Странная кулинария

***

      Пары Бонфуа никогда не любил, да и в первые дни вовсе прогуливал. Не то чтобы он был не ответственным, нет, просто в первые дни обычно ничего важного нет, а поспать хочется. Успешно проспав все пары, потому что ночью Франциск не спал, а думал, ну и его сосед по комнате его не разбудил, после обеда парень всё же соизволил проснуться. Проснулся он незадолго прихода его друга, который как раз таки являлся тем самым соседом. - Франциск, ты опять на пары не ходил, верно? - раздался недовольный голос со стороны двери, которая открылась и тут же закрылась, в комнату вошёл парень с вьющимися каштановыми волосами и с торчащей прядкой. "Как не аккуратно." - как всегда подумал Бонфуа. - Ходил, не ходил - тебе-то какая разница? Мы же не в одной академической группе, - заметил француз, заваривая себе кофе. - Действительно. Ты похоже вовсе не спал, слишком ты ночью шумел, да и выглядишь сейчас отстойно. Знаешь сколько бы мне заплатили за фото растрепанного Франциска Бонфуа? Я бы разбогател, - беззлобно рассмеялся парень поправляя очки. - Ха, за мой счёт наживаться - подло, Родерих, - усмехнулся Франциск, попивая кофе и смотря прямо в фиолетовые глаза Эдельштейна. - Но зато справедливо. Ты в любом случае не сможешь мне заплатить столько, сколько раз ты выставлял меня из комнаты, только бы потрахаться с первокусниками, - в голосе послышались едкие нотки. - Хэй, а как же милашки первокурсницы? Да ладно тебе, ты просто завидуешь. Плюс я с этим, ах да, не завязал. Забы-ыл. В этом году буду меньше, честное слово. Опыт с Сесиль научил меня некоторым вещам, - мрачно протянул француз, допивая несчастный кофе. - Ох, научил бы тебя опыт с Лерой* не приставать к первокурсникам и не флиртовать с кем попало - назвал бы её святой, - горько усмехнулся парень. - Чёрт. Давай не будем об этом, а? Знаешь любовь должна быть взаимной и все дела. Переспать со мной согласны многие от взаимности, я никого никогда не принуждал. В общем, ты понял. Лучше расскажи было ли что-нибудь новое у тебя сегодня? Может девушка появилась или парень, хех, - быстро поменял тему разговора Бонфуа, выбирая одежду для очередного собрания кулинарного клуба. - Поиздеваться хочешь? Ничего, скоро мой клуб начнёт репетиции и ты будешь страдать, так как я буду играть на скрипке 24/7, чтобы ещё побесить тебя, - буркнул Родерих, убирая учебники на полку и поглядев на свой чехол со скрипкой. - Чёрт, у тебя в Австрии все такие нудные? Ладно я... - Франциск уже хотел придумать какое-нибудь едкое замечание, как подскочил от громкого крика снизу, что казалось превышал все нормы децибелов.       После этого продолжилась такая же громкая ругань. А ведь у них очень хорошая звукоизоляция, зачем она была сделана никто не знал, но благодаря ей всем было легче жить. Француз тут же узнал голос, оттолкнув удивлённого австрийца, распахнул окно и свесившись вниз прокричал в преоткрытую форточку третьего этажа общежития: - Артур Кёркленд, немедленно прекрати так орать, твой крик превышает все нормы, даже со звукоизоляцией я и мой сосед слышим твой бесячий писк. Действительно прекращай, иначе я спущусь к тебе и ударю сковородкой, поверь, я могу.       Тут же форточка снизу закрылась, Эдельштейн же подбежал к высунувшемуся из окна почти по пояс Бонфуа и в шоке уставился на распахнувшееся окно. Оттуда высунулся обозлённый Артур и его сосед по комнате. - Франциск, не мешай мне отчитывать этого идиота, мне плевать на то, что тебе не нравится еле слышный, как ты выразился "писк", - злобно прокричал парень, а Альфред неуместно добавил: - Именно, не твое дело, мы сами разберёмся. - Я спускаюсь, Артур Кёркленд, и ты должен быть готов получить по голове, как и твой сосед, я же предупреждал, - с наслаждением в голосе пропел француз и схватив сковороду со стола, побежал на выход из комнаты.       Родерих поражённо уставился на него, а потом успев выскочить в коридор за Франциском крикнул вслед: - Это кто ещё? - Новый участник моего клуба, - расхохотался Бонфуа и убежал на лестницу.       Постояв еще несколько секунд в полном недоумении, парень наконец вернулся в комнату. Он давно не видел Франциска искренне счастливым, странно, что именно этот непонятный парень, похоже первокурсник, с третьего этажа, заставил француза так светиться от восторга. Единственный итог, который австриец смог подвести: "Ничем хорошим это не закончится."

