Иди сюда, мой милый Котчан

      — Бакуго, ты такой милый! — пытаясь погладить кота, который и являлся Кацуки, заверещала Ашидо. Но блондинистого цвета шерстки кот шипел и царапал протянутую руку, с последним было сложнее, так как погладить его пыталась не только розовая, но и другие девочки класса 1А, но красноглазый справлялся с этим на ура, пока Урарака не крикнула:       — Точно! Это же отличная идея! — затем девушка выбежала из класса, но негодование продолжалось недолго, все продолжили пытаться прикоснуться к коту. Очако, спустя пару минут, влетела в класс, и Каччан сразу же уловил резкий и такой манящий запах. Он резко повернул голову в сторону, уверенно шедшей к нему, девушки. Подойдя, она помахала перед носом, удивленно-заинтересованного, кота, и тут он растаял. Кошачья мята — подлый, но действенный трюк против таких буйных котиков. Жадно обнюхивая руку, он ластился и мурчал, отдаваясь своей кошачьей сущности полностью. Все ошеломленно смотрели на это, но вскоре до всех дошел секрет подобного поведения «милого котика».       — Не знал, что ты такая подлая, Урарака. Он же потом тебя испепелит, — словно с завистью, ответил на действия подруги Каминари.       — Хе-хе, возможно, но это того стоит, — продолжая гладить взрывчика, ответила Очако, но неожиданно Кацуки понял, что происходит, и больно цапнув ломательницу гравитации, спрыгнул со стола и сел на подоконник, ожидая пока учитель Айзава и Всемогущий наконец определятся, что с ним делать.       — «Черт, как такое вообще произойти могло?!» — задумался Каччан, смотря на прекрасное голубое небо.

***

Флешбэк~       — Сука, да понял я!!! Нахера мне трижды повторять, чтобы я купил кофе не шоколадное, а карамельное?! — идя по торговому центру по направлению к спец. магазину, кричал Бакугоу. Киришима, выйгрывший в картах, попросил своего друга сходить ему за особым кофе, продающимся только в том магазине, куда держит путь будущий Граунд Зеро.       — Хе-хе, прости, бро, я просто очень хочу этот кофе! Прошу, купи именно карамельный!        Кацуки хотел уже заорать на друга, что есть мочи, не обращая внимания на толпы людей, но случайно столкнулся с какой-то девушкой, она хотела извиниться за свою невнимательность, но увидев лицо очень злого Каччана чихнула от страха и от этого последний уже был превращен.

***

       Но размышления новообращенного прервал серьезный голос учителя Айзавы. Не желая спрыгивать с, так понравившегося, подоконника, он лишь повернул голову, ожидая вердикта.       — Поговорив с обладательнецей этой причуды, мы выяснили, что твое превращение, Бакугоу, будет недолгим, всего 24 часа, возможно плюс-минус несколько часов, два из которых уже прошли. Но превращение будет происходить постепенно. Через часов восемь ты уже будешь в своей, человеческой форме, но у тебя останутся уши, хвост, коготки и некоторые повадки, первые два, кстати, будут очень чувствительны. А полное превращение будет через оставшейся время.       — Но можешь не волноваться, юный Бакугоу, — подал голос Всемогущий, — мы нашли ученика, который будет помогать тебе в, так сказать, «кошачьих проблемах», — Врывчатый негодующим взглядом посмотрел на учителей, — и это, юный Мидория! Вы с ним давно знакомы, да и он любит котов, и я уже не говорю об его чувстве ответственности!        В класс зашел, улыбающейся как-то особенно счастливо, Изуку с каким-то белым пакетом.       — Каччан, теперь я буду за тобой следить, пошли, я накормлю тебя, — но Кацуки и не думал идти к этому задроту, поэтому, зашипев, сново отвернулся к окну. Этот ботан? Следить за ним? Ха! Еще чего!       — Эх, так и знал, — вздохнув, сказал зеленоволосый, доставая что-то из белого пакета. Открыв какой-то бутылек, Мидория обшикался содержимым и начал подходить, к уже пьянеющему другу детства, — вот так, — как только Деку взял на руки, уже не сопротивляющегося, кота, то тот сразу вцепился в воротник пиджака, набрызганный больше остальных частей одежды, и начал долго внюхиваться, а иногда даже лизать предмет одежды. Брюнет усмехнулся и, проговорив что-то вроде «был бы ты всегда таким милым и послушным», вышел из кабинета и направился к себе домой.

