узлы на ее конечностях, загадочно улыбаясь. – У тебя же нет проблем от вчерашнего ремня? Новая волна возбуждения пробежала токами по сосудам Бетти. Освободив ее от пут, Джагхед остановился у изножья кровати, окидывая взглядом распластанное горячее девичье тело, с высоко вздымающейся грудью. Мужчина резко схватил Бетти за лодыжки и дернул на себя, перетягивая на край кровати. Наушники и маска были уже без надобности, а с дивана позади себя он взял широкий кожаный ошейник и цепь. Не дожидаясь приказа, девушка села на краю кровати, с сомнением смотря в голубые как озеро глаза. Она верила, что они знают что делают. Мужские пальцы умело застегнули ошейник на хрупкой женской шее и прикрепили цепь сзади. – Вставай на колени. Бетти медленно, с опаской, но не переча ни словом, развернулась спиной к Джонсу и встала коленями на самый край кровати, упираясь руками впереди себя. Цепь спокойно лежала рядом, спадая со спины. Перед лицом, демонстрируемый Джагхедом, мелькнул черный кожаный флоггер. Сначала он попадал по телу, а преимущественно по еще болезненной попе, только кончиками хвостов, но в дальнейшем в ударе начала принимать участие всё большая часть длинных хвостов. Он умело управлял этим предметом, словно опытный палач, дозируя боль так, чтобы оставлять жертву в сознании. Но она не просила о пощаде. Она хотела, чтобы он не останавливался, даже тогда, когда дрожь в коленях и руках то и дело роняла ее тело на простынь. Но природное упрямство делало свое дело, и Бетти с маниакальным упорством возвращалась в исходное положение, позволяя только протяжный стон. Но Джонс остановился. Чтобы продолжить. Он обхватил ее под грудью, заставляя выпрямиться, сидя на коленях. Пока Бетти пыталась отдышаться, Джагхед отвязал один из лоскутов ткани от ближайшей балки, и заведя руки девушки за спину, плотно связал их. После этого, он грубо толкнул ее между лопаток вперед. Лишенная рук в качестве опоры, Бетти с визгом упала на грудь, оставаясь стоять на коленях. И тут настало время цепи. Джонс потянул ее, заставляя девушку изогнуться, и следовать за ней. Ошейник перетянул горло, лишая и так покидающих ее тело от возбуждения частиц воздуха. А он снова вошел в нее сзади, просто насилуя пальцами. Он то ослаблял хватку, позволяя уткнуться влажным лицом в постель, то снова натягивал поводок, и то для того, чтобы дать облизать стекающую влагу с собственных пальцев. И эта пытка, казалась, была бесконечной. – Пожалуйста… – простонала Бетти, чуть не плача, снова падая лицом вниз. – Войди в меня… Он молчал, но судя по замешкавшимся движениям сзади, ее мольба была услышана. И вот, она почувствовала его на своей выпяченной, горящей от недавнего флоггера заднице. Горячая и влажная головка его члена медленно перемещалась по ее ягодицам к вагине, но лишь поддразнивая, и уходила выше. От обиды, Бетти застучала ногами по кровати. – Нетерпеливая девчонка. Джагхед в одно мгновение натянул цепь так, что Бетти зашипела от недостатка кислорода, и вошел в нее во всю длину. Он трахал ее так долго и жестко, продолжая то натягивать цепь, буквально сажая ее на колени, то отпуская, что Купер потеряла счет времени. Тело не переставая трясло, и среди буйства эмоций, влажных шлепков потных тел, она не поняла, как они одновременно настигли оргазма. Бетти упала на постель, которая собирала с ее лица выступившие слезы от переизбытка оргазма, а Джонс навис над ней, в попытке отдышаться. Девушка не успела даже усмирить колотящееся сердце, как Джонс быстро развязал ее, откинул в сторону ошейник и рывком поставил на ноги перед собой. В его глазах горел огонь. И этот огонь говорил, что и это все еще не конец. Бетти стояла вцепившись в его руки, которыми он держал ее за талию, потому что иначе она просто рухнула бы ему под ноги. – Хватит… Пожалуйста… – Осталось немного. В отличие от Бетти, Джагхед был одет, когда с силой сжимая ее предплечье, потащил с собой из комнаты. Еле успевая за ним, девушка спотыкаясь, спустилась на первый этаж. Джонс целенаправленно тащил ее на балкон. Холодный вечерний воздух тут же обдал по ее нервным окончаниям, заставляя кожу покрыться мурашками. А еще дома напротив, улицы с людьми. И она, голая, с возможностью быть замеченной. Волна жара снова прокатилась по телу. Бетти ненавидела себя за это. Она такая же ненормальная как и тот, который прижимал ее сейчас к прозрачному ограждению, заставляя волосами свисать над улицей. – А теперь я хочу, чтобы все услышали, как тебе хорошо. Он рывком стянул штаны, оголяя возбужденный член, и без прелюдий