Bread and circus

В итоге они закончили концепт его будущего костюма, но он чувствовал, что он еще претерпит изменения, потому что Мэй явно оставила большую часть идей при себе, но Мидория заверил, что конечный продукт будет лучше, чем он мог бы себе представить, так как он доверяет работу Хатсуме. А Хатсуме всегда полностью отдается своим проектам. Было удивительно, что Мидория предложил свою помощь с тренировками, особенно тому, кто ни дня в жизни не занимался спортом, но Шинсо был благодарен. Он хотел быть достоин места, которое ему дали на геройском факультете, поэтому он согласился, после чего Мэй предложила обменяться номерами. Шинсо видел, как у двоих подростков происходило нечто вроде телепатического диалога, во время которого девушка хитро улыбнулась, и Мидория ткнул ее локтем в бок, вызвав смех розоволосой. Именно так и закончился его день – абсолютно безумно и с двумя новыми номерами в контактах, а так же - он надеялся – двумя новыми друзьями.

=

Шинсо видел эту странную парочку в коридорах, и он заметил одну странную особенность, которая повторялась из раза в раз, когда они переходили из кабинета в кабинет – все вокруг сторонились их. Это было забавно, потому что Шинсо видел, что оба подростка это не замечают или делают вид, что не замечают. Как будто вокруг них был невидимый щит, который не позволял никому ступить и шагу по направлению к ним. Конечно, Хитоши знал, на что они были способны, но он сомневался, что причина заключалась в этом. И к концу дня он понял, почему изобретательницу и беспричудного парня старались избегать. Они просто не терпели херни по отношению к ним и тем, кого они считали своими.