***

      — Ну же, Каччан, иди сюда, — пытался приманить своего кото-друга Деку. Тот, полностью отошедший от валерьянки, шипел и скалился, а также в знак протеста и мести за манипуляцию расцарапал все обои вместе с самим Изуку. Правда приемника Всемогущего это мало волновало. Он хотел как можно дольше наслаждаться таким Бакугоу, — я же извинился! Да и тем более ты уже отомстил, — грустным взглядом снова окинув обои, Изуку вздохнул и продолжил, — ладно, как насчет того, чтобы я дал тебе, хмм, — порывшись в пакете, Деку радостно воскликнул и в ту же секунду в его руках что-то запищало, привлекая внимание кота. Это была маленькая игрушечная мышка, выглядела она, как настоящая и пищала также. Кацуки встрепенулся и с любопытством в глазах начал приближаться к, так его заинтересовавшей, игрушке.       — Вот так… Хорошо, — боясь спугнуть друга, Мидория откинул мышонка недалеко, в сторону окна. Пока взрывчатый играл, брюнет успел снова обшикаться экстрактом с валерьянкой и кошачьей мятой. Учуяв приятный запах, блондин уставился на зеленоглазку и в голове проклинал его за все эти штучки с его нынешним телом, но противостоять такому сильному запаху он не смог и начал тереться о его колени, затем залез на них, начиная водить своей милой мордочкой по всему периметру футболки, при это довольно мурлыкав и урча.       «Какого черта творится с этим телом?! Почему я не контролирую его?! Блядь… Как же унизительно. Прибью… Прибью гада!!!» — к сожалению Кацуки, он не мог ничего поделать с подобными желаниями, ему оставалось лишь мысленно избивать и унижать этого задрота, во время того, как Изуку гладит его и широко улыбается, словно ребенок, который добился чего-то того, чего очень долго хотел, — «Когда он так улыбается создается впечатление будто весеннее солнышко само вышло ко мне и сейчас светит только для меня… Что?! Что за херню я, блять, несу?! Со всей этой хренью у меня крыша поехала, поскорей бы эта еботека закончилась», — собрав всю волю в кулак, а точнее в лапу, Бакуго цапнул Мидорию по руке, которой тот его гладил, и отпрыгнул назад, злобно шипя, напоминая, что он все еще он и если ему захочется, то он доведет Деку до нервного срыва и плюс к этому использует, как когтеточку. Увидев явную угрозу в ярко-алых глазах, Изуку пошел на кухню, сказав:       — Я приготовлю тебе поесть, а ты пока поиграйся, только прошу, не уничтожай мою комнату! — он ушел, закрыв за собой дверь. Кацуки залез на подоконник и стал смотреть на пейзаж каменных джунглей.

***

      — Вот так, умничка Каччан, все съел, — словно мамаша пролепетал Изуку. Морда кота скривилась и в ту же секунду брюнет был укушен за пятку, попытавшись скинуть с себя разбушевавшегося друга, парень сделал лишь хуже, так как тут же его нога была захвачена. Кацуки кусал уже икру при этом царапая задними лапами, что делал очень быстро.       — Ладно-ладно!!! Я больше не буду тебя так называть! Прости! — крикнув это, студент почувствовал, как освободился и с удивлением посмотрел на ухмыляющееся недоживотное, которое снова уютно устроилось на подоконнике, при этом филигранно покачивая хвостом, — «С каких пор он стал таким игривым?», — задумался Деку, но затем улыбнулся, — «это мой шанс! В таком состоянии он больше поддается воздействию, но я утомился… надо отдохнуть», — с этими мыслями парень лег на кровать и перед попаданием в царство Морфея сказал, — я посплю немного… не устраивай неприятности, Каччан.       Надменно фыркнув, кот продолжил наблюдение, впервые ему так интересна картина за окном. Это как-то… успокаивает что ли. Вдруг, у взрывчика появилось резкое желание прогуляться, почувствовать бьющий в лицо, а в нашем случае, в морду, ветер, побегать, залезть в труднодоступные места и просто повеселиться. Причин для отказа своей сущности он не видел, поэтому, аккуратно нажав на ручку окна, он потянул ее на себя и, почувствовав приятный холодок ветра, с приподнятым настроем выбежал с территории общежития.       Гул машин, шум разговоров и шагов, огромные толпы людей — все это бесило Кацуки, поэтому, забежав в его любимую забегаловку, он выдохнул и направился на кухню под удивленные взгляды посетителей. Попав туда, он мяукнул, чем привлек внимение хозяина сие заведения. Взгляды встретились. Неловкое молчание. Осознание.       — К-Кацуки?! — высокий мужчина с темно-синими волосами и легкой щетиной шокированно смотрел на своего постоянного клиента. Как он понял, что это он? Ярко-красные глаза, цвет шерсти, угрюмый и пристальный взгляд и наконец, выпуск новостей, идущий по телевизору в зале кафе.       — …Один из самых известных и сильных студентов UA недавно попал под действие особой причуды, нам точно неизвестно, что именно произошло, но на данный момент он не в состоянии продолжать обучение…        Бакуго надоело тупо стоять, и он решил что-нибудь перекусить, да, он уже поел, но видимо ему не хватило, поэтому он начал тереться у ног мужчины и требовательно мяукать. «Черт! Мог бы я хотя бы говорить, мне бы не пришлось выкабеливаться тут, аргх! Сука, Окумура проснись!       Словно услышав приказ своего друга, мужчина вышел из своих мыслей и сел на корточки, смотря прямо в словно стетящиеся глаза Кацуки.       — Ежик, ты что ли? — после скривления своей мордочки от, так не нравившегося ему, прозвища он кивнул, — ну и угораздило же тебя, парень, — вновь оглядев своего постоянного клиента, он вздохнул и спросил, — проголодался, небось? — на что получил уверенный кивок.       Владелец поманил рукой и зашел в свой кабинет, перед этим предупредив какого-то парня о своей отлучке. Оказавшись в кабинете, кот устроился на просторном дубовом столу и уставился на синеволосого с явным нетерпением.       — Сейчас-сейчас, погоди, — пройдя к концу комнаты, мужчина залез в маленький холодильник, стоявший около шкафа с личной одеждой, и достал от туда коробочку. Бакуго сразу же встрепенулся и подбежал к краю стола со стороны брюнета, — держи, деньги отдашь потом, когда… будешь в более лучшем виде, — сказав это, хозяин кафе открыл коробочку с сытным мясным обедом, запах которого распростронился по всей комнате, что еще больше пробудило в Каччане аппетит. Спокойно достав из того же холодильника свой обед в похожей коробке, мужчина также начал есть. Они часто обедали вместе, они настолько привыкли к компании друг друга за трапезой, что Окумура мог бы назвать Баку своим сыном. От подобных мыслей он тепло улыбнулся и, сам этого не поняв, провел по шерстке друга рукой. Каччан не сопротивлялся, он привык, что его во время подобных вечеров треплят по голове или хлопают по плечу, пусть по-началу он сопротивлялся, но это настолько приелось, что без этих прикосновний было бы не так… уютно что ли? От этих мыслей Кацуки передернуло, но он не скинул с себя руку.       — И долго ты таким будешь? — глупый вопрос для, не умеющего разговаривать кота, но последний не растерялся и, доев, запрыгнул на шкаф, где были часы и тыкнул лапкой на цифру, когда примерно должна была начаться вторая стадия превращения.       — Еще три часа? Эх, а я надеялся, что ты таким останешься, — с притворной грустью сказал брюнет, на что Баку спрыгнул со шкафа прямо на голову мужчине, при этом легонько цапнув того за шею, — ладно-ладно, пошутил я, — рассмеялся Окумура, конечно, это понимал и Кацуки, но это не помешало ему раздраженно фыркнуть и, выпрыгнув через приоткрытое окно, прощально мяукнуть, — до встречи, — прощается мужчина и, выйдя из кабинета, продолжает работать.

