Сказок не будет, принцы на белых конях не едут

- Как ты могла сказать нет? – в очередной раз низко шипит Чак, пытаясь не разбудить оставшихся на ночь гостей. Блэр невинно хлопает глазами, поправляет кружевную рубашку и пожимает плечами. - Я не сказала нет. Я сказала, что не сейчас. - Ты сказала, что тебе надо подумать! – так же тихо, но злостно шипит Чак, наматывая круги по комнате. - Ты вообще видела их лица? Отец смеялся, как псих! А Картер? Я думал, его приступ хватит! Это же какой позор. Какой, нахрен, позор! - А как ты хотел, Чак? Мне восемнадцать. Сегодня исполнилось. Наши с тобой отношения могут стать сюжетом документального фильма о дикой природе, и вообще, я девочка, дай поломаться. Чак смотрит на Блэр, делает пару глубоких вдохов и выдохов, и опускается на кровать. - Но ты же выйдешь за меня, правда? - Конечно, сладкий мой. Только не прямо сейчас, - Блэр тянется к Чаку, целует его в губы и обнимает за шею, притягивая ближе к себе. - Я очень тебя люблю, - тихо говорит она, трётся носом о нос Басса и улыбается. Она поднимает руку вверх, кольцо сверкает в лунном свете и она восторженно любуется им пару секунд, прежде чем положить на подушку рядом с головой. - И я тебя, принцесса, - вздыхает Чак, обнимает Блэр со спины и целует в плечо. **** - Блэр, это не смешно! Полтора года. Полтора года я дал тебе на размышления и ты снова не знаешь? – взрывается Басс за кулисами показа новой коллекции модного дома Уолдорф. Блэр хихикает, пробегает мимо своего парня, целует его в щеку и быстро шепчет: - Мне только девятнадцать, что ты хочешь вообще? Уолдорф опять выбегает на подиум, раздавая улыбки и получая похвалу. Он вздыхает, садится в кресло и сжимает виски пальцами. Набирает телефон Картера, тот сразу берет трубку: - Басс, привет. Мы с Эс на УЗИ, тебе срочно? - Она опять сказала «я подумаю». Опять! Картер повторяет это жене, Чак слышит голос Серены на заднем плане и гинеколога, который просит мэм перестать хохотать. - Не ржи, блин, - бурчит Басс. – Что мне делать? - Ну… Погоди, я из кабинета выйду. Чак ждет минуту, затем Картер вновь говорит: - Опять на возраст съезжает, да? – вздыхает друг, и Чак только мычит в ответ. - Ну а что делать. Жди. Или скажи, что пусть сама тебе предложение делает, когда решится, - Бейзен смеется, а вот у Басса рождается план. *** Когда они с Блэр дома лежат в постели, он все еще немного дуется несмотря на секс, и негромко говорит: - Знаешь, я больше не стану. - Не станешь что? – уточняет Блэр, потягивается и обвивает тело своего парня всеми конечностями. - Не стану больше делать тебе предложение. Когда будешь готова – сама сделаешь. Блэр приподнимается на локте и удивленно смотрит на Чака. - Ты серьезно? - Абсолютно. - Этому не бывать. - Это мы еще посмотрим. *** - Чак Басс – потрясающий человек, - искренне говорит Блэр, поправляет перед собой микрофон и находит глазами Чака, что стоит в первом ряду с бокалом шампанского и смотрит на неё полными счастья глазами. - Он замечательный сын, идеальный молодой человек. Он сильный лидер, продуманный бизнесмен. Этот тот мужчина, которого хочет рядом с собой видеть каждая женщина. Тот человек, который умеет быть достойным другом. И сегодня, на открытии его второго отеля, я хочу попросить у него стать моим мужем. На лице Блэр не двигается ни одна мышца, она умело прячет улыбку и смотрит в глаза Чаку, пока весь зал удивленно замирает. - Я не говорю «нет». Я говорю «не сейчас», «мне надо подумать», - громко отвечает Чак прямо из зала, и Блэр прикрывает рот ладонью, громко хохоча. *** - Детка, тебе двадцать один через три месяца, ты в курсе? - Странный вопрос, Басс. Мне не по возрасту страдать маразмом. - Да нет, я к тому, что мы с тобой, наверное, так никогда и не женимся. - Ох, к чёрту женитьбу. Мне и так хорошо с тобой, - шепчет Блэр, ёрзает на коленях парня и целует его в губы, прижимаясь грудью к груди. *** На Нью-Йорк опустился февраль. В феврале Блэр становится очень особенной. Чак любит Блэр все двенадцать месяцев в году, но именно в феврале она носит больше серого и белого, подолгу смотрит в окно и делает записи в дневник. Именно в феврале Блэр отказывается от макарунов и переходит вместе с Чаком на имбирное печенье. Пьет чай с корицей. Обнимает брюнета со спины, когда он курит на балконе. В феврале Блэр не выпускает Чака утром из постели, придумывая смешные детские поводы. Блэр дует губы, вздыхает, а потом первая идет варить ему кофе и не подпускает к этому делу Дороту. В феврале у Блэр всегда много нового белья, чулки с узким кружевом и корсеты на шнуровке спереди. Она с легкостью танцует для него стриптиз, а в пять утра просыпается и зачем-то режет снежинки на кухне, скучая по Рождеству, до которого снова десять месяцев. Его Блэр в феврале очень особенная, и он знает, что это нужный момент. Чак приглашает Блэр на прогулку в субботу утром. Девушка отрывает глаза от альбома с моделями и рассеянно улыбается. - Что мне надеть? - Что-то удобное, - серьезно говорит Чак и надевает галстук-бабочку к рубашке под зимнее пальто. Блэр выбирает длинный свитер, узкие джинсы и сапожки на устойчивом каблуке. Пальто её личного брэнда и она улыбается, надевая его. Идя за руку по Центральному парку они с легкостью оставляют маски на входе. Это на верхних этажах стеклянных зданий он Чак Басс. Там он прожигает взглядом, режет словом. Это на подиуме и вечеринке она Блэр Уолдорф. Источает тонкий яд в каждом слове, поднимает подбородок высоко и уверенно держится на высоченных шпильках. Опустившись на снег под голой ивой они просто Чак и Блэр. Просто он и его принцесса. Просто двое, что любят друг друга, что прошли вместе очень много. Он целует её покрасневшую щеку, убирает за ушко волосы и поправляет шапку. Она греет нос у него в шее и аккуратно прикусывает бьющуюся жилку. - Что насчет апреля? – негромко спрашивает он, поглаживая её спину. - Мне нравится апрель, - кивает Блэр и прижимается крепче. - Ты же не будешь поддаваться моде, правда? Ты будешь в белом? – взволнованно уточняет он, на что Блэр смеется и кивает. - Непременно, если ты будешь в черном. А можно на приглашения бантики? - А можно, я первому папе скажу? - Ты хоть представляешь, как сильно я тебя люблю? - Догадываюсь, родная.