***

      Артур услышав хлопнувшую сверху дверь в шоке уставился на Джонса, а потом быстро подскочив к окну, начал вылезать, только тогда американец очнулся от удивления и схватил Кёркленд за футболку: - Совсем рехнулся? Третий этаж, ты же разобьёшься! - Не мешай я занимался скалолазанием и магией, - истерично хихикнул парень.       Альфред понял, что у англичанина поехала крыша, он перечитал фантастику или ещё что, это даже не важно. Испуганно он вцепился в футболку Артура и услышав стук сковородкой о дверь в панике заорал: - ПОМОГИТЕ. АРТУР СВИХНУЛСЯ, ОН СЕЙЧАС В ОКНО ВЫПРЫГНЕТ!       Услышав отборный мат, а потом что-то скребётся в замке и дверь с грохотом распахивается. Бонфуа с очень недовольным и испуганным видом входит как победитель, а точнее подлетает к Джонсу и они вместе втягивают истерично угарающего и брыкающегося Кёркленда. Оба молча переглядываются и смотрят на парня, который уже хохотал до слёз. - Видели бы вы свои лица, боже. А ещё Франциск нам дверь похоже взломал, ахах. Я не могу, ха, боже вы такие, ха-ха, ненормальные, - продолжал откровенно ржать первокурсник. - Мне хочется его убить. Я умудрился испугаться и разозлиться, - устало вздохнул третьекурсник. - Мне тоже. Артур, у тебя оказывается появился хороший друг? - удивлённо спросил американец.       Кёркленд не мог успокоиться, это явно был нервный срыв, а точнее истерика, поэтому Франциск заявил, что отправляется за валерьянкой и если, когда он придёт, Артур уже выпрыгнет в окно - Джонсу не жить. Первый месяц учёбы, а парень уже словил такое, Альфред не мог этого понять, так как он никогда почти не волновался, похоже у Кёркленда совсем плохие нервы.

***

- Франциск, что это за мелкий хрен и почему ты с ним возишься? - недовольно повысил голос Родерих. - Чёрт. Я же сказал, новичок моего кулинарного клуба, парень очень зажатый и психованный. Я уже давно заметил, как у него все плохо с нервами, но не думал, что настолько. Также он, мне кажется, одинок. Да и его сосед по комнате не очень внушает доверие. А, нашёл, - в это время Бонфуа рылся в своих ящиках, наконец отрыл пузырёк валерьянки и направился быстрым шагом на выход из комнаты. - Твою же... Кухню. Франциск, ты же, блин, не притворно "влюбился"? Ты же не хочешь с этим истеричкой переспать один раз и кинуть? Только не говори, что это твой план, он же тупой первокурсник, который по серьёзному в тебя влюбится, - возмущённо воскликнул Эдельштейн. - Не твоё дело, какие у меня планы. Он милашка, да. Даже если и хочу переспать и кинуть какое дело-то тебе? Это моя жизнь, мои участники клуба, да и вообще, - вспылил уже француз, остановившись у двери на выход. - Какое мне дело? Ты идиот, Франциск. Нельзя так поступать с людьми, я закрывал глаза на то, что ты трахался с другими первокурсниками, не проявляя к ним заботы и вы договаривались с самого начала, тип без обязательств, просто знаки внимания, секс и всё. Но этот парень уже видит твою "заботу", внимание и ты уже сто процентов ему столько наговорил и нафлиртовал. Я против такой аферы, он уже в окно из-за нервов полез, - начал тираду австриец. - Он не умирать собирался, а сбежать, - прервал Бонфуа. - Он ненормальный, так люди не поступают. А что с ним будет после того, как ты переспишь с ним и раскроешь мотивы? Не дай бог он... - продолжил Родерих, а потом от ужаса самой мысли сглотнул и выразительно посмотрел на парня. - Он не сделает этого, он сильный и это видно, - глухо отозвался француз. - Он слаб, именно из-за того самого одиночества и ты сам это знаешь. Ты ему даёшь силы, а потом их сам уничтожишь? Обманывать самого себя, о, Бонфуа, почему ты начал страдать этим? Не опускайся в моих глазах, не начинай этого, иначе я сам с ним поговорю, - злобно закончил Эдельштейн и отвернулся, показывая, что разговор окончен. - Сволочь - И это мне ты говоришь?       Раздался хлопок двери и быстрые удаляющиеся шаги.