=

Школьные годы были тем периодом времени, о котором Шинсо старался забыть. Подростки были жестокими людьми сами по себе, но когда они собирались в стаи, процент злобы и бессердечности неумолимо возрастал. А когда ты помещаешь кучку скучающих людей с силами разной степени разрушительности, то это словно поместить группу мышей и группу змей в один террариум и ждать, что они подружатся. Конечно, везде были исключения. Но это была больше ошибка выжившего. И в случае Шинсо он был мышью, которой лишили ее зубов и когтей – единственного средства защиты против голодных змей. Потому что ты не можешь использовать злодейский квирк, чтобы дать отпор и защитить себя. Потому что тогда ты докажешь, что ты не лучше злодеев. Забавно видеть, что те, кто всю твою среднюю школу травил тебя, кричали во все горло, что именно они станут героями, которые будут помогать слабым и беспомощным. Это всегда заставляло Шинсо горько улыбаться, а потом истерично смеяться, вытирая слезы, которые не хотели останавливаться. Его родители замечали, что он говорил все меньше и меньше, а кофты с длинными рукавами стали его постоянной частью гардероба. Он просто не хотел заставлять их волноваться, глядя на его синяки под одеждой. Школьные отморозки оказывали ему услугу тем, что не били по лицу. Но его родители не были слепыми или глупыми – они предложили перевести его в другую школу. Шинсо мог бы попробовать начать сначала и скрывать свой квирк в новом коллективе настолько долго, насколько мог бы, но он отказался. Он просто не хотел быть трусом в собственных глазах. Самым ужасным днем в его жизни был тот день, когда классный руководитель зачитывал названия академий, куда они собирались поступать. Конечно, это ничем хорошим не могло закончиться, ведь змеи не могли позволить мышам мирно обитать с ними в одной биосфере. Как оказалось, два его бывших одноклассника попали в Юуэй. Но в то время как Шинсо был на геройском факультете, они были на факультете общего образования. Чему они не были рады и дали понять, когда толкнули его в стену в коридорах академии во время перемены. Их не смущало место, другие ученики, которые остановились из-за шума, их интересовало лишь одно. - Кому именно ты промыл мозги, чтобы попасть в класс 1-А, фрик? Один из них был выше Шинсо на пару сантиметров, когда второй был примерного такого же роста, как и он. Они были физически сильнее и благодаря годам травли не боялись того, что Хитоши может им ответить, несмотря на то, что они уже не были в школе, где все закрывали на это глаза. Вокруг была суета и перешептывания, но все это стало смешением неразборчивых звуков на фоне, потому что Шинсо надеялся, что, может, здесь все будет по-другому. Что люди не будут игнорировать подобные ситуации, что ему не придется бояться выйти из класса на перемене, что он сможет не прятаться во время ланча, чтобы его еду не отобрали. Видимо, он ошибался, потому что в следующую секунду в его живот врезается кулак. Он чувствовал спазм, а дышать стало сложнее от боли. - Или они просто не знали, что берут злодея на геройский факультет? Слова ранили сильнее, чем удары. Каждый раз, когда в его сторону летело слово “злодей”, оно врезалось прямо в его сердце и укрепляло веру в то, что он не был достоин своего места здесь. Ему все больше и больше казалось, что тот, кто дал ему возможность быть здесь, в академии, просто ошибся, что поверил в него. - Что? Хочешь сказать что-то? – спросил один из них с насмешкой в голосе. Шинсо не знал, что сказать. Если честно, он и не хотел. Он по опыту знал, что несмотря на то, что он ответит, его слова в итоге обернутся против него. А слова были единственным его оружием. Понимая, что ответа они не дождутся, один из них занес кулак, чтобы снова ударить его в живот, но в этот раз он не успел. Оттащив хулиганов за шкирку с такой силой, что они оба в итоге упали на пол, над ними стоял Мидория. Его лицо выражало чистую ярость, практически точную копию Айзавы-сенсея с его активированным квирком. Только его глаза не были красными, но это не мешало им гореть зеленым пламенем. Ученики, что столпились вокруг них, одновременно затихли, опасаясь следующего шага зеленоволосого. Мидория был всего метр шестьдесят, но та ужасающая аура от него распространялась на весь этаж академии, вызывая первородный страх. Сказать, что Шинсо паниковал – это не сказать ничего. Казалось, что страх и замешательство слились вместе в его животе. Ему пришлось очень сильно постараться, чтобы проглотить тот ком, что встал у него в горле, но в итоге он смог вернуть своему телу те капли контроля, что у него были, прежде чем он успел их потерять навсегда. Было видно, когда Изуку набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но его прервала большая рука на его плече, которая принадлежала странному высокому блондину с широкой улыбкой на лице, несмотря на ситуацию. - Мидория! – произнесла копия Тинтина. – Жаль встречаться при подобных обстоятельствах, но мне сказали, что тебе нужна помощь. После этого его взгляд упал на ошарашенных первогодок на земле. - Но, очевидно, что она тебе не требуется… - он почесал затылок, все еще улыбаясь. – Хочешь, чтобы я доставил их к Айзаве-сенсею? Все еще хмурясь, Изуку кивнул, давая блондину с легкостью поднять за одежду хулиганов и тащить их за собой в учительскую. Моментом позже прозвенел звонок, и когда окружающие их студенты не сдвинулись с места, Мидория обернулся на них и голосом, который был способен заморозить океан, произнес единственную