Допуск для киборга

Надо что-то делать, с этим давно пора что-то делать. Брать инициативу в свои руки, говорить, узнать, наконец, почему у них все так как-то… не по-людски! Черт, ну о каком «по-людски» может идти речь, если ты втрескалась в киборга? О каком «по-людски» — если сорванный боевой киборг, кажется, уже почти ответил взаимностью, но цепенеет, как парализованный, от каждого случайного прикосновения? Этот узел из незаданных вопросов и недосказанности пора рубить с одного удара, тем более что уже четвертый час ночи, а сна ни в одном глазу, и ее сорванный киборг утром снова улетает далеко-далеко, и на неопределенный срок. И с этим тоже надо что-то делать.

***

Лика привычно сбегает на «Космический Мозгоед» в каждый его прилет на Асцеллу, хотя в общаге ей живется неплохо. Но старенький транспортник в веселых разводах и с готично-кривой надписью на борту для девушки — как любимый шалаш на дереве, куда можно удрать от быта и учебы, как первая ступенька ее веревочной лестницы, сброшенной из окна постылого дома-темницы. И так, хоть на ночку-другую, студентка АУИРа снова превращается в безбашенную беглянку, которая умеет цеплять центаврианских киберблох и не умеет тестировать сорванных DEX’ов. Ее прежняя каюта всегда свободна, а чуть подсвеченный коридор на десять дверей знаком как свои пять пальцев. В свете ночника Лика долго расчесывает длинные волосы перед настольным зеркальцем, пока они не начинают потрескивать от статического электричества и липнуть к щетке и халату. К черту! Если все получится, прическа ей не нужна, а если нет — то и подавно, сделать вид, что все по плану, и уйти спать. Лике даже кажется, что получив отрицательный ответ, она уснет сразу, как выключенная. И тогда никто уже не узнает, что под халатом было лучшее белье и все остальное — по высшему разряду. Пора! Дверь отходит в сторону, и девушка тихонько крадется к заветной каюте, где обитает ее личный сорванный боевой киборг.

***

Боевые киборги ничего не боятся, им нечем. Сорванные боевые киборги — уже другое дело. А чего боятся алькуявцы, Дэн не спрашивал. Сам Дэн боится потерять свою команду, утратить ее доверие, подвести в работе. А еще он боится все испортить с Ликой. С их первой встречи киборг успел немного разобраться со всеми этими «нравится-симпатичен-привлекателен», но до сих пор не понял, какой допуск получает в данной сфере человеческой жизни. Людям проще. Люди могут крутить мимолетные романы в портах, могут ждать подолгу своих избранников с других кораблей, могут добиваться взаимности от тех, кто поначалу царапает им лицо, и даже вполне успешно! А что могут киборги? Киборг по приказу может отрабатывать программу сексуального контакта, не испытывая при этом ни удовольствия, ни интереса. Может считывать эмоции хозяина, подстраиваясь под него. Может быть хорошим партнером, безропотным и покорным (впрочем, Дэн совсем не уверен, что это так уж хорошо). Но чего-то там хотеть от человека самому, проявлять инициативу, как учил Тед… Это очень странно и настолько чуждо его искусственной части, что органическая просто впадает в ступор без всяких имплантатов. А потом органическая часть из ступора выходит и начинает глушить мозги гормонами и тянет к одной-единственной девушке, как кусок железа к магниту. Дэна это, честно говоря, пугает. Он привык подчиняться процессору, позже научился обходить его команды, но к такому предательству со стороны тела просто не готов.

