Удержать любой ценой

Прощальный удар церемониального деревянного молотка судьи, казалось, разорвал мою последнюю нервную клетку в мозге. Я, наконец, полностью ощутив свободу, словно пуля, обгоняя всех присяжных, вылетел из зала. Быстрым шагом, дойдя до уборной, я, громко хлопнув дверью, встал перед зеркалом и схватился за голову. Они показывали мне фотографии жертв. Все расчленены, жестоко убиты, и с каждой новой фотографией мое сердце как-то странно ухало вниз. Я не мог, я не помнил, как убивал. Их лица были изуродованы, но каждое было мне до боли знакомо. За все время процесса я не сказал ни слова, за меня все время говорил мой адвокат. Он так уверенно оправдывал меня, что порой, я сам сомневался в своих же убийствах. Но в глубине души я всегда был точно уверен, чьих это рук дело. Сомнений нет, этот мужчина был мастер своего дела. Казалось, будто все его фразы тот по сотню раз отрабатывал дома перед зеркалом. Порой даже чувствовалось, что он, будто предвидел каждое обвинение в мою сторону, каждый вопрос. Я умыл лицо водой и шумно выдохнул, как вдруг услышал звук захлопывающейся двери. Я обернулся и тут же увидел его. Мой адвокат, подойдя к раковине рядом со мной, спокойно начал мыть руки. Я стоял в ожидании чего-то, не смея пошевельнуться. Сейчас меня мучило неимоверное количество вопросов. — Тебя наверняка сейчас мучают множество вопросов, — словно прочитал он мои мысли. — Одного не могу понять, зачем они попросили тебя снять повязку? Все на тебя, буквально, пялились. Одной женщине даже плохо стало… — Но я… — О, нет, не волнуйся. С ней все в порядке, она просто благополучно удалилась из зала. — Я не об этом. — Вот как. Знаешь, Скотт, я искренне верю, что ты не псих. А если и псих, то весьма разумный. Тем не менее, я рад, что помог тебе. — Чего ради…? — Мужчина вытащил из кармана бумажный платочек и вытер об него руки. Вдруг он как-то странно улыбнулся. — Все ради моего любимого братика, — с этими словами он направился к выходу, попутно выкинув в мусорное ведро скомканный бумажный платок. — Мы еще встретимся, Джеффри. — сказал он и ушел. Ушел, заставив мое сердце биться как ненормальное. Мне ничего не оставалось, как лежать и ждать. Чего-нибудь или кого-нибудь. Как не прискорбно было на сердце, но сейчас появление Джеффа обрадовало бы меня гораздо больше, чем появление здесь собственной матери. Я винила себя за такие мысли. Но я не видела его целую неделю и, признаться, сильно тосковала. «Как он там?..» Правда, об этом сказать маме так и не решалась. Кажется и о том, что я солгала тому мужчине, что сбежала по собственной инициативе, она тоже не знала. Он говорил, что хочет стать его адвокатом, так как это дело кажется ему интересным, а я просто-напросто подыграла. Я закрыла глаза. Здесь, в этой больнице, медсестры чуть ли не каждые два часа говорили, что мне нужно отдыхать, набираться сил. Но за целую неделю я уже выспалась настолько, что казалось, на всю оставшуюся жизнь хватит. — Джоанна? — О этот голос… я сплю? Если да, то не хочу просыпаться. Ни за что. Открыв глаза, я увидела его, и тут же, от безмерного счастья расплылась в улыбке. — Я так рада! Наконец-то ты пришел. Я так рада, что тебя отпустили! — Джефф поставил стул рядом с кроватью, где лежала я и, сгорбившись, сел напротив. Сняв повязку, я только сейчас увидела, что он выглядел каким-то встревоженным, и от этого улыбка на моем лице мгновенно исчезла. — Джефф, все в порядке? — Джоанна… он сказал, что тебя зовут Джоанна… мой брат. Он узнал твое имя раньше меня. — Тут мои глаза расширились, и я непонимающе уставилась на него. — Твой брат?! Как он узнал обо мне? И вообще… — но тут мое сознание будто током ударили. — Постой, тот адвокат… это он твой… — Да. Проблема в том, что я не знаю, что ему надо от меня… ты… как? — Все в порядке. — Ты меня ненавидишь? — Нет, не ненавижу. В этот раз я чувствовала его искренность. Джефф опустил голову. Так мы несколько минут сидели в давящей тишине. — Джефф. — Мм?.. — Возьми мой рюкзак. — Он оглядел комнату в поиске рюкзака и найдя, валявшимся в углу, потянулся за ним. — Вот. — Открой. — Джефф послушно открыв рюкзак, тут же запустив туда руку, вытащил стопку писем. — Это… — Да. Извини, что взяла их без спросу. Я прочитала только самое первое. Я тебя прошу, прочитай мне второе. Вслух. — Джефф задумчиво качнул головой и, оглядев стопку, взял один из конвертов, и, вытащив смятый пожелтевший листок в руки, начал читать. — «Дорогие мальчики. Страшно скучаем. Поскорее хотим обнять вас. К сожалению, мы вынуждены задержаться. Но что бы не случилось, всегда поддерживайте друг друга. Переживайте все взлеты и падения вместе. Потому что порой неправильные слова или поступки одного человека могут стать причиной большого несчастья для его друзей, родных, близких и даже незнакомых людей. Несомненно, мир полон злых и жестоких людей, но среди них всегда есть просвет. У каждого человека есть выбор, каким ему быть, он сам решает, какие дела ему творить — добрые или злые. Но даже если путь к свету труден, не забываете, пожалуйста, что пока вы есть друг у друга, вам не страшны никакие трудности. Ваши родители». Голос Джеффа еле заметно дрожал. Я взяла и крепко сжала его руку.