Shall we dance?

Ему всего 18 лет, а его жизнь уже удалась. Он постоянно работает, работает над собой и совершенствуется с каждым днем. Он не прожигает жизнь, а наслаждается ею. Наслаждается чувством боли в спине и ногах после восьмичасовых репетиций. Наслаждается болью от растяжек по всему телу, думая, что это делает его лучше. Делает его сильнее. Луи никак не может привыкнуть к тому, что не обязательно быть идеальным - надо просто быть правильным. Но даже не осознавая этого, он поступал правильно всю свою жизнь. Невозможно? Нет, реально. Родители научили его, что человек, который старается добиться чего-то в жизни, должен вынести многое. И он выносил, каждый божий день, он выносил столько, что не каждый восемнадцатилетний парень выдержит. Балет... Постоянные издевки о том, что это женский вид танцев. Мало кто понимал, что это целое искусство. Искусство быть идеальным, каким он всегда хотел быть. Он вынес и то, что ему отказали в обучении в школе искусств из-за маленького роста. Но даже тогда Луи не плакал. Слезы - это бессмысленная трата воды в организме, которая должна выходить только потом из-за тяжелых тренировок. Слабость? Он не знает, что это такое. Всегда оставаться сильным - единственное, что у него есть. Его окружение считало, что деньги родителей позволяют ему быть тем, кто он есть, но это совершенно не так. Тяжело делать то, что тебе действительно нравится, когда даже самые близкие не одобряют этого. Но он был слишком гордым, чтобы работать на отца, и слишком упрямым, чтобы отказаться танцевать. Даже не так. Он бы никогда не смог отказаться от балета, потому что это он. Это его жизнь. Он часто сам не понимал, почему именно балет. Почему не любой другой вид танца? Ответ всегда лежал на поверхности, но Луи отказывался признавать то, насколько он идеалистичен: балет - идеален. Ты не можешь допустить ни одной ошибки. Ты не можешь принять ни одного неверного решения. И при этом, ты должен оставаться собой. Это все слишком сложно, и Луи старался не думать об этом сейчас, когда обессиленный лег, даже нет, скорее развалился на своей кровати после очередной пятичасовой тренировки. Ноги готовы были взорваться, пальцы ног он не чувствовал уже день второй, поясницу ломило, а лопатки сводило судорогой. Но сейчас, лежа на огромной кровати в этой светлой комнате, он был счастлив. Иногда казалось, что Лу мазохист. Он улыбался, когда приходил вот так с тренировки, совершенно без сил, даже не в состоянии спуститься в столовую и поесть. Его хватало лишь на то, чтобы развалится, как сейчас, на кровати "звездочкой" и наслаждаться болью, которая, как он думал, делала его сильнее. Именно поэтому он совершенно не радуется, когда его мама заходит в комнату. Словно со стороны, он слышит её очередные упреки в том, что он доводит себя, ничего не ест и снова похудел. Он вроде бы и рад её видеть, рад слышать её голос, но только потому, что так положено. Положено радоваться, когда твоя мама в очередной раз свалила в отпуск без отца, развлекаясь где-то, а потом, ощутив вину за брошенного сына, начинает читать нотации. И Луи даже жаль её немного, но потом она снова говорит что-то вроде "Стен бы не расстроил нас так"... Луи не слышит, что происходит дальше, потому что превозмогая боль, он срывается с места и, захватив всего лишь ветровку, выходит на холодную улицу Лондона. Это так банально... В духе плохого ситкома, который смотрят необразованные домохозяйки. Уйти от разговора... Но он просто не мог. Не мог говорить о нём. Особенно, когда они говорят о Стене, как о мертвом. Поэтому он просто кутается в ветровку, улыбается сам себе, ощущая глухую боль по всему телу, и надевает наушники. Включает The Fray - Kiss Me и на минуту даже закрывает глаза, наслаждаясь первыми аккордами. Луи всегда считал, что музыка - это способ уйти в другой мир. Отгородится от всех, и в то же время стать ближе к этому миру. Почему-то каждый думал, что он что-то изменит в своей жизни, переехав куда-нибудь. Бред, как считал Луи. Он всегда считал, что его проблемы будут с ним, где бы он ни был, и с грустной улыбкой смотрел по сторонам, когда люди говорили что-то вроде "скорей бы свалить от сюда, там так классно, а здесь одно сплошное дерьмо...". Но сейчас он отдал бы многое, лишь бы оказаться в другом месте. В месте, где его никто не знает... Томлинсон был слишком погружен в свои мысли и не сразу заметил парня, который сидел рядом с ним. Он был ненамного старше него, но Луи удивили его волосы - кудри обрамляли тонкое лицо и подчеркивали ярко зеленые глаза. Он не был идеальным, но Луи ощутил зависть, когда парень странным движением поправил волосы, убрав их со лба, и как-то странно улыбнулся. Но это должно было когда-то закончится, и парень соизволил спросить, не мешает ли он Луи. - Нет, к тому же, ты и так уже сидишь, - Луи решил засунуть наушник на место, но парень все с той же улыбкой произнес: - Не слушай The Fray. Слушай Coldplay, нет ничего лучше них! - Я сомневаюсь, - ответил Луи, но все же улыбнулся странному незнакомцу, и немного помешкав и поежившись, решил вернуться домой.

