Принцы кончают цветами

***

      — Сраные туфли, почему, черт возьми, я не могу драться с тобой в нормальной обуви? — взвыл Енхо, падая на деревянную лавку в тени высокого каштана.       — Будущему королю не пристало сквернословить, — присаживаясь рядом, темноволосый парень положил на колени шесты, а его лицо озарила легкая улыбка. Стирая тыльной стороной ладони пот со лба, Читтапон через плечо глянул на принца, — о порядке не я должен говорить Вам, такова воля Вашего отца. Вы должны в любой ситуации уметь выстоять. Даже если это будет прием в заморской стране, а Вы будете на каблуках.       Нужды отвечать не было. Со знал «порядки», хотя всей душой ненавидел их, потому что именно эти «порядки» не позволяли ему быть собой. Быть королем — не самая простая задача для юного ума, необходимо управлять целой страной, а не просто командой, в которой все друг друга знают, и никто не зависит друг от друга. Когда ты король — все судьбы зависят от твоих решений. Это личная ответственность.       Енхо было тяжело, и это естественно, потому как принцу нельзя было дружить с особами не голубой крови. Читтапону просто повезло быть незаконорожденным сыном главного военачальника короля — он мог делать, что вздумается, не боясь последствий. Разумеется, если речь не шла о насилии или причинении вреда королевским особам.       Протянув ладонь, принц положил тонкие длинные пальцы на шесты, едва касаясь чужого колена. Легкий ветер полоснул по лицу, заставляя развернуться корпусом и схватить слетающий с головы убор.       «Тэн», — слово потонуло в глухой тишине, нарушаемой лишь чириканьем сонной птицы. Слуга обеспокоенно осмотрелся, надеясь, что никто не видел и не слышал, как будущий король неформально обращается к человеку низшего сорта. Затем шумно выдохнул, пытаясь подавить волнение. Ничего. Или ему показалось, что ничего?       Осторожно вытягивая шесты из-под, казалось, онемевших пальцев, Читтапон аккуратно поднялся и поклонился. Он собирался уйти, но решительно был схвачен в ту же секунду, как перестал думать о шпионах. Енхо держал его руку.       — Тэн, нам нужно поговорить, — нервно сглатывая, принц кивнул, заставляя сесть рядом. Не в силах сопротивляться королевской прихоти, раздраженный Читтапон сел, положив как разделяющую границу треклятые шесты для боя.       — У стен есть уши, мой будущий король. И Вам не пристало обращаться ко мне по имени, ведь я всего лишь обычный слуга, — слова срывались с губ быстро и нервно, рука немного пульсировала от освобожденной хватки.       — Я хотел поговорить о нас. Не смей убегать от меня в такую минуту, — голос был словно рассекающая воздух катана — настолько звучный и свистящий, что слуга едва мог сосредоточиться. Со притянул парня к себе, заставляя шесты врезаться в ногу.       — Нет никаких нас. И никогда не было. Вы перегрелись на солнце, мой принц, — Читтапон не мог даже поднять взгляда. Ему было страшно и стыдно. Но боялся он не за себя, а стыд испытывал за обоих.       Енхо впился в чужие губы, заставляя рот подчиниться, а затем запустил внутрь язык, властно надавливая сквозь зубы. Читтапон обмяк в твердых объятиях и раскраснелся. Резко осознав, что происходит, слуга оттолкнул Со и вскочил, словно ошпаренный.       — Ради Вашего блага, прекратите! Это должно закончиться сейчас. Сейчас и навсегда. Вы понимаете, в какой опасности находитесь, делая… Делая это со мной! Если Вы дорожите жизнью, немедленно прекратите!       — Зачем мне нужна такая жизнь? — Енхо вскочил следом и ткнул Читтапона в плечо. — Зачем быть королем и всю жизнь провести без тебя? Разве любовь — не главное в этой жизни?       — Говорите тише, Вас могут услышать, — Тэн испуганно огляделся, дрожа всем телом, затем сам продолжил полушепотом, — Вы не понимаете, о чем просите. Вы должны быть королем — это Ваше предназначение. Позвольте мне, верному рабу, просто быть рядом с Вами. Вы не должны проявлять симпатию к слуге, это запрещено законом. Пожалуйста, я беспокоюсь о Вашей безопасности…       Прежде, чем Читтапон осознал, что говорит, он заметил на себе пристальный влюбленный взгляд принца. Это был конец для обоих. Они уже настолько глубоко увязли в своей любви, что давно перестали замечать, как перешли границы. Енхо схватил слугу за руку и потащил в тень густого каштана, прячась за кустами розовой магнолии. Если бы это был сон…       Но, к сожалению или счастью, это был не сон. Тэну казалось, что его разум плавится, настолько раскаленным был воздух. Естественный запах пота лишь усиливал потаенные желания, нераскрытые даже после часовых тренировок, но выдернутые одним единственным поцелуем. Раздеваться было слишком опасно, но секс в одежде добавлял азарта. Со стянул чужое белье, надавливая ладонью на промежность сквозь ткань. Упираясь спиной в каштан, Читтапон подтянул ноги, помогая подхватить себя под колени. Какая-то пара минут, показавшаяся Тэну вечностью, излилась бурным экстазом.       С трудом хватая ртом воздух, Енхо уткнулся лбом в потную шею возлюбленного, с удивлением обнаружив, что тот содрогается в немом плаче. «Так больше нельзя, — облизывая сухие губы, пытаясь сглотнуть, Тэн впервые обнял Со в ответ, притягивая к себе и целуя, — это был последний раз».

