Жёлтая краска

Арсений Серёг, ты думаешь, что это будет действительно нормально? Ну знаешь, он не выглядит как человек, который жаждет общения, а, если быть до конца честным, он не выглядеть даже как человек, которому нужно хотя что-нибудь в этой жизни. Тем более, что если будет уже поздно? 15:30 Сергей Будет поздно, если ты будешь тянуть кота за яйца до лета. Он просто такой человек, на самом деле не такой уж тихий ангел. Тем более он и сам спрашивал о тебе, не ломайся, Арс, как баба. А то у меня уже свадьба будет, а ты так и не заговоришь. 15:35 Хах, свадьбы у тебя в любом случае не будет конечно. 15:35 Арсений Спасибо, подбодрил 15:37 Он спрашивал про меня? Надеюсь ты не наговорил всей той пурги, что обычно несёшь и ничего такого не рассказывал. Я хочу хотя бы нормально общаться с ним. У нас может что-то получится, я же обаяшка. Но если серьёзно, я всё-таки не уверен. Он не производит впечатление человека, нуждающегося в друзьях. Он вообще странный. Почему он молчит и не улыбается? Я помню, как он смеялся, я думал, что солнце перестанет светить от зависти. Я давно такого не чувствовал и теперь хочу хотя бы надеяться. Ты опять будешь материть меня, говоря что я пишу тебя «целые поэмы». Но я все ещё не знаю, как заговорить с ним. И вообще, если он натурал? 15:45 Сергей Блять, Арсений. Ты мужик или чучело огородное? Вот вообще не горю желанием выяснять ваши гейские драмы, я тут с девушкой вообще-то. А Шастун твой пидорас тот ещё, не переживай 15:47 Арсений наигранно-недовольно вздохнул и отбросил телефон. Завтра нужно поговорить с Антоном. Сложно всё-таки, когда кто-то понравился сразу, когда не выходит из головы, когда ты неуверен в первую очередь в себе. Сложная эта ваша жизнь, как сдать себя обратно? *** Макар увлеченно рассказывает о новом просмотренном фильме, одновременно вбрасывая действительно интересные факты о биографии актёров, режиссёром, создателей. Антон внимательно слушает и улыбается. В голову лезут мысли, совершенно далекие от фильмов, но он пытается понять каждое слово. Ведь, правда интересно и познавательно, и шутки смешные. Просто в последнее время все мысли только о двух вещах: тревога и Арсений. Дурацкие, глупые, навязчивые, не имеющие никакого отношения к реальности. Но есть. Но съедают изнутри, рвут. А этот парень разжигает внутри что-то опасное. Что-то давно забытое. Врешь. Не забытое, а то, что ты пытаешься забыть, чего пытаешься избегать. Но как там говорится? Что больше всего хочешь забыть, то всегда помнишь. Глупо бежать от себя, признай: ты проебался — влюбился. А ещё знаешь что? Всем на тебя плевать. И Ему на тебя плевать в особенности. Антон вздрагивает как от пощечины и пытается быстро уловить суть рассказа Макарова. А он почти ничего не упустил, это хорошо. Шастун почти забывает о переживаниях, но маленький противный голосок всё же щебечет: ненужный придурок. А Илья снова замечает. И Антону стыдно за это, но ничего поделать с собой не может. Илья улыбается, ждёт. Ждать он умеет, ведь слов по делу от Шастуна всегда приходится ждать, порой слишком долго. Но в конце концов же скажет. По крайней мере, Макаров всегда надеется на это. — В общем, есть… один парень, — прерывается всё-таки пятиминутное молчание Антоном, — Ну, ты его видел и, помнишь, когда, — он замолкает, — На самом деле нет, это не важно. Просто, мне кажется, я вкрашился. Нет, он не сказал: влюбился. Он всё ещё боится этого. Боится не влюбится, а того, что ошибется. Что это на самом деле не влюбленность, а снова только его фантазия. Ты всегда боишься, что твои чувства придуманы. Всегда, как же глупо. Илья улыбается, спрашивает, интересуется. Антон никогда не говорил о своей ориентации, но Илья не удивлен, ему, наверное, всё равно. Антон же его друг. — Вы же немного общаетесь, как я понял? Сказать же ты не скажешь, но может, начнешь общаться теснее? Антон отнекивается, а Макаров продолжает напирать. Они гуляют вокруг школы, и Шастун в какой-то момент, окончательно смутившись, смеётся и закрывает лицо