***

Дом всегда должен оставаться домом. То есть, имеется в виду то место, которое действительно твое. Твое во всех отношениях. Где ты тот, кто есть на самом деле. Где всегда тебя примут и будут ждать. То место, где ты хочешь провести свободное время. Это тепло и уют, которые ты ощущаешь даже в самые тяжелые времена. Наверное, одна из причин того, что Гарри - тот Гарри, какой он сейчас, кроется в том, что у него никогда не было этого дома, в том понимании, который он подразумевал. Конечно, он называл домом то место, где он спит и ест, то есть проводит самую малость своего времени. Парень ушел бы давно, но на его шее еще две сестры. То, что держит его здесь. Он часто думал, почему его мать поступает так с ними. Конечно, она любит этого ублюдка, которого принято называть отцом, но разве дети не должны стоять на первом месте? За себя он ничего не говорит, и даже не претендует ни на что. Они не его настоящие родители, но он прекрасно помнит времена, когда был окружен любовью этих людей. Гарри 19, и он бы вполне справился с собой, уйдя из этого дома, но его сестры, которые пусть и не родные ему, все равно остаются родными для него людьми. Кто тогда заступится за них, если он уйдет? Кто будет оберегать их от собственного отца? Никто. Поэтому он и терпел все это, от души надеясь, что никогда никого не полюбит, потому что это гребанное чувство губит жизни людей, мешает развиваться и съедает мозг изнутри. Но у Гарри все еще оставались его друзья. Его группа уличных танцоров, с которыми он был собой. Был тем, кто он есть. Танец помогал ему выразить себя. Выплеснуть всю ту ненависть, которая накопилась в нем за день. Ненависть от того, что ему приходится ходить на эту гребанную учебу, видеть эти гребанные лица, а потом все равно получать за всех, потому что он не из обеспеченной семьи. Постоянно попадать с парнями в участок, прикрывая Найла, потому что его отец точно бы убил его. Сколько раз Гарри вместе с Зейном и Лиамом спасали Хорана ценой своей собственной шкуры? Он всегда ругался, говорил, что должен отвечать со всеми наравне за весь тот хаос, что они творят, но все понимали, что если Найла поймают - отец его убьет. Но как раз это Гарри и любил больше всего. Ощущение того, что он не один. Что бы не происходило в этом мире. Благодаря своим друзьям, он никогда не будет один. Именно поэтому Стайлс подошел к тому парню в обтягивающих до невозможности джинсах - потому, что тот выглядел слишком одиноким. Слишком одиноким для этого мира. Но сейчас он не может об этом думать, да и нужно ли ему это, когда впереди его вечер - вечер уличных танцев? То, ради чего он живет. То, к чему стремится.