Окончательный выбор.

      Опять ссорятся. Стоят и орут друг на друга, а о чём, уже не помнят. Такое часто бывает, они ведь лучшие друзья. Тома, конечно, мучает совесть, и он будет чувствовать вину, когда останется один. На следующий день всё опять прекрасно, друг вновь улыбается, но… Но Том не может знать, что происходит с Марко, когда тот скрывается в портале. Он и представить не может, что творится под этой излюбленной красной толстовкой. Боль не только физическая, но и душевная.       Вы когда-нибудь были влюблены безответно? Это больно. Больно смотреть, как они, не стесняясь, целуются, как она прижимается к его руке, а ты… А что ты? Смотришь и натягиваешь улыбку, когда сердце покрывается новыми ранами. Они намного глубже и больнее тех, что ты оставляешь по всему телу, пытаясь хоть на время заглушить боль. Живого места на теле почти не осталось, но покончить со всем этим, включая своё существование, ты не можешь. Страшно. И так каждый день. Внутри всё болит и плачет, а он смотрит на тебя и улыбается. Знал бы он, какой в это время ураган в душе другого.

***

      Друзья сидели в какой-то кафешке. Стар с Томом в обнимку, а Марко с Пониголовой приходилось смотреть на это. Пару раз они переглянулись, мол, какого хрена мы тут вообще забыли?       С утра у Марко было какое-то странное состояние: бросало то в жар, то в холод, всё тело странно зудело, голова раскалывалась. Сейчас стало ещё хуже — головокружение, тошнота и зуд на левой ключице, усилившийся настолько, что казалось, будто туда постоянно жалил рой пчёл. От нового рвотного позыва парень вскочил и как можно быстрее побежал в туалет под удивлённые и взволнованные взгляды друзей.       Нехило так прополоскало. Захотелось домой. В кровать. Ото всех спрятаться… Марко подошёл к умывальнику и, отодвинув воротник толстовки, решил осмотреть место зуда. И он увидел… Увидел метку соулмейта. Сердце переполнили разные смешанные чувства. Она была превосходна, такой он не видел ещё ни у кого. Под левой выпирающей ключицей красовалась роза с выросшими из неё завивающимися лозами с шипами, вырисовывающими сказочный узор, и с закрытыми бутонами в некоторых местах. Это прекрасно. Собственная метка, которую он ждал всю жизнь и с трепетом гадал, кем окажется его соулмейт и какой будет метка. Это было действительно прекрасно, но ровно до тех пор, пока память не решила булыжником опуститься на и так покалеченный разум. Руки затряслись, тело забилось в судорогах, воздуха стало не хватать, со лба спустилась капля пота, в горле пересохло, а глаза защипало. Не выдержав, Марко опустился на пол, облокотившись о стену, уткнулся лицом в колени и тихо заплакал, надеясь, что никто не зайдёт.       Природа меток очень странная. Дело в том, что у двух соулмейтов она может появиться в разное время. К примеру, у одного уже была с рождения, а у второго появилась в десять, двадцать, сорок лет. Вот и бедного Марко судьба-шутница не обошла. Он знал, у кого есть точно такая же метка.       Парень поднялся и послал судьбу на три весёлых буквы, добавив обещание, что ничего у этой садюги не выйдет. Он вытер лицо от слёз и вышел обратно в зал к друзьям. Сославшись на проблемы со здоровьем, Марко попрощался и ушёл домой «лечиться» через портал. Но никто не знает, каким образом он собирается лечиться.       Очутившись в своей комнате, Марко бросился на кровать и, накрывшись пледом, тихо заплакал, закусывая костяшки на пальцах. На душе было так погано, так больно. Появилась обида и непонимание. Ну почему? Почему это всё должно происходить именно с ним? За какие такие заслуги жизнь так его ненавидит? Это не может больше так продолжаться. Он измотан, вымучен, побит жизнью. Этот демон — птица, до которой Марко не дотянуться. Было противно и стыдно за свои чувства. Как он может любить его? Не достоин он такого, как Том… Так отвратительно за себя. Он жалок, ничтожен, мусор, ничего не достоин, тем более любви. Такие, как он, должны гнить в одиночестве. Все эти чувства терзали его сердце. Прошёл, наверное, второй час. Слёзы закончились, а на место им пришла пустота. Такая склизкая, тёмная, всепоглощающая пустота, будто обволакивающая тебя всего и давящая скалой где-то внутри. Голова была пустая, как и взгляд, сил не было ни на что, ты будто труп. Просто бездыханный, никому ненужный труп.       Кое-как поднявшись на своих ватных ногах, Марко пошёл в ванную. Он снял зеркало, поставил на пол, оперев о стенку, и сел напротив, потому что стоять уже не получалось. На него смотрело заплаканное, пустое и уставшее лицо. Парень снял толстовку с футболкой, и глазам предстало отвратительное изуродованное тело. Работа собственных рук. Где-то беспорядочные, а где-то расположенные группами шрамы, ещё не успевшие зажить порезы разных размеров и это, уже отвратительное, пятно под ключицей. Рука потянулась к карману, вытаскивая пластмассовую маленькую коробочку из-под какой-то жвачки. Оттуда Марко достал лезвие от разобранной бритвы. Эта коробочка идеально подходила под него, хоть и была в два раза больше в ширину. Хотелось одного — поскорее скрыть с глаз эту злую шутку. И он скрыл. Теперь она лишь чуть-чуть выглядывала в некоторых местах чёрными линиями из-под беспорядочных глубоких кравоточащих ран. Голова начинала тяжелеть, постепенно всё вокруг потемнело, и мир исчез.