ладонями. Почему-то, ему чуточку лучше. Почему-то, Илья всегда заряжает его, словно солнечная батарейка. Надоедливый голосок внутри заткнулся, что было самым лучшим подарком судьбы. Просто доживи до завтра. А там увидишь Арсения. Правда, что будет, когда они встретятся, Антон не понимает абсолютно. Но лучше уж не задумываться, если не хочешь нафантазировать ещё сотню плохих исходов завтрашнего дня. Илья с обсуждения дел сердечных снова легко переключается на лёгкий разговор о новой музыкальной группе. Антон улыбается, пытаясь впитать всю новую информацию в свою голову. *** Дождь льет как при великом потопе, в голову лезут фразы про мелодраму и дождь как состояние души, Антон бьёт себя по лицу за тупые мысли. Чертовски холодно и совсем не романтично. Нет, в прогулке под дождём можно найти романтику, но не когда у тебя нет зонта, но есть насморк, обувь промокла, а капли рекой текут под и так мокрую одежду. Он шестой раз обходит кругом школу, тревожно оглядываясь: эти хождения как минимум странные, а тут камеры, знакомые пройти могут. Да кто здесь пройдёт, адекватные люди в помещениях или, на крайний случай, в машинах. Это так глупо, но Антон просто пытается убежать от своих мыслей. И у него получается. Не совсем, конечно, но одни заменяются другими, недовольство вытесняет переживания, а холод даже играет на руку: нет ощущения удушья. Макаров, закрываясь зонтом и портфелем, бежит через школьный двор к дому. Завидев Антона, он останавливается как вкопанный. Ну конечно, это же Антон, что он удивляется. — Антон, мы же говорили об этом… — Свали, Илья, — он показательно закуривает. — Опять сигареты, — оросто констатация факта, с щепоткой осуждения. — Я прошу тебя просто свалить. Так сложно. Ты промокнешь и заболеешь, прости, пожалуйста, но я не могу иначе. — Да черт побери, Шастун. Что с тобой не так? — Да вообще-то много чего. Но сейчас я точно не собираюсь обсуждать это с тобой. Заткнув уши наушниками, Антон разворачивается и уходит. Нет, скорее убегает, брызги из луж летят во все стороны. Илья смотрит вслед, не понимает, как можно так мучить себя находить и придумывать проблемы. А потом лишь вздыхает и снова бежит домой. Антон такой Антон. Глупый, гордый… влюблённый. *** Следующий день был чем-то ненормальным. Антон стоял словно оглушенный. Он смотрел в сверкающие голубые глаза напротив и не мог понять. Не могло быть света. Он помнил это с достоверностью в сторону процентов. Он точно откуда-то знал. Ни света, ничего живого. Только холод, боль и отчаяние. Но свет вспыхнул. Вспыхнул и ослепил его. Будто ты зимой выходишь из тёмного помещения на снежную улицу. Так ярко, что колят глаза. Антон банально не верит. Это глупая и злая шутка, если не самого парня, то больного подсознания Антона. Но напряжение и ожидание этих чудных глаз подсказывает: Это реальность. — Я да, согласен. В смысле, ты тоже мне нравишься. Да, Арсений просто подошёл к нему. Взял себя в руки и подошёл прямо в школе с простым и открытым вопросом: «Ты мне понравился сразу. Давай встречаться, что скажешь?». И да, Антон тупил пару минут, заставляя Арса нервничать все сильнее. Ведь это невозможно, сказка или розыгрыш, но не реальность. Тебя никто не может любить. — Эй, если ты натурал, а я просто придурок, можешь вмазать мне по лицу и разойдемся, — херово пытается отшутиться Попов. Антон всё ещё не верит. Дыхание сбивается, ещё чуть-чуть и паника захлестнет его с головой. Тёплое «эй» и прикосновение к запястью. Антон отмирает. — Я да, согласен. В смысле, ты тоже мне нравишься. Голос Шастуна с каждым словом становился всё тише. Улыбкой Попова с каждым словом становилась всё ярче. Почему-то часто то, что нам кажется слишком сложным, оказывается легче лёгкого. Главное, чтобы кто-нибудь понял это и помог. Они перешагнули эту черту. Сдвинулись с мёртвой точки. Заставили параллельные прямые их жизней стать пересекающимися в одной точке. В любви. Арсений счастлив, что это любовь. Антон надеется, что это любовь. Они оба ещё слишком мало знают.