Shall we dance?

Садилась писать эту главу раз 6 наверно. Доходила до половины и останавливалась. Казалось, что все не то. Это один из вариантов. Не самый лучший, но, как мне кажется, самый правильный. Я очень надеюсь на ваши отзывы, они просто необходимы. И простите, что глава такая маленькая, дальше будет больше, потом поймете почему. Очень тяжело осознавать, что ты - никто. Одно дело - принимать это и осознавать самому, это позволяет тебе развиваться, мыслить, стремиться к чему-то. Другое дело, когда тебе об этом говорят другие. И совершенно другое дело, когда об этом тебе говорит твоя семья. Это рушит тебя изнутри, не дает развиваться и съедает каждую клеточку твоего мозга, не дает вздохнуть и почувствовать себя кем-то. Да что там кем-то, это не дает тебе почувствовать себя человеком. Луи часто говорил себе, что проблемы в семьях бывают у всех. Луи часто говорил себе, что они просто хотят для него лучшего. Но сегодня был действительно перебор... Он пришел с репетиции, уставший, но довольный собой, после шикарно проведенного времени со своими однокурсниками. Он уже разучился чувствовать боль или, может, просто не чувствовал ее. Боль стала частью его, но всего лишь физическая, нежели моральная, либо душевная. Он стоял уже минут десять, выслушивая то, как отец оскорбляет его и все, что он любит. Вся это история напомнила ему другую, пятилетней давности, когда он притащил домой котенка. Это был самый страшный, самый маленький и тощий котенок из всех, которых он когда-либо встречал, и именно поэтому он посчитал, что просто не может оставить его на улице. Он выслушивал ругань о том, что он эгоист, так как у мамы аллергия на кошек, а он заставляет ее нервничать. К слову, спустя год, когда в моде у богачей стало держать египетских кошек, оказалось, что никакой аллергии и вовсе не было. Одна фраза. Одна лишь фраза перевернула все его представление о родителях и мире: "Был бы симпатичным, мы бы оставили". С тех пор он всегда думал, что в мире ценятся только идеалы, а его родители - ужасные люди, думающие только о внешней красоте. Ему все-таки разрешили оставить его на ночь, и он кормил его молоком из бутылочки, принесенной горничной, которая и забрала его в последствии себе. С тех пор Луи понял еще одну вещь: богатые люди - не всегда хорошие, а бедные - не всегда грязь, как его всегда учил его отец. - Да чего ты добился?! - отец гневно смотрит на него, Луи отвечает тем же, но это всего лишь взгляд. Он воспитан по-другому, он не может ответить ему и, наверное, никогда не сможет. - Балет! Господи, неужели я дожил до того момента, когда мой сын скатится до такого! - Это то, чем я хочу заниматься, - устало ответил Лу, мечтая, чтобы он наконец-то замолчал. - И этого всего я добился сам. - Чего? - мужчина презрительно засмеялся. - Я хочу, чтоб ты бросил это, и сейчас это серьезно. Ты должен работать со мной, ты обязан мне всем. Ты живешь в моем доме, одеваешься за мой счет, ешь за мой счет, и я требую взамен только этого. - А если я откажусь? - с вызовом спросил Луи, гневно поглядывая на него. - Можешь вытряхиваться из моего дома. Ты здесь никто. Это самое тяжелое, что он слышал и вообще когда-либо услышит в своей жизни. Его отец всегда был жестким, циничным, но все это куда-то уходило, если дело касалось его семьи, а сейчас все было наоборот. Луи ухмыльнулся, спросив всего лишь: "Ты уверен?", и получив положительный ответ, пошел собирать вещи. Это было дело принципа. Главное было - не сломаться, иначе всю жизнь им будут помыкать. Не важно кто, это больно даже когда тобой помыкает отец. Луи не торопясь собирал свои вещи, когда в комнату вошла его мать. - Что ты собираешься делать? - с нотками страха спросила она, но в целом ее голос оставался ровным и спокойным, как и всегда. - Уеду, - сухо ответил он, зная, что его мать не на его стороне. - Просто откажись от этого гребанного балета! - Луи был поражен. Во-первых, он никогда не слышал, чтобы его мать повышала голос, во-вторых, он никогда не слышал от нее таких слов, и решил ответить тем же: - Мне срать на ваше мнение, раз вам срать