***

      Читтапон едва помнил, как провел все последующие дни. У Со шла подготовка к коронации, его обучали хорошим манерам, борьбе, искусству… Они почти не виделись. Тэн позволил себе забыться и считал, что так, несомненно, будет лучше. Пока однажды не зашел ночью во дворцовый сад.       Силуэт сидел неподвижно, в свете луны и вовсе казался иллюзией. Читтапон пил второй день, потому как в городе состоялся праздник Чусок. Вдоволь нагулявшись по городу, парень искал уединения и отдыха от суеты, которые хотел найти здесь, среди цветов. Но никак не ожидал встретить здесь кого-то еще.       С трудом обступая заросшую плющом дорожку, слуга продирался сквозь кусты роз, царапавшие одежду. Дойдя до длинной скамьи, окаймленной кустами хризантем, Читтапон приземлился на краю, стараясь не глядеть на незнакомца в другом конце.       «Тэн?» — слово потонуло в стрекоте цикад и жужжании редких комаров. Полупьяное сознание верно подсказало слуге, чей это голос. Двигаясь, словно утюг по простыне, Читтапон приблизился к другому концу скамьи и положил тяжелую голову на чужое плечо.       — Я все это время очень сильно скучаю по тебе, — пусть темнота и скрывала накатившую ностальгию по утраченной любви, но хлюпающий нос выдал Читтапона с головой. В отличии от Тэна, Енхо казался повзрослевшим на целые десятилетия. Он был серьезен, а от былой вспыльчивости не осталось и следа.       — Теперь я понимаю смысл твоих слов, — Со вертел в руках аккуратно срезанный цветок и глядел на него с тоской, — раньше не понимал. Теперь понимаю, что ты был прав. Мое предназначение сильнее нашей любви. Я обязан быть королем.       — Нет… — Тэн хотел вскрикнуть, но вместо этого с губ слетело едва слышимое слово. Ком встал в горле от подкатившего резко сожаления. — Я был не прав. Тогда… Я был не прав. Король… Король ведь может делать, что хочет, может любить, кого хочет, разве нет? Разве не ты всегда считал, что король может все? Даже если мир не одобряет, король может все…       Тихие всхлипы разрывали тьму на части. Затем, сотрясаемый горем, Читтапон уткнулся носом в шею Енхо, целуя наугад везде, куда попадали губы. Со не сопротивлялся, но симпатии тоже не проявлял — сидел неподвижно, внимая чужой истерике.       Небо затянуло, отчего и без того темная ночь сгустилась еще сильнее. Резкий гром заставил Тэна прийти в себя и успокоиться, а сверкнувшая молния и вовсе поставила точку над его самообладанием. Отрезвляющий холод ветра перед дождем заставил слугу выпрямиться и вытереть лицо рукавом.       — Наша любовь, — сказал он четко, внемля грому в небесах, — сильнее предназначения.

