Удержать любой ценой

Ощутила вкус крови во рту. Голова сильно кружилась. Сейчас я находилась в странном положении. Слишком странном. Подняв голову вверх, я с ужасом поняла, что подвешена за кисти рук крепко-накрепко связанной веревкой и теперь болталась, словно тряпичная кукла. Я огляделась. Это была незнакомая мне прежде комната. Сердце забилось как ненормальное, когда в её конце я заметила силуэт. Здесь не было каких-либо источников освещения, и лишь испачканную кровью белую толстовку и вытаращенные глазные яблоки можно было разглядеть в давящей на душу тьме. Знакомый сумасшедший леденящий душу взгляд заставил меня содрогнуться. Он, ссутулившись, сидел на стуле. — Чего ты хочешь, ублюдок? — Сейчас я еле сдерживала слезы. Теперь я его действительно ненавидела. Он встал, подошёл ко мне. Достав нож, поднес его совсем близко к моему лицу. Ох, лучше бы я сдерживала себя. Отвернулась, пытаюсь вырваться любым способом. Но от туго завязанной веревки кисти рук страшно болели. Все попытки вырваться оказались тщетны. Я закрыла глаза и жмурюсь, ожидая чего-то страшного. Ничего. Все в порядке. Он просто взял и отрезал клок моих волос. Русый локон бесшумно приземлился на пол. Он достал что-то маленькое из кармана и, переложив это к себе в рот, сжал в зубах. Затем, убрав нож в карман, он двумя руками переложил обрезную прядь волос на другую сторону. Вытащив изо рта предмет, он заколол им волосы. Я была сбита с толку. Он внимательно смотрел на меня. Кажется, будто он чего-то ждал. — Ты не хочешь сбежать? — нарушил тишину сумасшедший. Я ведь не глупа, в этом совершенно не было смысла. Удивительно, что я еще цела. Не правильное телодвижение или звук с моей стороны могло стать роковым. Он резко подался вперед и со всей силы отвесил мне пощечину. — Говори! — хрипло, но яростно и громко потребовал ответа он. — Нет! — Лжешь!!! — еще более громко завопил ненормальный. Последовал более сильный удар, от которого у меня из глаз посыпались искры, а вместе с ними брызнули слезы. — Ты не моя жертва. Ты не должна была здесь оказаться. — Я не понимаю. — Молчать! Ты будешь разговаривать только тогда, когда я тебе разрешу! Он сел на кровать и, поджав и обхватив ноги, начал раскачиваться из стороны в сторону, шумно дыша. Я больше не могла сдерживать слезы, и теперь они ручьями текли по лицу к подбородку, падая и разбиваясь о пол. Я прикинула все возможные варианты дальнейшего развития событий. Мои глаза уже более — менее привыкли к темноте, и я могла различить очертания некоторых предметов. Забитое досками окно, деревянный шкаф, и небольшая одноместная кровать, на которой собственно и сидел сумасшедший. Вдруг он резко перестал качаться и, вскочив, подбежал к стенке и, опершись двумя руками, уставился на неё. Сначала до меня не доходило, что происходит, и первые секунды я ссылалась на элементарное сумасшествие. Но, всмотревшись, мне удалось разглядеть маленькое настенное зеркальце. Теперь он, буквально, любовался собой, трогая свое лицо. Я услышала, как он начал тихо смеяться. Это выглядело поистине пугающе. — Я… мое лицо… Я прекрасен… я красивый…агхах! Тихий, леденящий душу смех, обратился в истеричный хохот. И все же в этом было что-то печальное…