фразу, прежде чем все в спешке разошлись. - Если вы не пойдете сейчас на занятия, то это будет последний звонок, который вы услышите в этой школе. Никто не смог проигнорировать подобное предупреждение, поэтому вскоре Шинсо и Мидория остались вдвоем в пустом коридоре. Теперь было кристально понятно, почему многие сторонились зеленоволосого. - Ну это просто, блять, смешно, - прорычал Мидория, сжимая кулаки от злости, когда смотрел в сторону, куда третьегодка увел хулиганов. Подросток резко развернулся на пятках и стремительно пошел вперед, оставляя за собой удивленного Шинсо. Ему пришлось быстро вернуть себя в чувства, чтобы догнать Мидорию, который, как оказалось, мог ходить со скоростью бега, когда хотел. - Куда ты идешь? – обеспокоенно спросил Шинсо. Мидория не замедлял свой шаг, казалось, даже не слышал ничего – он упорно шел вперед. Но через время, когда Хитоши не надеялся услышать ответа, Изуку все же заговорил напряженным голосом, который иногда ломался на гласных. - Куда еще я могу идти? – с нервной улыбкой спросил он. – К Недзу. Я это так не оставлю. - К директору? – Шинсо начал нервничать. - Нет, ты не можешь этого сделать. Изуку снова молчал или просто игнорировал его слова, поэтому в порыве чувств Хитоши схватил подростка за запястье. Он не знал, что это сработает, но Изуку резко остановился, как только почувствовал чужие пальцы на своей руке. Зеленоволосый опустил взгляд на крепко сжимающую его руку, и Шинсо резко отдернул ее, понимая, что сделал. Изуку проигнорировал этот жест и посмотрел ему в глаза. Хитоши казалось, что он смотрит на лес, пылающий в огне, и ему самому становилось жарко. - Почему нет? – холодный голос контрастировал с пламенем в его взгляде – и это чертовски пугало. – Если ты считаешь, что я позволю людям вроде них учиться в академии, то ты глупее, чем я думал. Мне плевать, насколько сильные у них могут быть квирки, потому что герои не травят других людей. Это делают злодеи или преступники. Шинсо не знал, в какой момент Мидория оказался настолько близко к нему. Он мог сосчитать веснушки на его щеках и чувствовать его горячее дыхание на себе, но отвести глаза от пронзительного взгляда было невозможным. - Почему ты защищаешь тех, кто в прошлом причинял тебе боль? – неожиданно спросил он. Почему? Шинсо не знал, что на это ответить. Может, потому что ему казалось, что если он даст отпор, то будет не лучше них. Разве он не докажет всем, что они все это время были правы, называя его злодеем? По удивлению в глазах Мидории он понял, что сказал это вслух. Шинсо молился, чтобы Изуку не понял причины травли, ведь боялся, что тот может решить, что зря начал общаться с таким, как он. Но Мидория был умнее всех, кого он когда-либо знал, поэтому ему не составило труда догадаться, что к чему. - Твой квирк. Это было из-за твоего квирка, - прошептал зеленоволосый. – Это было нечестно по отношению к тебе, Шинсо. Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это. Спустя секунду он добавил то, что заставило сердце подростка пропустить удар и полностью отдать свою верность и сердце странной изобретательнице и одному особенному зеленоволосому подростку. - Мы с Мэй считаем, что он замечательный. И точно не злодейский, ведь он твой. Хитоши понял, что начал плакать, только когда холодные руки Мидории оказались на его щеках. Подросток выглядел так же грустно, как Шинсо себя чувствовал. Тонкие пальцы аккуратно вытирали горячие предательские слезы, словно Мидория не хотел резкими движениями спугнуть момент. Его движения были неуверенными, но от этого не менее заботливыми, и Шинсо просто не знал, чем он заслужил такое обращение. - Если ты не хочешь, то я ничего не скажу Недзу об этом, - тихо произнес Изуку. Странная атмосфера спокойствия осела вокруг них, а холодные руки не давали панике снова овладеть Хитоши. - Правда? Изуку поднял свои глаза, которые больше не горели тем беспощадным пламенем, и всматривался изучающим взглядом в глаза Шинсо. Когда он нашел там то, что искал, он просто кивнул. - Правда, но тогда Мэй не даст им жизни до самого выпуска, - ухмыльнувшись, ответил Мидория. – Так что? Впервые в жизни, глядя в яркие зеленые глаза, Шинсо знал, чего хотел. Спустя столько лет у него наконец появился шанс постоять за себя и заставить тех, кто травил его, столкнуться с последствиями. Он чувствовал, что у него наконец была храбрость на это. - Если мы пойдем к директору, мне надо будет с ними еще раз встречаться? - Скорее всего, - честно ответил Мидория. Шинсо вздохнул и кивнул. Несмотря на все еще существующие в нем сомнения, он был готов. Это был важный шаг для него, но он делал его осознанно. Бледные руки медленно исчезли с его лица, и Хитоши уже скучал по ощущению холодной грубой кожи на его щеках. Ему было неловко только от одной мысли об этом, потому что это только не то, о чем он должен был думать, но когда на лице Мидории расцвела настоящая улыбка, он понял, что пропал. Шинсо знал подростка совсем недолго, но он мог точно сказать, что открытое выражение счастья на лице того – редкое явление. И он был его свидетелем. Мое сердце точно не должно так быстро биться. Не осознавая, что он делает с фиолетоволосым, Изуку взял того за руку и повел по коридорам академии прямо к кабинету директора. Шинсо оставалось только молиться, чтобы Изуку не обернулся и не увидел его жалкую попытку скрыть то, насколько красным было его лицо. Присутствие Мидории в его жизни точно делало множество незаконных вещей с его сердечным ритмом.