***

      Утро для Тэна было болезненным и душераздирающим. Едва открыв глаза, он увидел безмятежное чистое небо, которое успокаивало душу. Солнце стояло уже высоко, но не палило, хоть и ударяло по отекшим глазам.       Найдя себя спящим на скамье, слуга взвыл от холода. Одежда насквозь промокла, вплоть до трусов. Голова гудела после жуткого похмелья, но, вместо того, чтобы вновь думать о новой бутылочке, Читтапон постарался вспомнить события прошлого вечера.       Сердце бешено заколотилось, ведь он вчера и правда видел Енхо. Он целовал его нежную, надушенную кожу, трогал его шелковое платье и наслаждался его присутствием. Внутри вскипело желание срочно вернуться, сказать, что вчерашние слова не были бредом в пьяном угаре. Хотелось заявить о любви на весь мир, даже если законом его любовь была запрещена — какая разница, когда это любовь короля?       Поднимаясь, Читтапон схватил падающую с груди записку, после которой заметил на коленях цветок. Тот самый, который Со держал вчера ночью. Тревога нарастала с каждой секундой. Любовное письмо. Енхо больше не боится своей любви. Король может все. Преисполненный счастья, Тэн развернул записку и побледнел.

Я могу сказать это сейчас. Я люблю тебя. Я всегда очень сильно любил тебя. Мне жаль.

— твой Енхо

      Выронив записку, Читтапон дрожащими руками схватил цветок. «Жаль? В каком смысле?» — промелькнуло в голове Тэна прежде, чем он посмотрел на желтую хризантему, такую же хрупкую, как его любовь.

***

      Тэн свято верил, что еще есть шанс все исправить. Со всех ног он мчался в королевские покои в надежде найти там Енхо. Но в комнате никого не оказалось. Читтапон отметил для себя одну пугающую деталь — одежды тоже не было. Как и постельного белья. Все было накрыто простынями. С ужасом заставляя себя не поднимать взгляда на зеркало, Тэн вырвался из комнаты и поспешил к королю.       Путаясь и бесцельно блуждая по коридорам, Читтапон находился в шокирующем трансе. Ему показалось, что он сходит с ума. Завидев, наконец, покои короля, слуга остановился в страхе. Решимость его поубавилась, когда он увидел широкую дверь, исписанную золотыми узорами. Краем уха уловив посторонний шум, Тэн выглянул с балкона на дворцовую площадь. Там, перед целой армией, стоял Енхо.       «Нет…» — шепнуло отрицающе сознание Тэна. Но глазам он не мог не верить. Ноги словно налились свинцом и подкосились, а в висках запульсировала кровь. Крик застыл в горле прежде, чем свершилась самая страшная вещь на свете.       Мысли закрутились в голове, и Читтапон почувствовал себя кораблем, попавшим в шторм. Слезы неконтролируемым потоком потекли по щекам, заслоняя пеленой кровавую картину, глаза неистово защипало.       «Зачем мне нужна такая жизнь? — голова кружилась, тошнота подступала к горлу. Тэн даже не осознавал, в какой опасности находится, стоя здесь, около покоев короля, рядом с кучей стражи. Ему было все равно. — Зачем быть королем и всю жизнь провести без тебя? Разве любовь — не главное в этой жизни?»       На мгновение мир замолк, а чувства отступили, сменяясь легким прозрением.       «Всю жизнь он думал, что я не люблю его…»

***

      «Я принес наши с тобой цветы, — улыбка скользнула по лицу Читтапона. На тысячи километров вокруг не было ни души, только щебетали птицы, — тебе здесь одиноко, я постараюсь приходить чаще, просто устаю немного…» Вытирая слезящиеся глаза, Читтапон громко хихикнул, пытаясь всеми силами показать оптимизм.       Он в очередной раз изрядно утомился в поле, а мешки под глазами не проходили второй месяц. Сняв плащ, парень постелил его на траву и плюхнулся на колени. «Сегодня очень жарко, да? Я даже шапку сделал из сена, хотел купить, но мне запретили, сказали, нельзя выделяться», — Тэн стал раскладывать желтые хризантемы на земле, поворачивая их к солнцу так, чтобы их цвет был еще более насыщенным. Глядя перед собой, Читтапон прерывисто вздохнул, пытаясь сформулировать мысль.       «Знаешь… — Тэн теребил рукав деревенского платья, глядя на усыпанную цветами землю. — Я все еще очень сильно скучаю по тебе».       Читтапон унял дрожь в кистях и погладил надгробие.