***

      Проснувшись, зеленоволосый протер глаза и потянулся. Улыбнувшись, из-за хорошего сна с Кацуки, где будущий герой номер один признается в любви своему однокласснику и на что тот отвечает взаимностью, Изуку идет на кухню выпить воды и на свое удивление нигде не видит своего друга детства.       — Каччан?..       Прошныряв все комнаты, Мидория начинает паниковать, но заметив открытое окно в своей комнате, до него доходит.       — Коты же очень свободолюбивы…

***

      «Итак, куда теперь? К этому задроту возвращаться я уж точно не хочу. Хотя, он довольно мило злится… Что?! Мило?! Так, ебучий мозг, прекращай херней страдать! Еще подобных мыслей мне не хватало!»       Разозлившись, Кацуки не заметил, как к нему подошли и взяли за шкирку.       — Что ты тут делаешь? Ты же должен быть у Мидории, — спросил до жути знакомый холодный, но с долей заинтересованности, голос.       «Че?! Двумордый?! Тебя еще не хватало», — кот извивался и попытался поцарапать, но неудобная и, словно, успокаивающая поза мешала это сделать, как и крепкая хватка одноклассника, — «Аргх! Научился же хватать, как краб, а! Да и подходит так, словно его в кота превратили, а не меня! Как Кошечка, блин! Ненавижу!»       «Черт, это выглядит слишком мило. Даже с его характером, в теле кота он перестает быть таким раздражающим и громким», — мечтательно подумал Тодороки, понимая, что очень сильно любит кошек, — я не могу позволить студенту UA разгуливать в таком виде, и раз уж ты не хочешь к Мидории, то пойдешь ко мне, — поудобнее взяв своего кото-одноклассника, Шото пошел по направлению к своему дому. Первые несколько секунд Кацуки не сопротивлялся, из-за шока и осознания ситуации, но потом запротестовал. По-прежнему держащая его за шкирку рука парня мешала ему вырваться, но Бакуго не сдавался.       «К тебе?! К тебе, рожа располовиненная?! С какого хера ты очкарика пародировать начал?! Да ни за что! Уж лучше к Деку, чем к тебе!»       Все-таки сумев вывернуться, Каччан выскользнул из крепкой хватки Шото и уже почти скрылся в переулке, как его заключили в лед.       — Я сказал — ты идешь со мной, — уже более грубым голосом сказал парень. Взяв замороженного кота, Тодороки прошел к черной машине, ждавшую его с самого начала его прогулки, — домой, — приказал своему водителю студент. Автомобиль тронулся, а Шото разломал куски льда, мешавшие Кацуки двигаться, но оставив те, которые держали его передние и задние лапы. Блондин извивался, шипел и даже не поддавался ласкам «холодного» парня.       «Вот же ублюдок двумордый! Пошел нахер, зоофил! Осталось не так много времени до второй стадии, вот тогда ты у меня попляшешь, гребаный фетишист!»       Угольно-черная машина остановилась около огромного дома. Вышедшему из нее парню и недокоту в его руках сразу ударил в лицо освежающий весенний ветерок. Да и в общем, погода была замечательна: нежно-голубое небо без единого облачка, тепло-греющее солнышко, щебетание птичек — одним словом, красота. Вдохнув свежий воздух полной грудью, студент прошел в дом и, почти не раздеваясь, сразу направился в свою комнату. Закрыв дверь и окна, но включив кондиционер, Шото сел на большую двухспальную кровать и снял оставшиеся «оковы» с одноклассника, а тот в свою очередь зашипел и со скоростью света запрыгнул на высокий шкаф, неодобрительно поглядывая на возможную угрозу, при этом угрожающе махая хвостом.       «Ну и что ты собрался делать дальше? Ты, считай, похитил меня, хочу подметить, обездвиженного твоей гребаной причудой, будущего героя, и запер у себя. Каковы будут твои дальнейшие действия, а, двумордый ублюдок?!»       — Может, ты слезешь и нормально поговорим? — спросил парень, на что получил удивленно-непонимающий взгляд, так и говорящий: «Тебя что, солнечный удар пробил? Я не могу говорить, идиот!». Осознав свою ошибку, Тодороки протараторил, что удивительно, — я имел ввиду провести время, то есть… Ну, ты меня понял.       «Ого, сегодня случился апокалипсис? Че это половинчатый мысли формулировать разучился? Может, на него тоже кто-нибудь чихнул случайно?» — Кацуки еще с минуту сидел на шкафу, но решив не откладывать, все-таки спустился, а то может этот ублюдок и не отпустит без «разговора» с ним.

