Поцелуй

Лучи утреннего солнца осветили пустую комнату на втором этаже: кровать была все так же небрежно заправлена, скомканные вещи лежали в самом дальнем углу, а приставка заряжалась недалёко от стола. Все так и осталось лежать на своих местах, точно так же, как в тот день, когда юный ниндзя отправлялся на задание в составе команды номер семь. С усилием поднимая тяжелые веки, парень неожиданно глубоко вдохнул и резко вскочил с кровати. В его руке красовались две иглы от капельниц, что отправляли свой поток глюкозы в кровь, поддерживая жизнедеятельность ослабшего организма. Ниндзя не сразу понял где находится, стараясь сосредоточить взгляд на окружающих предметах, что никак не хотели останавливать своё хаотичное движение и мелькали перед глазами, словно насекомые учителя Шино. Больной медленно прижался к ледяной стене спиной и отбросив последние мысли о воздействии на него гендзюцу, старался вспомнить последние события. Единственное, что приходило в опустошённую голову, это что-то сияющее и ледяное в полной темноте, пронзающее его иглами изнутри. Кусочки пазла медленно всплывали одни за другими, сопровождая себя режущей болью под черепной коробкой. «Нападение. На нас напали, когда мы возвращались с задания. Сараду забрал Конохамару. Лезвия, что пронзили тело изнутри. Свет луны. Нет, не было последнего или… было. Черт! Не знаю! Знаю, но не уверен… Это наверняка больница. Значит я не умер. Мицуки. Он спас. Он успел. Нет, до деревни идти около суток, а чакры не было у обоих. Что, мать твою происходит, даттебаса…», — думал про себя Боруто. Спустя тридцать минут сомнений, парень смог сделать пару шатких шагов по холодному полу, что привели его в лабиринты такого знакомого коридора, где его со временем заметила одна из медсестер и суетливо вернула в палату, бросив что-то неразборчивое напоследок. Сказанное ею звенело в ушах ещё какое-то время. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? — комок подступил к горлу, будто на допросе. Взгляд тети Сакуры был как всегда убийственен. Взяв стакан с ближайшей тумбочки и отпив из него немного, Боруто ответил. — Я в порядке. — Ты помнишь что-нибудь? — Помню, что на нас напали. Это был… — картинки в голове сложились в цельный образ, — Бог. Сараду и Мицуки сильно ранило. Мне раздробили кость, — парень резко перевёл взволнованный взгляд на правую руку, словно снова ощущая ту боль.  — Мы залечили ее, пока ты находился без сознания. За две недели уж постарались. Помнишь что-то ещё? — Лезвия, — ответил неуверенно, немного заикаясь, парень. Непонимающий взгляд врача-шиноби скользнул по парню. Сакура рассказала, что Сараду в тот день доставили первой. Это был болевой шок и она пришла в себя через пару часов. Затем спустя полдня Мицуки принёс его. Голубоволосый оставался тут все три ночи и помогал ухаживать за пациентами, но перед этим рассказал хокаге всё как было, хотя и выглядел немного усталым. В голове ясно вспомнился образ желтых глаз, что ясно различались в темноте леса, на которых блестели капельки слез. — Он укусил тебя в шею, как поймал после удара и змеиный яд остановил твоё сердце после разговора с Конохамару. Запасы твоей чакры полностью исчезли и следы Бога бесследно пропали сами собой. Мицуки принял решение сам и не сказал об этом учителю. Ты должен был прийти в себя через пару дней, но был слишком слаб. Он сильно рисковал, используя на тебе эту технику, тем более без твоего согласия, так что он сразу взял ответственность. Спроси у отца, я могу не знать о некоторых деталях, может поэтому и не слышала ничего о лезвиях. Держать тебя в больницы больше незачем, так что Наруто скоро будет тут.

***

Спустя неделю.

Начиная с первого дня после возвращения Боруто домой, Хината не переставала намекать сыну, что нужно отблагодарить его друга и пригласить на ужин, аргументируя это тем, что они с Химавари все равно привыкли готовить на четверых, а Наруто снова занят. Боруто и сам хотел увидеть поскорее Мицуки и задать несколько вопросов, но парни так и не пересекались. Все одноклассники говорили, что тот почти нигде не появляется, кроме редких случаев занятий с Конохамару в лесу. Именно он и стал посыльным Боруто.

Вечером.