на то, что я чувствую. Он застегнул сумку и вышел из комнаты, по пути крепко обняв своего самого близкого друга - Мегги, дочку горничной. Она обняла его, сказав только "позвони", и Луи вышел из этого дома навсегда. Это звучало бы глупо, пафосно и банально, но это так. Он больше никогда не войдет в этот дом, просто потому, что его сравняли там с землей. Надев наушники и гуляя по ночному проспекту, он размышлял о том, что делать дальше. Как компенсация за то, что он терпел их столько времени, Лу решил снять деньги с карточки, пока отец не заблокировал ее. Успешно дойдя до терминала, сняв деньги, он прибавил их к своей стипендии, которая набралась за 4 месяца. Он просто хранил ее, как нечто приятное, отмечающее его успехи в учебе, но сейчас она была кстати. Парень был в наушниках и не сразу услышал просто нереальную песню "Harlem Shake", которая раздавалась словно из ниоткуда, но он сразу увидел светящиеся костюмы знакомой ему уличной банды. Луи прошел ближе и уставился на них, улыбаясь про себя, радуясь тому, что увидит хоть что-то красивое за сегодняшний день. Этот танец совершено отличался от тех, что он видел. Четкость линий, синхронность - все это отсутствовало, каждый танцевал в своем стиле. Вот, тот самый блондин оказался невероятным акробатом, с легкостью перепрыгнув через того милого шатена, а Луи думал о том, что здесь, пожалуй, нужно больше самоконтроля и тренировок, чем в балете, потому что очень трудно удержаться и танцевать по-своему под эти биты. Тот высокий парень, с сережкой в ухе и щетиной, танцевал с ноткой лени и невероятно сексуально, но Луи искал другого. Того кудрявого парня, который появился в самом разгаре. Он был просто невероятен в своей голубой шапке, из-под которой выбилось пару кудряшек, и самодовольной улыбкой. Он знал, насколько он прекрасен, и ему, видимо, стоило не малых усилий не показывать это. Но Луи поразился больше даже не этому. Стаканчик кофе, что он держал, буквально помялся, когда Лу сжал кулаки, увидев, что это Мегги, которая в свою очередь заметила его. Оставшийся танец Луи наблюдал с отвисшей челюстью, совершенно не ожидая столько сексуальности от своей подруги детства и этого парня. - Хей, привет! - Мегги подошла к нему сзади, спустя около десяти минут, после окончания представления, одетая в обычную одежду, и с трудом можно было догадаться, что это она танцевала тут так недавно. - Господи, Мегг! - Луи казалось, что он может захлебнуться словами. - Это так невероятно! Почему ты не говорила мне? - Ты бы не понял, Бу, - мягко сказала она, обнимая. - И я не могла... Это правда секретно... - Тогда почему говоришь сейчас? - Это все очень долго и запутанно, но я хочу, чтобы ты жил у нас. - В смысле, "у вас"? Это звучало так странно, потому что Луи прекрасно помнил, что она делит дом с пятью братьями и сестрами. - Прошу, не отказывайся. Я не живу дома уже 2 месяца. Там просто нет места, - она забрала его стакан с кофе и, сделав глоток, уселась на лавочку. - Теперь они - моя семья, - она указала на кучку ребят и девушек, стоящих чуть подальше, которых Лу не заметил сразу. Мы живем вместе, тренируемся вместе, и вместе работаем... - То есть, ты хочешь сказать, эти танцы - ваша работа? - скептически спросил Луи. - Я не могу тебе всего объяснить, - немного подумав, ответила она. - Нам нужен танцор, еще один, Дерек сломал ногу. И наш капитан сказал, что нам нужен человек со своим стилем... А тут ты, и... У тебя некоторые проблемы, как мне кажется... - Я не могу это танцевать, понимаешь? - Лу указал пальцем в сторону, где только что танцевала группа. - А мой балет, прости, конечно, будет смотреться тут... Немного по-гейски, я бы сказал, не? - Так ведь ты гей, нет? - пошутила она, а Лу приложил ладонь к ее рту, озираясь по сторонам. - Не говори так громко... - парень облегченно выдохнул, не заметив никого поблизости. - Да, ты знаешь, им лучше пока не знать, - ответила Мегги и улыбнулась подходящему к ним парню. - Привет, Мистер ПялюсьНаВсеСОтвисшейЧелюстью! - кудрявый парень с улыбкой Чеширского кота протянул Луи руку: - Я Гарри. Гарри Стайлс.