***

      Проснулся Марко на полу своей ванны наполовину раздетый весь в застывшей крови. Родители уехали в какое-то долгое путешествие примерно на месяц, так что можно было не бояться, что кто-то увидит. Ему самому было противно от себя. Осуждения он бы точно не выдержал. Но помирать Марко просто так не собирался. Хотелось напоследок признаться в том, что скрывал всё это время, и выслушать всю брань, слова отвращения, презрения и подходящие ему диагнозы от того, из-за кого он сошёл с ума.       Парень оделся очень вовремя. Родителей бояться не стоило, а вот внезапных порталов ещё как. Это был Том. Как вовремя. «Что ж ты со мной творишь, с@ка…» — промелькнула у Марко в мыслях. «Опять. Опять они со Стар поссорились. Почему же ты ходишь не к своему психологу, а именно ко мне? Перестал бы ты мучить меня, взглянув под толстовку и узнав причину? Не стоит…» Эту тираду Диаз отложил на удовольствие последних вздохов перед вечной темнотой.       Марко присел на кровать, рукой похлопывая рядом, а то от этого морока точно голова закружится. Том лёг рядом, положив голову на колени друга. Рука Марко по привычке перекочевала на волосы демона. Он внимательно выслушивал Тома каждый раз, когда он приходил и, эмоционально жестикулируя, крича и чуть не поджигая всё вокруг, рассказывал об очередной проблеме. Марко давал советы как помириться со Стар. Он был для Тома тем самым другом, который всегда выслушает, успокоит, даст совет и подарит мягкую улыбку, зарядив хорошим настроением. А где же найти такого человека самому Диазу? Нигде. Ты сам себе отдушина, ибо никому твоя боль не нужна, никто её с тобой не разделит. Это жестоко… Чувство, что ты такой одинокий во всём необъятном мире. Никому ты и даром не сдался. Значит, остаётся только хранить всё в своём измученном сердце.       Через рваный воротник футболки проглядывала та самая роза с расписными завитками. Марко на мгновение улыбнулся уголками рта, вспомнив своё месиво на этом месте. Не хотелось портить чьё-то счастье. Особенно счастье Тома. А Марко вытерпит. Он сильный.       Он обязательно вытерпит.