— Я могу лечь на полу, — спокойный голос гостя разрушил тишину пустующей, до этого момента, комнаты. — Ты только вернулся из больницы, а мне не привыкать, — на парне непривычно смотрелась голубоватая пижама, что была ему немного большивата. — Да мы и вдвоём поместимся на кровати, — как-то машинально произнёс Боруто, доставая вторую подушку и одеяло из шкафа. — У меня хватает совести не заставлять друзей спать на полу. — Все в порядке. Это намного лучше, чем спать в лесу на земле, на миссиях. — Именно поэтому мы спим друг на друге всей командой. Нам не привыкать! Мицуки осторожно поднимает край одеяла и ложится к стене, а Боруто следом с краю. Вдвоём они вполне помещаются, но места на кровати не так много. Блондин долго ворочается в поисках удобного положения, словно небольшой ручной зверек, что вызывает у гостя легкий смешок. — Я слышал, ты пропал на несколько дней, — говорит Боруто чуть тише обычного. — Да, я не мог спать по ночам и попросил отца тренировать меня в это время. Мои атаки были бесполезны в последнем бою. Я не смог попасть в бога ни разу, не то что ранить. Все мои удары были безнадежными. Я не помню, чтобы он сдвинулся с места и на пару сантиметров, — честно отвечает Мицуки и подтягивает край тёплого одеяла ближе к себе. — Все ещё переживаешь по этому поводу, — блондин и сам прекрасно помнил, как глупо открылся в момент последнего удара и досадно цокнул. — Может это какое-то усовершенствованное гендзюцу было? Но странно, что оно действовало только на тебя. — Не знаю. Все возможно. Если ты так думаешь, Боруто, то… — Я хотел спросить, — резко оборвал собеседника сын хокаге. — Ты ведь соврал о произошедшем на миссии, чтобы не раскрывать свой секрет, да? — Что? — Я потерял сознание, а не память. Я помню все, — совсем тихо произносит блондин, заглядывая в желтые глаза партнера. Он видит их во сне уже пару дней. Они так ясно напоминают ему лунный свет той ночи. — Что ты имеешь в виду? — голос звучал легкомысленно и удивленно, что так не свойственно парню, но он заставил усомниться Боруто в своих же воспоминаниях. — О том, что ты сказал всем. — В моем докладе есть какая-то ошибка, Боруто? — Все было иначе, ведь так? Ты раскрыл мне свой секрет и стал передавать чакру, чтобы я продержался дольше и яд успел подействовать. Ты не кусал меня, — Боруто придвинулся ближе и его шёпот стал тише. — Ммм, интересно, а если и так, то что было дальше? — Я поцеловал тебя, придурок, — парень отвёл смущенный взгляд куда-то вниз и мечтал провалиться под землю. — Это не логично. Зачем? — Не важно. — Я все же считаю, что это был сон, вызванный воздействием яда на твоё ослабевшее сознание, — пояснил голубоволосый, нисколько не изменившийся в лице после слов друга. — Мицуки, я все помню, хватит, пожалуйста. Ты можешь врать всем: моему отцу, тёте Сакуре, Сараде, но не мне. — Мне незачем это делать, — парень спрятал свои губы и нос под одеяло, будто загнанная в угол змея. — От нехватки чакры у меня немного поменялось восприятие мира, так сказать. Мне казалось, что все так спокойно, что все идёт так как нужно и в тот момент, когда ты передал мне яд. Я этого не понял. Посчитал, что я важен для тебя и если я умру, то ты будешь об этом жалеть. Думая об этом, я не хотел тебя отпускать, никак. Мне казалось, что я больше никогда не увижу тебя и мне стало грустно. — Ты почувствовал единение со мной, да? — небольшой прищур смотрел на Боруто из-под одеяла. — Что? Да, наверное. Не знаю, но я уверен, Мицуки, что это был не сон! — Просто привиделось… — очередной спокойный голос вывел голубоглазого из себя. — Нет! — Боруто в порыве наваливается на Мицуки сверху, зажимая его своим телом и окончательно впечатывая в угол. — Не говори мне так бездушно, что я тебя обманываю, Мицуки. Я помню, как коснулся твоих губ снова, что не были такими холодными, как я думал. Я помню, как яд начал действовать изнутри и словно иглы, впивался в мои внутренности, но обезболивающий эффект быстро стал действовать сильнее, а ты аккуратно гладил мои волосы, пока я не отключился. — Красивая сказка. Я рад, что тебе снятся интересные сны. Нам уже пора спать, а то Хината будет ругаться, — фраза прозвучала будто угроза. — Тогда, укуси меня снова, чтобы я поверил тебе! — настаивал отчаявшийся парень. — Я не буду этого делать. Я не хочу быть еще раз причиной твоей смерти, — гость отвернулся к стене игнорируя все действия и мимику парня. — Я спать хочу. — Мицуки, ты спас меня, — Боруто с осторожностью, будто его друг может исчезнуть в любой момент, коснулся спины парня и несмело прижал его к себе. Тишина стремительно окутывала комнату, освещенную через окно светом уличных фонарей. Прошло немного времени и на руку Боруто посыпались слезы. — Но если бы я был сильнее, то не пришлось бы… Я промахивался каждый раз, — дрожащий голос казался совершенно незнакомым, почти неслышным, словно отголоски звуков ночной Конохи, проникающие через толстые стены. Боруто на это лишь крепче сжал в объятиях тёплое тело, удобно положив голову на чужое плечо. Несильные попытки Мицуки выбраться из-под навалившегося на него тела оказались бессмысленными и все что ему осталось лишь тяжело вздохнуть. Он медленно повернулся лицом к собеседнику, уже не скрывая краснеющие от слез глаза и щеки, и хотел было сказать что-то важное: найти глупую неправдоподобную отговорку или раскрыть всю правду, когда блондин нежно коснулся его губ, закрывая свои глаза, нежно проводя пальцами по мокрым прядкам голубых волос. — Похоже, я не могу смотреть на то, как ты плачешь. — Боруто, не надо этого делать, — тихо шепчет Мицуки, вытирая свои слёзы тыльной стороной ладони точно так же, как и в ту ночь, когда блондин сделал эту глупость первый раз. — Я должен был тебя защитить. — Придурок, меня не надо защищать. Я и сам могу постоять за себя. Просто в прошлый раз… он был значительнее сильнее нас. Хватит об этом думать, тем более в такой момент. Ты мне очень важный друг и я не хочу, чтобы ты плакал из-за таких мелочей. — Но друзья не целуются. Значит это не дружба. — Но и не любовь. Так ведь? Тогда что? — Да, Боруто, наверное, это что-то большее… — улыбка появляется на бледном лице. -Ты мое солнце. — Хватит смущать меня, — недавний больной отводит смущенный взгляд и тоже начинает глупо улыбаться. — Если тебе так не нравится, значит я не буду больше целовать тебя. — А кто сказал, что мне не нравится? — парень не перестаёт улыбаться и тянет на себя одеяло. — Мицуки! Ты вообще спать хотел!!!