Chemistry

       Холодный ливень хлестал беспощадно, застелив слабо освещенные улицы пеленой воды. Рубашка Оливии промокла насквозь - в порыве бешенства она не привыкла размышлять над своими действиями, поэтому, впопыхах закидывая первые попавшиеся вещи в рюкзак, благополучно забыла про куртку. Дрожа от пронизывающего холода, она неуверенно набрала на домофоне номер квартиры и с облегчением выдохнула, услышав голос учительницы.        Она не предлагала Оливии отношений и в школе вела себя равнодушно и холодно, как прежде, но каждый вечер пятницы она, не обращая внимания на вялые сопротивления Оливии, тащила её гулять на Петровскую набережную. Было смешно осознавать, что они теперь, как настоящие влюблённые, прогуливаются под ручку прохладными весенними вечерами и целуются около парадной, шугаясь прохожих. И каждый раз Оливия таяла в объятиях этой женщины, забывая о том, что когда-то вся эта романтическая ересь казалась ей тошнотворной.        И в этот раз ничего не поменялось - учительница впустила Оливию в квартиру, не сказав ни слова - привычных тёплых объятий было больше, чем достаточно.        Сегодня Оливии пришлось незапланированно уйти из школы, правильнее будет сказать, её просто вышвырнули оттуда, устроив скандал. Дело в том, что кто-то позволил себе исчеркать в одном из классов доску нецензурщиной про директрису, и, неизвестным путем все это свалилось на ничего не подозревающую Оливию. Её потряхивало от злости, - да, у неё была плохая репутация, она часто дебоширила, срывала уроки и тому подобное, но в этот раз она действительно была ни в чём не виновата. В итоге, мать Оливии была в ярости, и без этого натянутые отношения с ней, теперь были испорчены безнадежно. Покончив с руганью, Оливия просто собрала вещи и ушла.        Невыносимая всеобъемлющая обида переполняла её, однако плакать не хотелось до той секунды, пока учительница не обняла её. Уронив голову ей на плечо, Оливия шмыгнула и подавилась слезами.        - Раздевайся, - коротко сказала учительница. - С тебя течёт, как с лягушки, - добавила она, ответив на вопросительный взгляд блестящих глаз отстранившейся от неё школьницы.        Оливия почти успокоилась. Она жутко ненавидела долгие объяснения и вдохновенные слова сочувствия. И её возлюбленная каким-то неведомым образом улавливала это - она никогда не говорила лишнего, а просто находилась рядом. И все проблемы сами собой уходили куда-то на переферию сознания.        Собрав ещё влажные волосы и напялив какой-то до неприличного короткий халат - судя по всему, этот предмет гардероба был выбран не случайно, она вышла из ванной. Комнату освещала только небольшая настольная лампа, от чего создавался уютный сумрак.        - Может, чаю хочешь? - Женщина отвлеклась от пододеяльника, в который усердно запихивала одеяло.        - Я ничего не хочу - устало ответила Оливия.        - Тогда ложись.        Оливия послушно забралась в постель, от которой пахло стиральным порошком. Краем глаза она наблюдала, как учительница скидывает с себя домашнее платье, оставаясь в одном нижнем белье, и неторопливо выключает лампу. Затем укладывается рядом, придавшись к Оливии телом, отчего ту бросило в жар.        Слушай, а ведь теперь ты не уйдешь отсюда, - прошептала она, дыша куда-то ей в шею, - даже если сама этого захочешь.        - А как ты меня остановишь? - Осторожно поинтересовалась Оливия, чувствуя, как накатывает волна.        - Нуу, я же всё-таки педагог, я умею нянчиться с детьми, даже с такими неуправляемыми, как ты, - с этими словами она поцеловала Оливию в шею, слегка укусив.        - Значит, теперь ты будешь моей няней?        - Да. И к тебе я буду применять особые методы воспитания, - солидно изрекла женщина, откидывая одеяло, и умелым движением задрала халат Оливии.        - Не надо, - испуганно выдохнула черноволосая, плотно сомкнув ноги и пытаясь подняться. Но, несмотря на свою хрупкость, преподавательница была физически гораздо сильнее её. Она собой придавила Оливию к постели и крепко обхватила запястья, на давая ей пошевелиться. Оливия как бы нехотя стала отвечать на напористые поцелуи, хотя внутренне она этого безумно хотела.        Со временем Оливия стала привыкать, что в моменты особенной близости её, как она теперь называла, няня, становилась несдержанной и слишком агрессивной. Иногда всё выходило гораздо больней, чем она предполагала, но Оливия не могла ей сопротивляться - эта женщина имела над ней особую власть. Под ней черноволосую оторву одолевала беспомощная скованность, и она покорно поддавалась.        Однако утром, на ярко освещенной солнечным светом кухне помятую и невыспавшуюся Оливию встретила милейшая женщина без единого намёка на жёсткую доминантку, в которую она перевоплощалась в постели.        - Прости, - она ласково провела пальцами по багровым пятнам на её шее, оставшимся после бурной ночи.        - Ничего, - отмахнулась Оливия.        - Ну в таком случае, - няня слегка подтолкнула Оливию, заставив её упереться в стол позади и мучительно медленно приблизилась к её лицу, собираясь прикоснуться к губам, но в сантиметре от них внезапно замерла, - включай карусель, сейчас смешарики начнутся.        - Твою мать, - усмехнувшись, фыркнула обломавшаяся Оливия, - серьёзно?        - Вполне серьёзно - улыбнулась та, но всё же поцеловала Оливию, осторожно и легко, как в тот самый первый раз, в кабинете химии.        В третий раз этот поцелуй повторился одним вечером, когда училка попыталась таким образом заткнуть Оливию, надоевшую ей своим нытьём о том, что она уже устала ходить и хочет домой.        - Стыдобище, - восклицание заставило их прерваться - старушенция с пуделем на поводке, вывернувшая с детской площадки, решила прокомментировать увиденное. - С виду приличные девушки, а такими вещами занимаются. Срам какой-то.        - Иди лесом, рухлядь, - огрызнулась няня ей в ответ. Услышав такую дерзость, женщина чуть не задохнулась от возмущения, а Оливия приглушённо засмеялась, уткнувшись в рукав.        - Чего ты ржёшь? - с притворной суровостью обратилась к ней няня. - Пошли уже, дома огребёшь за такое поведение.        - Не-ет, - заканючила Оливия, - у меня уже все руки в синяках, а шея в засосах.        - Не боись, есть ещё места, которые я не тронула, - пошло улыбнулась садистка, заставив её смущённо промолчать...        Теперь Оливия со свойственными ей паскудством и эгоистичностью вычеркнула из своей жизни всё, что доставляло ей головную боль: родителей, школу и всё что с ней связано, всё, кроме химии.