***

Каюта Дэна пустоватая и кажется просторнее, чем у Полли и Теда. Но Лика не смотрит на интерьер, она с тревожным интересом глядит в лицо рыжего киборга, чуть склонив голову и крепко сжимая поясок халата, словно это страховочный трос. — Привет! Ты еще не спишь? Вопрос глупый, ситуация не умнее. Скорее, Дэн уже не спит, а поднять его мог и процессор — как и отвечать на дежурные глупости ночной гостьи. — Нет, не сплю. Что-то случилось? — Вроде того, но ты не волнуйся. И ничего пока не говори, хорошо? Я просто хочу проверить одну вещь… Лика-Лика, ты сама-то себя слышишь? Звучит не лучше, чем «Я тут один эксперимент ставлю, побудь моим подопытным кроликом. И не дергайся, будь добр!» Девушка на почти не дрожащих ногах шагает навстречу, кладет руки на плечи Дэну и, чуть приподнявшись на цыпочки, касается губ легким поцелуем, глядя в глаза. Его зрачки, и без того расширенные в полумраке каюты, разливаются глубокими омутами сплошной черноты, а светло-голубая радужка набирает вдруг яркой синевы. А тонкие сухие губы с готовностью отвечают на поцелуй. Они это уже проходили, там, в примерочной кабинке, когда Лика чуть не порвала дорогущее платье и чуть не натворила глупостей. Да чего уж там, будем называть вещи своими именами — потекла от близости Дэна, как последняя… Так, к черту свои имена! Приличные девушки так не выражаются. Откуда боевой киборг умеет целоваться, Лика не знает, но что-то подсказывает, что правда ее не обрадует.

***

На самом деле подобное действие входило в программу оказания первой помощи, а потом было отработано однажды на командире, и только после Дэн узнал, что поцелуи относятся к предварительным сексуальным ласкам. Люди обмениваются ими, чтобы показать свое доверие к партнеру, и это может быть довольно приятно. А может быть и очень приятно. И… Черт! Заблокировать выброс гормонов! «У тебя все в порядке?» Это Ланс. Нехило же сбойнула эндокринная система, если даже «котик» в своей каюте проснулся от сигнала! «Все нормально, отбой связи!» Заблокировать внутренний канал, отключиться от Маши. Искин искину друг, товарищ и справка из энциклопедии, но язык у Маши длиннее, чем ее программный код.

***

Лика чуть отстраняется, часто дыша и жадно вглядываясь в глаза. — Тебе не нравится? Я тебе не нравлюсь, Дэн? — Нравишься. — Так почему ты стоишь столбом? Ты знаешь, зачем девушка приходит к парню в комнату среди ночи? — Ты не сказала зачем. — Я… хочу тебя… Слова эти неловкие, почти стыдные, но никто и не обещал, что будет легко. Лика с горящим лицом утыкается лбом Дэну в грудь и молча слушает ровный стук его сердца. Слишком ровный. А потом киборг осторожно кладет руку ей на талию, чуть ниже, чем обычно, чуть увереннее касаясь тела сквозь тонкий халат. — Мне можно?.. — Да!.. — полушепотом, на выдохе, чуть не плача от смущения. И тут же что-то меняется, Лика даже не сразу понимает, что именно. Потом до нее доходит: сердце! Сердце Дэна срывается в гулкий набат, правая рука крепко прижимает девушку к себе, а левой он приподнимает ее голову за остренький подбородок, чтобы прильнуть в новом поцелуе, куда более горячем и уже недвусмысленном. Что-то начинает проясняться.

***

На часах без четверти четыре, халат Лики на полу, сама Лика на койке Дэна. Все еще девственница, черт бы ее побрал! И с этим точно надо что-то делать, потому что иначе незачем было приходить и морочить парню голову. Но Лике банально страшно. Ни доктор Фрейд, ни все его последователи, ни книги по половой культуре не смогли изжить первобытный страх девушки перед болью и кровью первого раза. Это вдвойне постыдно, потому что Дэн слышит ее страх так же отчетливо, как жалобный крик. И сам не знает, как быть. — Не бойся, не бойся, я не причиню тебе вреда, — шепчет он как мантру, оглаживая ее бока и бедра, целуя грудь и живот, спускаясь все ниже. А тело, глупое человеческое тело, бросает то в жар то в холод, тело Лики сжимается и не слушает никаких уговоров. Что-то идет не так. Лампа уже давно погашена, но в тусклом синеватом свете из иллюминатора девушка видит фигуру киборга черным силуэтом, и глаза сами закрываются. Хорошая фигура: стройная, плечистая, узкобедрая. И с членом длиной во всю ее ладонь! Черт!.. Мама!.. Он же туда просто не поместится!.. Еще немного, и Лика заплачет от стыда и бессилия.