***

      — Выхода нет. Я больше не могу ждать. А вдруг с ним что-то случится или уже случилось? Я должен найти его! — решительно сказал сам себе Изуку. Взяв в руки телефон, он позвонил Киришиме, что довольно логично, ведь как его лучший друг он может знать нахождение Каччана, а если повезет, то он окажется у него. Быстро одевшись, он захватил с собой телефон, всякие кошачьи приманывалки и немного денег, — Жди меня, Каччан! Я уже иду! — дверь захлопнулась, оставляя зеленые полупрозрачные занавески развеваться под легкий освежающий ветерок из незакрытого окна.

***

      Кот сидел в полуметре от парня, пытающегося придумать что же ему делать.       — Думаю, ты понял, что я очень люблю кошек. Поэтому, думаю, мне стоит извиниться за столь резкое, если так можно выразиться, «нападение», но в таком виде, а особенно всем известному Герою, расхаживать по улицам мегаполиса, с учетом того, что нет возможности использовать свою причуду, опасно.       Кацуки, конечно же, понимал всю опасность ситуации, но ничего поделать с желанием прогуляться он не может. Да и тем более, он слишком быстр, ловок и хитер, чтобы попасться кому-то, Шото не считается, он тогда был разозлен, а парень словно ниндзя, тихий и аккуратный. А большинству людей либо наплевать, либо они вообще не в курсе о данной ситуации, плюс, учитывая, что никто не знает его нынешнюю внешность, так что поводов волноваться нет. Поэтому Бакуго несогласно замотал головой. Он прыгнул на подоконник, и поняв, что окно Шото не открыть так просто, как окно Мидории, начал скрестись на улицу.

***

      Киришима сказал, что Кацуки любит заходить в одну кафешку, после посещения которой, Изуку направился в соседнее заведение, откуда узнал от продавщицы, что его взял и утащил какой-то странный парень с бело-красными волосами, быстро додумавшись, брюнет понял где и у кого сейчас Каччан, но на звонки тот не отвечал «холодный парень», поэтому Деку пошел к нему домой.