вошел в нее, с новой силой набирая темп. Бетти стонала и извивалась, но он хотел не этого: – Громче! – рявкнул он. Кажется, весь Бостон слышал ее в тот вечер. Она честно ждала, что в их дверь позвонят полицейские, с претензиями в нарушении общественного порядка, когда они лежали прямо здесь, на балконе, восстанавливая силы после последнего накрывшего их с головой оргазма. Немного придя в себя, Бетти решила завести разговор, чувствуя что сейчас Джонс расслаблен и наиболее уязвим. – Почему ты такой? Бескомпромиссный, властный, все контролирующий? – Я терпеть не могу, когда мне указывают что делать… – тихо ответил он, глядя в небо. – Но этого невозможно избежать, в течение жизни нам приходится подчиняться. – Это так. Поэтому я научился выполнять все поставленные задачи так хорошо, что даже люди более высшего положения то и дело обращались ко мне за советом; и второе, я очень быстро добился успеха, пока вскоре сам не стал тем человеком, который отдает приказы, – мужчина неторопливо повернул в ее сторону голову, ловя взгляд малахитовых глаз. – Я привык сосредотачиваться на достижении своих целей. Я как видишь, преуспел в этом. Поэтому, когда я хочу получить удовольствие, я так же должен контролировать этот процесс. В результате и я получаю то, что хочу, и партнерша. Доминирование – это умение использовать свои способности к убеждению для того, чтобы возбудить в подчиняющемся желание, которого раньше не было. И ты лучшее этому доказательство. – С тобой так сложно… – призналась Бетти. – С любым человеком порой приходится нелегко, разница только в причине. Я, например, сосредоточен на фактах, а не на эмоциях. Возьмем наши отношения. Я склонен не придавать особого значения чувствам других. В итоге, ты обвинишь меня в грубости, неучтивости. В то же время одним из преимуществ этой черты моего характера, как доминанта, является тот факт, что рядом со мной ты прекрасно понимаешь свое положение. Я не один из тех, кто будет ходить вокруг да около в попытках не задеть твои чувства. Я предельно честен и никогда не боюсь сказать то, о чем думаю. Разве это плохо? – Нет, но… Зачем тогда все это? Все эти плетки? Просто достаточно говорить партнеру, что ему делать и не делать, и всё. Зачем делать больно? – Разве я сделал тебе больно? – его брови удивленно полезли вверх. Бетти не ответила, лишь смущенно прикрыв глаза. Нет. Он не сделал ничего такого, чего она не смогла бы выдержать. – Любой может выкрикивать приказы или научиться щелкать кнутом, но не это делает меня доминантом, – принял это молчание как ответ Джонс и продолжил. – Бетти, быть доминантом для меня – это не просто роль в игре, а что-то большее. Это часть моей личности. Плетки, кнуты и прочее – это всего лишь мишура, способ достижения поставленной цели. Если ты не заметила, во мне нет жестокости. Поэтому мне не нужна рабыня, напрочь лишенная чувства собственного достоинства, чувства самоуважения, уверенности в себе и всякого доверия к людям. Я получаю удовольствие от поиска того, что действительно заводит тебя, от того что расширяю горизонты чувственности таких «ванильных» как ты, и от того, что ты получаешь от этого удовольствие. – То есть, у тебя нет никакой психологической травмы, тянущейся из детства? – Бетти наконец озвучила вслух давно гложущие ее сомнение. – Нет, Бетти. Меня никто не насиловал в детстве, если ты об этом. И ничего подобного. Я всего лишь получаю отдельное удовольствие от того, что ты хочешь нравиться и служить мне, своему доминанту. Но это совсем не означает, что я не могу получить удовольствие в обычном сексе. Могу. Но не хочу. – Значит, я права, что ты не доминант, а всего лишь притворяешься? – Может, я не такой уж и доминант в сексе, потому что не прокалываю тебя иглами, не запираю в клетке и тому прочее, но в жизни – однозначно. Не лежи долго здесь, – он поднялся с пола, возвращая на место брюки. – Уже холодно. – Мне кажется, что ты только создаешь и поддерживаешь в своих глазах и глазах окружающих иллюзию постоянного контроля и крайне малой нужды в помощи и поддержке со стороны. Но стоит только принять помощь, и вся с таким трудом созданная иллюзия начнет рушиться прямо на глазах. Ты прячешься за этой маской полного безразличия боясь чувствовать. И таким образом пытаешься оттолкнуть от себя каждую девушку. Джагхед стоял к ней спиной, и Бетти не могла по выражению его лица определить, права ли она в своих догадках. – Я лягу пораньше. Завтра надо возвращаться на работу, – с этими словами он оставил ее одну, под звездным небом над головой.