На конечной времени

(Отсылка к 8.04. Слушай)

Пятый ступает по выжженной мертвой земле, которая проваливается под его весом, словно сугробы в начале весны, и давится атмосферой, в которой на пятьдесят процентов меньше кислорода, чем в земной. Он щурится от оранжево-красного неба и идёт к космическому кораблю, который застрял не там, где нужно. Пятый отряхивает с себя оранжевую пыль и громко стучит в дверь. По ту сторону никто не отзывается и Пятый уже пинает дверь, без единого намёка на иллюминатор, ногой. Пятый ругается сквозь зубы от боли и понимает, что стучать бесполезно. Он в бессилии садится у порога на металлические ступеньки. Вокруг абсолютная тишина, чернеющие небо позади и горящая Вселенная впереди. Если смотреть очень долго в небо, то можно увидеть, как краски сгущаются, как чёрный поглощает красно-оранжевый, как становится холоднее, несмотря на искусственный модулятор гравитации и атмосферы. Вселенная умирает и это по своему прекрасно. Пятый думает, что ему не стоит возвращаться сюда. На самый край пока-ещё-существующей Вселенной; на самый край всего пространства, на самый край времён. Это конец всего, картина смерти, тишина небытия — Пятый смотрит на всё это, как на лучшее произведение искусства.

***

Однажды, эта дверь открывается. Не с этим Пятым, не в эту секунду, а через семь других, когда другой, более уставший мальчик тринадцати лет, ни на что не надеясь, пинает чёртову дверь. И замок щёлкает, огромные железные затворки сдвигаются. Пятый отодвигает дверь в сторону и на него с настоящим недоумением смотрит старик с седыми волосами и светящейся отверткой в руках. Пятый улыбается, пряча руки в карманы шорт. Он нашёл его. — Я слышал, что Вы можете подбросить домой, если застрянешь в конце времён, — Пятый говорит невозмутимо, как будто так и должно быть. Как будто так легко можно оказаться в конце времён, в любом другом отрезки времени, но только не дома. — Кто ты такой? — в Пятого тычат отвёрткой и сканируют с ног до головы. — Человек, из… почему ты не указываешь год? — старик стукнул отвертку по руке, потому что вместо года стоит перевернутая восьмёрка. — Я стучался в дверь. Мне никто не открыл, — пожимает острыми плечами «мальчишка». Никто не может жить в бесконечности. — Зовите меня «Пятый», Доктор. — Пятый? Родители не потрудились дать тебе человеческое имя? — Родители продали меня за тысячу баксов незнакомцу, так что, сомневаюсь, — Пятый морщится и проходит по помещению, в которое хотел попасть не первый год. — Я искал Вас. — Для чего? — Чтобы попасть домой. — И где же твой дом? Или, вернее, когда? Пятый чуть улыбается, о да, он нашёл кого нужно. — Мне нужно в две тысячи девятнадцатый год от рождения Христова, Земля, или же Сол-3, — Доктор хмурится, он явно встретил живую аномалию. — Далёко забрался от дома, — отвёртка убрана в карман, — как ты здесь оказался? Пятый будто неловко пожимает плечами и облизывает сухие губы. — Знаете же как бывает, заблудился во времени, свернул не туда, — он невинно улыбается. — И попал в конец времён? — Со мной такое постоянно, — Пятый отводит взгляд, будто что-то вспоминает, но быстро избавляет от этого видения прошлого. — Знаете такое чувство, когда немного ошибаешься с датой, моргаешь, и ты уже черт знаешь где и приходится убегать, а ты уже не молод. — Всегда приходится убегать… — со старческим ворчанием пробормотал Доктор. Он ещё раз посмотрел на невольного спутника. — Я не такси, — грозя пальцем, сказал он. — Хорошо, потому что мне нечем платить, — спокойно ответил Пятый, заходя в синюю будку, куда двери ему открылись, как родному, под шокированный взгляд Таймлорда.