***

      — Даже не думай. Поскольку Мидория не в состоянии за тобой приследить, то я этим займусь, — Тодороки подошел к подоконнику и схватил Кацуки, чуть ли не обнимая. И в этот момент происходят две удивительные вещи.       — Каччан, я пришел за тоб…       Во-первых, дверь в комнату открылась запасным ключом (откуда входящий его взял остается загадкой) и в нее вошел Изуку, и сказав слова выше, в ту же секунду застыл на месте, словно статуя от Второй удивительной вещи. Бакуго, полностью голый, перешел во вторую фазу превращения, и теперь он, получается так, в объятиях Шото. Трое парней смотрели друг на друга, пытаясь выйти из шокового состояния. Первым начал Тодороки.       — Это не то, что ты подумал! Мы ничем не занимались! — Нервно тараторил Шото, но почему-то не отпускал Баку.       — Отлепись от меня, ублюдок Двумордый! — Парень оттолкнул от себя сына Старателя и резким движением схватил одеяло, прикрывая голое тело, — а ты, чертов Деку, не смей ничего такого думать! Он меня, скотина эдакая, похитил и держал у себя! И я неожиданно превратился!       — Эм… — Изуку испытывал целый вихрь разнообразных чувств. С одной стороны, неловкость, он увидел то, что не должен. С другой, радость, Кацуки теперь человек по большей части. С третьей… Было что-то непонятное. Злость? Что-то похожее, но не то. Раздражение? Тоже близко, но нет. Разочарование? Что-то есть, но совсем мало. Ребята снова стояли молча, смотря друг на друга. Было видно, что Бакуго и Шото ждут реакции Изуку, но он все не мог понять, что за третье чувство? Осознание пришло с пробуждающе-раздраженным тоном Кацуки.       — Ты че? Завис что ли? — Затем он с более резким и повелительным тоном попросил, — Выйдите, блядь! Я оденусь! — он перевел взгляд на Тодороки, — В твои, ублюдок, вещи! Отказы не принимаются! А теперь, пошли вон!       Никто ничего не сказал. Тодороки признал вину и не хотел конфликта, да и тем более у Кацуки ушки так мило шевелятся, когда он кричит! А хвост так увлекательно передвигается из стороны в сторону! Поэтому Шото прощает все Баку сейчас. А у Деку немного другие мысли. Он понял, что самое чувство было ничем иным, как Ревностью.       Ему хотелось оттолкнуть Тодороки, или даже похуже, и самому прижаться к Каччану. Такому и милому и… беззащитному. Он тоже заметил привлекательные особенности смены формы взрывчатого. И это лишь больше подогрело его. Он впервые столкнулся с желанием владеть. Никому не отдавать. Запереть в подвале, чтобы это милое, но такое дерзкое существо видело только его. А видеть его смог бы только он, Деку. От погружения в свои мысли и чувства он совсем не заметил, как послышались, приближающиеся к ним через комнату, шаги. И только на открытии двери он приковал свой взгляд к вышедшему. Шото, а особенно Изуку, смотрели на, как им казалось, прекрасное зрелище.       — Че уставились?! — Кацуки постепенно злился, но, увидев лица одноклассников, замолчал.       А посмотреть было на что. Черная облегающая рубашка подчеркивала грудь и пресс, через нее даже были видны соски, три пуговицы от воротника были растегнуты, на что обладатель красных глаз отвечал, что слишком жарко. Обтягивающие темно-синие джинсы и красные кеды. В джинсах была проделана неаккуратная дырка для хвоста (явно сделанная взрывчатым), который покачивался, уши стояли торчком, раздраженный, но отчасти смущенный взгляд смотрел на парней, которые чуть ли не раздевали Кацуки взглядом.       — Какого черта, Двумордый?! Почему у тебя только эта херня в гардеробе была?       — Эм… Я… — У него все никак не получалось сформулировать мысль, так как был занят лицезрением кое-чего прекрасного, но все же собравшись, он ответил, — Многое в прачечной да и самих вещей у меня немного. Мне хватало, я же не знал, что придется кому-то их одалживать, я эту одежду, — кивнул на обновки Кацуки, — почти не ношу или только дома, но тебе она идет, — снова залипнув на вид прекрасного тела, сказал Шото. Кацуки чуть ли не набросился на него за эти слова, но во время остановился.       — Каччан, — начал Изуку, — поехали домой, — Тодо с Баку уставились на Деку.       — Окей, задрот, — ответил успокоившейся Кацу, — я как раз жрать хочу, — он в взглянул на Шото, — вещи верну потом.       Они вышли из дома Шото и направились домой.       — Как же быстро с ним он начал успокаиваться, — с долей неопознанной ревности заключил сын Старателя, — ахх~, но как же ему идут ушки с хвостом!       Солнце начинало садиться. Небо градиентом переливалось теплыми и нежными цветами. Легкий ветер освежал и успакаивал одновременно. Все это создавало прекрасную атмосферу, хотелось отдаться этому ощущению и прилечь на какую-нибудь маленькую одинокую полянку, окруженную лесом, и смотреть на заходящее солнце. От таких мыслей Бакуго и Мидория слегка улыбнулись.       — Ах, все-таки прекрасная погодка, да, Каччан? — улыбнувшись другу, спросил он.       — Ага, — не хотелось отвечать какой-то колкостью, грубостью. Наслаждаться этим мгновением — вот чего хотел Кацуки сейчас. А Деку пусть наслаждается его хорошим настроением, все-таки редко удается застать его таким раслабленным и спокойным, — готовлю я. А то ты в этом никакой. Я даю тебе выбор. Рисовый омлет или Карри?       — Ого! Раз уж ты предлагаешь… — парень задумался, — Омлет! — Изумрудные глаза засветились счастьем, — «Каччан будет готовить для меня! Ох, сколько времени прошло с последнего момента его готовки для меня? Много, а жаль! Готовит он великолепно! Был бы отличной женушкой. Ой, какие странные мысли. Но все равно! Это же правда».       — Тогда зайдем в магаз. У тебя в холодильнике скоро мышь повесится.