***

Это страшно, это противно и муторно, словно убивать беспомощных пленных, которые умоляют хозяина о пощаде и мочатся в штаны от ужаса, глядя в глаза рыжего киборга. Это нереально тяжело — причинять боль самому хрупкому и беззащитному человеческому существу ради своего удовольствия, ради ее тепла, ради ее дурманного запаха и нежной кожи. Это сладкая отрава, которую организм не способен нейтрализовать, только упиваться ею все больше, прижимаясь ноющим от желания пахом к животу девушки, прижимая ее к узкой койке, чувствуя себя свободным больше, чем когда бы то ни было. Чувствуя себя рабом больше, чем когда имплантаты сжимали его пальцы на спуске бластера. Дэн ненавидит себя в этот миг. Потом мысли окончательно растворяются в горячем мареве, а по щекам скатывается горячая влага. Чьи это слезы, его или Лики? — Прости, сейчас будет больно… Ляг на живот… На спине они уже пытались, без толку. Девушка в последний момент судорожно отдергивалась, отодвигалась, а рвать силой ее, испуганно зажавшуюся, сцепившую зубы, не было никаких сил. Ее спина и попа упоительно хороши, точено-симметричны. И так не видно лица, пугающего своим жалобно-виноватым выражением. Дэн гладит, согревает ладонями Ликину спину, целует и легонько прикусывает кожу на шее, почти укладывается сверху, удерживая свое тело на весу, чтобы не придавить девушку. Пальцы проскальзывают под ее животом, движутся вниз по лобку, нащупывая влажно-горячее преддверие. Снова течет, но от пальцев не ускользает, позволяет проникнуть вглубь на пару сантиметров, нащупать края плевы. Конструктору человеческих женщин следовало бы оторвать руки за такое дизайнерское решение! Цель обнаружена, взята на прицел, член скользит вверх-вниз по горячим складкам, без попыток прорваться внутрь. Палец поднимается чуть выше, задевает бугорок клитора, и тогда Дэн слышит отклик от Лики, короткий томный выдох удовольствия. Отвлекающий маневр начинается, пристегните ремни и закройте шлемы. Это уже — не наживую, это почти как наркоз, и сейчас можно самому поверить, что дальше будет классно, что дальше ей понравится еще больше. Черта с два! Кому как не боевому киборгу знать, до чего болит тело, разрываемое нагрузкой имплантатов, тело, которое болеть и жаловаться по определению не имеет права. Девушка сладко постанывает от ласки и уже сама подставляется под горячий член, сама упирается и пытается насадиться, чуть касаясь его пальцами, направляя… Вперед!.. В ноздри шибает металлический запах крови, и Дэн, не успев ни протиснуться глубже, ни выйти, конвульсивно вздрагивает от своего первого оргазма. Процессор издевательски сообщает о потере восьмидесяти четырех калорий. Под Ликой образуется влажное и клейкое пятно, но обессиленная пара не замечает его, крепко обнявшись и часто дыша в унисон. В каюте светлеет, где-то за стенкой гнусно воет от зависти Котька.

***

— Еще болит? — Не, нормально. — Врешь. — Есть немножко, — не хочет спорить Лика. — Шоколад будешь? — А есть? — Для такого случая — найдем. На самом деле заначка в тумбочке у Дэна регулярно обновляется, но предлагать Лике сгущенку из банки как-то недостаточно празднично, а батончик вполне сойдет за угощение для дорогой гостьи. В голове подозрительно пусто и тихо, и Дэн снова включает связь с Лансом. Сообщение не заставляет себя ждать. «У тебя точно все в порядке? Что ты делаешь в данный момент?» «Отдыхаю, пополняю уровень глюкозы и белка». «А где ты истратил ресурсы?» «С Ликой». Ланс надолго «замолкает», потом решается уточнить: «У тебя с ней был сексуальный контакт?» «Да. Не говори никому. И уйми кошку, если сможешь».

***

В полдень «Космический Мозгоед» улетает в новый рейс, а Лика возвращается к своим студенческим делам. Внешне — все такая же, неуловимо изменившаяся в душе, более взрослая, более чуткая. Любящая и любимая. Счастливая, одним словом. А если кто спросит, так ночь с боевым киборгом — это совсем не страшно. Хотя это Лика, конечно, немножко врет.