Брелок со Стичем

Kinder und Sterne küssen und verlieren sich Greifen leise meine Hand und führen mich Die Traumgötter brachten mich in eine Landschaft Schmetterlinge flatterten durch meine Seele…

***

      Свет в баре, по её мнению, всегда горел тёмными цветами. Изумрудный, красный, фиолетовый, синий или вообще не горел. Здесь пахло выпивкой, потом, кровью и весельем. Люди здесь особой вежливостью к чужакам не относятся, люди здесь — не люди, они оборотни. Те самые, про которых нам читала мама на ночь, пугая своим низким голосом, а потом заставляла спать, целуя в лоб и выключая свет.       Люди [оборотни] здесь всегда пьяные, всегда на стороже. Они тихо сидят утром, дебоширя для приличия, чтоб показать, что ничего не изменилось — мы все те же пьяницы. А ночью выходят на проверку территории, они рвут грязные одежды, светят глазами и ступают на траву большими лапами. Кивают друг другу, скалят зубы и мотают хвостами, уходя в темноту. А другие прикрывают их, все так же пьют и смотрят на девушек, что своими попами крутят у шеста, завлекают и увлекают.       Здесь в баре пахнет сексом, кровью и выпивкой, если зайдёт человек. Если зайдёт оборотень [или другая нечисть] здесь будет пахнуть неизменной выпивкой, силой и загадками, что скрывают все находящиеся здесь.

***

      Открывая дверь и ловя пьяные взгляды, в которых появлялись такие знакомые искры, девушка провела ладонью по волнистым волосам и завернула на деревянную лестницу. Идя к двери, девчонка поймала взгляд тёмных глаз одного из парней и резко отворила дверь. Кабинет нужного ей человека был небольшим, в тёмных цветах и с тусклым светом лампочки, который отражался в бутылки виски.       Мужчина средних лет взглянул на гостью алыми глазами, которые в секунду стали снова обыкновенными. Откинувшись назад, мужчина в чёрной старой кожанке махнул рукой на стул и девушка, поправив свое платье, села. — Давно не виделись, Ханна. Скучала? — Конечно, поэтому вернулась. — Насколько? Или опять потом уедешь лет так на 10? — мужчина усмехнулся и хлебнул из бутылки. — Хм, думаю надолго. Эф Пи, кстати, приютишь меня? — Ханна уставилась во все глаза на Джонса и ждала ответа. — Выбирай любого соседа, Свит Пи к слову тебя заждался. — Да, наверное. Ну что ж я пошла, Эф Пи, — Ханна устояв на своих каблуках, двинул по направлению к двери. Смотря вслед, мужчина усмехнулся.

***

      Выйдя за пределы кабинета и ища нужного человека, девчонка спускались по лестнице. Наткнувшись на какую — то девушку, она спросила о Свит Пи, но незнакомка пожала плечами в чёрной гладкой кожанке и ускакала на высоченных каблуках к выходу.       Цыкнув, Ханна резко повернулась и врезалась в кого — то. В кого — то высокого и большого, пахнущего пивом, одеколоном и землёй. Подняв глаза, девчонка встретилась со смеющимися глазами, карего цвета — Свит Пи. — Привет, соседка. — Давно не виделись, скучал? Кстати, подслушивать нехорошо. — Как же. Домой собираешься? — хриплый голос дошёл до ушей Ханны, сминая свое платье в цветочек, она надеялась что не упадёт. Потому что колени дрожат так, будто землетрясение в 12 баллов. — Да, тебя подождать? — надеясь чтобы голос не дрожал, Ханна отвернулась. — А то, — Свит Пи отвернулся к другу и что — то ему прошептал. — Я жду тебя на улице, — выскочив на улицу быстрее метеора, Ханна вспомнила. Есть одна проблема.       Машина её заглохла ещё у начала Саутсайда, у Свит Пи мотоцикл есть, если память ей не изменяет. Но вот только мотоциклов она боится. До усрачки боится. За спиной хлопнула дверь и донёсся голос сегодняшнего водителя и соседа по дому: — Едим? За минуту в раздумьях, Ханна успела съесть свою алую помаду, помять платье и наконец, решить проблему. — Да. Едем. In der mitternacht. In der mitternacht.*