***

      — Держи, — положив тарелки на стол, оповестил Изуку Кацу, — только попробуй не доесть. Я им тебя измажу тогда.       — Я не смогу не доесть твою еду, Каччан! Она слишком великолепна! — Мидория успел заметить легкий румянец на щеках парня.       — Все! Заткнись и жри!       — Приятного аппетита! — звонко сказал зеленоволосый.       — Приятного, — они начали есть. Бакуго не отпускало странное щекочущее чувство в районе живота, — «Черт! Что за херня?! Покраснел вдруг, какая-то хрень щекочет в животе! И все из-за гребаного Деку! Ну зачем вот с такой искренней и доброй улыбкой говорить похвалы в мою сторону? Ненавижу! Гребаная причуда! Гребаный Двумордый! Гребаная облегающая одежда и омлет! Ненавижу!»       — Ой, Каччан, у тебя рисинка на щеке, — блондин был погружен в свои мысли и не заметил ни то, что ему сказали, ни то, что к его лицу потянулась рука того, о ком он в последнее время слишком часто думает. Легким движением Изуку убрал рис с лица Баку, а тот, не ожидав такого, муркнул, удивив тем самым и себя и парня напротив, что застыл в непосредственной близости к лицу Кацуки.       — Что ты… — не успев задать вопрос, к взрывчатому снова потянулась рука и на этот раз была нацелена не на щеку, а на уши.       «Если он так отреагировал на прикосновение к щеке, то что будет если я потрогаю уши? И тем более он в новом теле, как же он поведет себя? И, признаюсь честно, то, как он мурлычит просто бесценно! А его лицо во время этого! Аххх, черт, как бы не сорваться».       — Ах! — издав стон, Кацуки тут же прикрыл рот рукой. — «Что за херня?! Что происходит?! С чего это вдруг он начал меня трогать и с какого хера я так реагирую?! Боже, я не могу. Это было слишком приятно, кто-нибудь прекратите это безумие!»       — Каччан… — парни смотрели друг на друга с минуту. У блондина в голове был целый ураган эмоций и мыслей. Отталкивать не хотелось, но гордость и понимание, что этот пиздец должен прекратиться долбили мозг и кричали во все три горла «Опасность!». Пока парень разбирался со всем этим Изуку начал сдаваться под напором сильного желания. Руки сами начали гладить и нежно трогать мягкие светлые ушки, которые стояли торчком.       — Мнн, Аххх!!! — стоны прорвались из уст шокированного от поведения себя и парня, что уже каким-то образом оказался совсем рядом, устроившись между коленями одноклассника и вовсю ласкавшего его. Приумещество в росте давали загнутые лишь по колено ноги, в то время, как часть тела выше нахадилось в положении стоя, что позволяло полностью рассмотреть блондина и его действия, — Д-деку, ах, мнм, прекрати!..       — Тебе ведь нравится, Каччан, — зеленоволосый не хотел отступать.        Все действия блондина, а особенно лицо, говорили, нет, кричали о том, как ему хорошо. Лицо, все красное от смущения, закусаные губы, выразительные глаза наполненные слезами, пот, стекающий со лба и висков, грудь, что высоко вздымалась, дрожь всего тела — все это возбуждало Изуку. Он не мог не наслаждаться этим, а особенно, потому что сейчас Каччан не злой, не раздраженный, не крикливый, не агрессивный. Сейчас он весь во власти изумрудноволосого. Весь. Такой беззащитный, открытый и слабый.       Но Мидория забыл, что Кацуки уже больше человек чем кот.       — Мнн, Аргх! Отвали! — Со всей силы, что была на данный момент, Баку оттолкнул парня, а тот упал на спину. Не теряв ни минуты, взрывчатый выскочил из комнаты, закрываясь в ванной.       — Каччан! — уже встав с пола, Изуку ломился в дверь ванной, — Я не буду так больше! Каччан, открой!       — Отвали, ублюдок! — Кацуки не знал, что делать. Его тело… Хотело больше, больше прикосновений. И не просто, а именно от Деку. Блять! Черт бы побрал это тело! Эти уши, хвост и, самое неприятное, повадки. То, что он чувствовал тогда… Как его разум обвалакивает дымка пошлости и разврата. Но самое страшное в этом то, что внутри себя он понимал, как ему, самому Кацуки, хотелось этого. Видеть этого задрота на себе, смотреть в его, полные страсти, глаза, подчиняться ему — все это, почему-то нравилось Бакуго. Он словно Мартовский кот, ей богу… Стоп, — ДЕКУ!       Стремительно встав с пола, блондин открыл дверь.       — Каччан, я…       — Я все понял! — с воодушевлением прокричал парень, перебивая зеленоволосого.

***

      В гостиной, сидя на мягком диване, Баку и Мидория пили горячий какао и смотрели очередной фильм про героев. На улице давно стемнело, а наши герои зашторили окна и выключили свет для атмосферности.       — То есть, — начал приемник Всемогущего, — вся твоя чувствительность и чрезмерная жажда ласк из-за марта? — переспросил парень.       — Да, — немного раздраженно ответил блондин, закутываясь в мягкий, большой и теплый плед, — ведь обычно кошки не такие… — запнулся.       — Развращенные, — закончил за однаклассника парень, но затем запил какао, пряча смущение.       — Блять, можно было и не говорить этого, тупой задрот! — подросток отвернулся от изумрудно глазого, также пряча покрасневшие щеки.       — Прости, — виновато промолвил виновник, опуская голову, но затем посмотрел на друга детства. Пусть и отвернулся, но свет от телевизора помог разглядеть смущение на щеках. Ушки были не до конца прижаты к голове, а хвост ерзал где-то под пледом. Изуку приблизился к парню под пледом, а тот вскрикнув, отодвинулся к краю.       — Идиот! Ты че творишь?!       — Я хочу помочь тебе, Каччан, — с игривой искоркой в глазах, что заметил блондин, прошептал веснушчатый, вплотную приближаясь.       — Чем? — смотря прямо в глаза, прошипел взрывчатый. Но не успев среагировать из-за неожиданности, он оказался прижат к концу дивана, а его голову обхватили руки в шрамах и затем чужие губы прикоснулись к его губам, — Мнмм?!       Мидория облизывал, закусывал губы Бакуго, пытаясь открыть себе путь дальше, но тот не поддавался, вжимая свои руки в грудь парня напротив. Но сильно, аж до крови, прокусив нижнюю губу, под стон боли, зеленоволосый проник в горячий рот. Он облизывал неба, зубы, исследуя каждый уголок такого желанного рта. Становилось жарче, в порыве Изуку, словно зверь, выкинул с дивана мешавший плед, прижимаясь сильней. Его руки начали гладить и мять блондинистые ушки, призывая ответить на поцелуй. Это окончательно добило Кацуки. Не желая больше терпеть, он стал отвечать, стонав в поцелуй. Затем, Мидория неожиданно погладил хвост, вызывая бурю эмоций, удовольствия и громких стонов в поцелуй. Обнаружив еще одно шибко чувствительное место «котика», парень активно начал поглаживать его. Но воздух, к огромнейшему сожалению двоих, не бесконечный. Им пришлось оторваться, а между их ртами образовалась нить слюны. Полные страсти глаза: похотливо-рубиновые и властно-изумрудные — смотрели на друг друга, понимая парня напротив без слов.       — Если я скажу «стоп», то ты, ублюдок, останавливаешься, — строго заявил блондин, на что получил уверенный кивок, — эх, ладно, но только… аккуратнее, — еще более уверенный кивок.