***

      Почему Бонфуа замер на лестнице. Почему он обдумывает слова? Почему хочется закричать, что он не такой? Чёрт бы побрал Родериха, который учился до этого на психолога. Нет, Франциск не хотел так поступить с Арти. Арти? Когда он стал его так называть? С того момента, как тот назвал своё имя. Франциск сжал ткань футболки в том месте, где примерно находилось сердце. Что-то там ныло, чувство обиды и боли. Боль? Именно она, он не собирается так поступать с Кёрклендом, он хочет тому лишь помочь. Да кого обманывает? Хотел и хочет. Но что-то ещё есть внутри, ему кажется, что он не хочет того тут же бросать после того как переспит. Может через пару недель, месяцев, лет?.. Чёрт, он хочет, чтобы Артур принадлежал только ему, да, именно так. Он хочет с ним "поиграть" подольше. Стоп, а поиграть ли? Он совершенно запутался. Почему Бонфуа больно от мысли, что он бы бросить Кёркленда в слезах? Что-то внутри не так, наверное француз ещё долго не сможет с этим разобраться. Но надо торопиться, Арти нужно успокоиться, а переживания самого Франциска подождут.

***

      Бонфуа быстро вошёл в комнату первокурсников, Кёркленд уже относительно успокоился и тихо сидел на своей кровати, а Альфред ходил по комнате о чём-то думая. Пробормотав что-то на подобии: "Ты долго." Он забрал пузырёк, совсем немного отлив в стакан, разбавив водой и протянул Артуру, который быстро это выпил и продолжил молча сидеть. Франциск постоял ещё немного, но глядя на парня, сидящего на кровати, возвращались те самые мысли, поэтому он решил пойти. Возвращаться в свою комнату к Эдельштейну он не хотел, поэтому собирался пошататься по корпусам, поболтать с кем-нибудь. Может и пофлиртовать. - Я наверное пойду, присмотри за ним, - обратился он к Джонсу и еле заметно кивнул головой. - Да, конечно, - пребывая в каком-то задумчивом состоянии, ответил парень. - Франциск, спасибо, - раздался тихий голос Артура, на его лице была усмешка, обычная усмешка Кёркленда, которую первый раз француз увидел ещё в библиотеке.       Бонфуа остановился, уже приоткрыв дверь и широко улыбнулся, не забыв послать воздушный поцелуй напоследок и вышел.

***

      Он всегда будет в глазах австрийца мудаком, который пользуется людьми и их, такими же как и его, плотскими желаниями. Но если он действительно полюбит кого-то также сильно как... А если даже сильнее? Сможет ли Родерих поверить в искренность чувств Бонфуа к какому-то определённому человеку? К сожалению, Эдельштейн видел самые противные и мерзкие поступки парня, по причине чего сомневался, что у Франциска вообще может быть сердце и искренность, а не игра и притворство. Француз с самых первых дней стал в институте популярным, внешность и характер - всё это притягивало людей. Возможно, если бы не такая массовая податливость, Бонфуа бы не сделал столько ошибок и был бы не такой сволочью, хотя бы в своих глазах. Третьекурсник понимал, что может вести иначе, искренне полюбив, не ради развлечения. Эти мысли ещё очень долго крутились в его голове.