***

      — Ааахх! Д-деку! — громко и протяжно стонав, что очень сильно нравилось и возбуждало Мидорию, Кацуки сжимал белые простыни до побеления костяшек.       Три пальца быстрым темпом двигались в нем, а Изуку облизывал и, в некоторых местах, кусал нежную кожу, оставляя ярко-багровые отметены, не забывая ласкать кошачьи атрибуты. Прозрачные ручейки слез падали с красных, смущенных щек на белую ткань подушки, а из слишком сильно закусаной губы выступила капля крови Кацуки. Неожиданно, движение внизу прекратилось, а блондин простонал то ли от разочарования, то ли от облегчения, но затем также неожиданно к его проходу приставили головку репродуктивного органа.       — С-стой! Не надо, Деку! Я не готов, — с всхлипом выкрикнул блондин, но орган не убрали.       — Прости, Каччан…       — АРГХ!!!

***

      Солнышко упрямо светило через нежно-зеленые занавески, подсвечивая пыль, плавно парящую в воздухе. Занавески пропускали солнечные лучи, которые уже вовсю бегали по кровати, а затем остановились на лице блондина. Зажмурив глаза, тот отвернулся, не желая уходить от мягкой постели и теплых объятий. Но его нашли и там, уже другой лучик.       — Черт бы побрал это солнце. Вырубите его, — пошарив по стене и не найдя нужной кнопки, Кацуки сонно сказал, — Деку, где выключатель от солнца? Светит в ебало, бесит, — зеленоволосые кудри зашевелились и из-под одеяла вынырнула сонная макушка. Руки Изуку до сих пор прижимали к себе подтянутое и стройное тело блондина.       — Около тумбочки. Где-то там, — зарывшись носом в, пахнущие ванилью, волосы, зеленоволосый парень продолжил спать.       — Да нет нигде! — а потом до него дошло, — бляя, какое нахуй солнце? Аргх…       Все-таки смирившись с пробуждением, Бакуго принял положение полусидя и в ту же секунду ойкнул и зашипел.       — Ублюдок! — ударив Мидорию, на что тот вскрикнул и наконец открыл глаза, закричал Кацу, — из-за тебя теперь задница болит! Я что тебе говорил?! Если скажу «стоп», то ты остановишься, а ты че сделал?! — блондин наблюдал за, зарывшемся от вины в одеяло, Изуку, — я сказал его четырнадцать, четырнадцать, сука, раз!       — П-прости, — виновато промолвил парень, но затем, словно осмелев, возмущенно добавил, — но тебе ведь понравилось, Каччан!       — Чаго?! — дал сильный подзатыльник, — признаюсь, да, но иногда ты перебарщивал, скотина! — повернувшись к партнеру спиной, Кацуки продемонстрировал ему его «творения». Сильные, с ярко-выраженными отпечатками зубов, темно-фиолетовые засосы покрывали чуть ли не всю спину, — А еще вот! — немного выпячив пятую точку блондин дал разглядеть мучителю синяки на мягких и упругих ягодицах, — Ублюдок! Почему сразу не предупредил, что ты чертов садист?!       — П-прости, Каччан… Я не хотел, — но снова всповнив некоторые фрагменты из прошлой ночи, возмущенно пробубнил, — ты так громко стонал от удовольствия, что я и продолжил это делать…       — МОЛЧАТЬ! — в руке заиграли искры, а затем и маленькие взрывы.       — Тише, Каччан! — не зная, как успокоить друга детства, Изуку обнял одной рукой за талию, другой придвинул голову и поцеловал. Нежно, легко и, поняв, что тот успокоился, отстранился, облизав напоследок такие манящие и нежные губы.       — Вот же ж, гребаный манипулятор, — зло прошипел тот, но его лицо предательски покраснело. Почесав голову, Кацуки ужаснулся, — Деку…       — Д-да? — посмотрев на изумленное лицо предмета обожания, зеленоволосый испугано уставился в рубиновые глаза. Указательный палец блондина указал на макушку своей головы. Изуку сначала не понял, но затем открыл рот от шока. Кошачьих ушей не было. Посмотрели друг на друга в тишине секунд десять. Затем Кацуки резко развернулся, скидывая одеяло, и снова посмотрел на свою задницу, а Мидория подскочил и посмотрел туда же. Хвост тоже исчез.       — Неужели… Все? — как-то грустно, но одновременно и радостно спросил Кацуки.       — Похоже на то, — тоже с долей грусти ответил зеленоволосый и это не скрылось от Бакуго.       — Так все-таки… — опустив голову и с разочарованием и печалью в лице, начал блондин, — все, что было между нами было только из-за этой причуды?.. — резко встав с кровати, подавленный Кацу, хотел открыть дверь, — я ухожу, — и уже было дернул ручку, но его резко обняли сзади, зажимая руки и утыкаясь в его тонкую, но сильную шею.       — НЕТ! — крикнул Мидория, а из-за непосредственной близости к ушам Бакуго, тот скривился в лице от громкого выкрика, — Я… Эта причуда и в правду очень подходила и умиляла тебя, но… она лишь дала мне понять, насколько сильны мои чувства к тебе и подтолкнула сделать первые шаги. Я правда, очень-очень сильно люблю тебя, — на этих словах Кацуки вздрогнул и повернулся к Изуку изумленно смотря на того. Точнее, в полные уверенности и любви глаза.       — Я тож… — лицо скривилось от резкого осознания насколько же все сейчас ванильно и розово между ними и поэтому тот выплюнул, — фу, че за мелодрама? — Кацуки резко притянул за шею зеленоволосого и поцеловал. Страстно, смачно, дерзко, как он любит, а затем добавил, — Это мой ответ, — и улыбнулся нежно, как когда-то в детстве, так же беззаботно и лучезарно, а под лучами солнца его лицо просто сияло. Мидория засмотрелся, но Кацуки быстро спрятал легкую улыбку и закричал, — Нам в академию надо, блять!

***

      — Кацуки, ничего странного не происходило? — немного взволновано спросил учитель Айзава.       — Да нет, а что? — ученик вопросительно посмотрел на учителя.       — Обладательница причуды сегодня позвонила и сообщила, что из-за марта у тебя могли быть странные повадки. Точно ничего не было?       — Не волнуйтесь учитель, я совсем справ… — подошедшему Изуку тут же отвесили кулаком по морде.       — Заткнись!       — Ай, Каччан, больно же, — шипя от боли Мидория встал с пола и посмотрел на Кацуки, а затем на класс. Снова на Кацуки и уже опасливо улыбнулся. У второго вместо гнева на лице отображался страх, а затем снова злость.       — Ты не посмеешь, — прошипел Бакуго.       — Еще как посмею, — зеленоволосый закричал, — ребят!       Все уставились на Изуку. Кацу попытался остановить речь того, но Айзаве стало интересно и поэтому он связал того своими бинтами, пока тот кричал и махал руками, потому что причуду у него забрал взгляд учителя.       — Нет! Не смей, придурок! — на это Мидория лишь улыбнулся и подмигнул блондину.       — Мы с Каччаном…       — НЕТ!       — Встречаемся! — после этого слова он подошел к взрывчатому и поцеловал, тот сопротивлялся, но из-за причуды учителя и его бинтов он мало что мог сделать.       Все шокировано уставились на парочку и застыли, словно статуи.       — Это ложь! Он нагло пиздит! — пытаясь себя как-то спасти, кричал взрывчатый.       — Да?~ — хитро улыбнувшись, Изуку проговорил, — А засосы и синяки на твоем теле тоже ложь? Может проверить? — лицо Кацуки покраснело и исказилось в гневе.       — Ублюдок… — прошипел тот.       — И я тебя люблю, Котчан, — хихикнул Мидория от, придуманного им, прозвища.        «Ненавижу! Так он еще и моральный садист!»       Неловкость нарушил Киришима.       — Поздравляю! — крикнул он, — Правда, я удивлен, но я вижу, как Кацуки счастлив, поэтому будьте счастливы! Я всеми руками «за» за этот союз! — улыбнувшись в своей привычной манере, заключил красноволосый.       Все ученики класса 1-А закричали о своем благословении паре и лучших пожеланиях.       — Иди сюда, мой милый Котчан.       — Не называй меня так, — прорычал блондин, а затем вздохнул и заключил, — Ну ты и мудак… — Кацуки освободился от пут учителя, который, видимо ушел, охреневая насколько хорошо справился Мидория с «мартовскими повадками». Все шумели и обсуждали куда пойдут отмечать после уроков образование новой, очень странной парочки. Кроме Тодороки, он как-то завистливо глядел на них, но на это никто не обратил внимания.       — Зато твой, — поцеловал тот в лоб взрывчатого.       — Неделю без секса, — сказал, как отрезал Кацуки.       — Что?! — этот вскрик и полный ужаса и страха взгляд изумрудных глаз было последним перед тем, как в класс ворвались учителя. Полночь, Айзава, Сущий Мик и даже Всемогущий с директором.       — Месяц, — заключил Бакуго, победно посмеиваясь.