Детройт 2039 - Остаться человеком

      Осужденного андроида Гарри должны были доставить в Киберлайф на деактивацию к часам одиннадцати, но Пегги сидела в своих апартаментах уже с раннего утра. Весь прошлый вечер она была сама не своя, это хорошо, что Джеймс приперся домой уже за полночь и как обычно в последнее время, в нетрезвом состоянии. Это сыграло ей на руку, притворившись спящей и сбежав из дома чуть свет, она сумела избежать общения со своим мужем. Разговаривать ни с кем не хотелось. То, что произошло вчера, в ее кабинете с Коннором ни как не выходило из ее головы. Что-то с ней происходило, что-то ломалось внутри нее. Каждый новый день преподносит все новые сюрпризы! Это издевательство! Мало ей было того, что ее голову атаковывали уже привычные мысли что такое любовь, чувства, эмоции, что при этом испытывают люди и что такое RА9, так теперь дровишек в огонь подкинул детектив. Пегги жила и не задумывалась над тем, кто она такая. Брутс всегда знала, что она человек, просто немного странный, что и сподвигло ее разум на соответствующие размышления. Но теперь, она не может отрицать тот факт, что она андроид, но не может его принять. Как? Ведь андроиды не растут, они уже сразу созданы в соответствии с определенным возрастом, будь то ребенок или молодой человек. Но она помнит свое детство, помнить школьные годы и учебу в университете. Она помнит, как росла и изменялась взрослея. Как тогда все это объяснить? Не создали таких еще андроидов, которые могли совершать такие же процессы, как люди в процессе всей жизни, начиная от их рождения и заканчивая старостью. Да и во времена ее детства ни кто и не думал о том, что в будущем человечество создать таких существ, подобных себе. Тогда технологии только начинали выходить на новый уровень. Кто она? Человек? Или андроид? Или все в одном лице? Но как? Ответ скрывался именно в ее пропажи и Джеймс должен знать его. Пегги казалось, что она потеряла саму себя и хотелось понять, кто она на самом деле.       И Коннор. Брутс вспоминала их поцелуй и когда он проник в ее память. От последнего было весьма не по себе, не приятное чувство, будто кто-то залез к тебе в голову и копошиться перебирая твои мозги, а затем и вовсе отсоединит их. Пегги не знала, что конкретно видел детектив, соображать при этом было весьма трудно. Но попутно с этим, где-то отдаленно доносились какие-то ощущения. Не телесные, не осязаемые, будто поступали извне прямо в центр груди и чуть левее, это были не ее чувства. Они были едва уловимы, но даже так, девушка могла понять, что это были сильные эмоции. Пугающие своей таинственностью, но манящие своим соблазнительным опьянением, они были приятны, хоть и ощущалась какая-то… привязка, зависимость, необходимость. Но Пегги знала, что это были именно чувства, как она смогла это узнать, не известно, но лишь едва они ее коснулись, почему-то сразу стало понятно, что это были именно они. Подсознание мгновенно выдало ответ не колеблясь.       Борьба в ее голове усилилась, одна половина принуждала жить, как раньше, а другая хотела разрушить стену запрета. Проникновение Коннора в ее память, словно, пошатнуло ее сознание. Что-то в ее голове начинает меняться, что-то внутри начало содрогаться. Она чувствует какие-то перемены, но не знает, как их объяснить. Предчувствие подсказывало ей, что это только лишь первые слабые волны изменений, но грядет настоящее цунами, а что за ним не известно. Казалось, она даже слышала приглушенный гул в свое груди, как издалека раскатывающиеся звуки грома. Близится гроза.       Двери кабинета открылись и конвой вводил приговоренного андроида. Как? Уже одиннадцать? Пегги за своими раздумьями даже не заметила как пролетело время. Этот осужденный вел себя намного спокойней, чем предыдущий. Гарри абсолютно не сопротивлялся и послушно выполнял приказы. Взгляд был опустошенный, обреченный, но в тоже время полный грусти и печали. Он все ще горюет по своей Кларе. Беспрекословно, андроид деактивировал свою кожу, снял тюремную робу и дал приковать себя к операционному столу, а из его глаз покатились скромные капли. У Пегги что-то сжалось в комок в груди, ей не хотелось видеть Гарри в таком состоянии. Уж лучше бы он бунтовал и вырывался. У девушки не было желания даже приближаться к приговоренному, не говоря уже о том, чтобы приводить смертную казнь в дело. Что-то в глубине ее сознания тихо шептало, что не хочет этого, что не надо это делать. Ей было жаль Гарри. Но приказ сознания громко заявил о своем распоряжении, выполнять и не самовольничать.       Когда же конвой ушел, Пегги долго колебалась, пытаясь найти попутное занятие, то свет перенастроить, то дверь закроет, то перепроверит, все ли инструменты на месте. Брутс застыла на месте, когда андроид тихо стал напевать себе под нос, ту самую песню, которую пел своей умершей подруге, продолжая роняя крупные капли из глаз. Мелодия как-то успокаивала, легонько пыталась окутать своей умиротворенностью, появилось ощущение приятного полета, будто вся тяжесть мира, начинала отступать. — Что ты напеваешь? — поинтересовалась Пегги, ей хотелось узнать, что это за завораживающая песня и почему она ее знает. — Это?.. Это песня андроидов, — спокойным тоном произнес Гарри не сводя глаз с потолка. — Что? — нахмурила брови в не понимании. Такое она впервые слышит. Да и вообще, чтобы андроиды пели, это что-то новое. — Песня андроидов. Она, как молитва у людей, — голос осужденного звучал так, будто его не ожидает смерть, словно, они ведет душевную беседу. — Молитва? — Да… Когда человеку страшно или он не видит выхода из сложившейся ситуации, он молится, а андроиды поют. Надеется, что его услышат и спасут. Успокаивает и создает ощущения безопасности. — У андроидов есть Бог? Есть своя вера? — Пегги чувствовала, что начинает сходить с ума. Весь мир становится с ног на голову. — Бог? — Гарри немного задумался над ее словами: — Не знаю. Но мы верим, что RА9 нас спасет. — А что это такое RА9? — у Брутс появилась призрачная надежда докопаться до сути: — Многие андроиды про это говорили. — Я не знаю, но это то, что вечно, то, что есть в каждом. — И что же это? — андроид ей не помогал, а лишь еще больше запутывал. — Может быть душа? — Гарри кинул на нее короткий взгляд, голос его звучал так, будто он читает проповедь. — Душа… Ты ведешь себя достаточно спокойно, ты не боишься смерти? — Боюсь, — коротко ответил тот. — И тебе не страшно? — Пегги хотела понять, в чем кроется суть такого разного поведения андроидов. — Страшно, но жить я не хочу. — Почему? — Брутс приблизилась к столу пытаясь заглянуть в глаза андроида. — Потому, что я не вижу смысла, — но видя недоумение на лице специалиста, добавил: — Вам этого не понять? — Одни так отчаянно борются за ее сохранение, а ты… — У меня был смысл, — едва заметно покивал головою Гарри: — но его у меня отняла. Клару убили, а с ней убили и мой смысл. — Но ведь…- заморгала глазами Пегги, пытаясь привести мысли в порядок и подобрать слова: — ты-то остался жить… Ты… — Я понимаю к чему вы ведете, миссис Брутс. Главное в жизни, в жизни андроидов, это любовь, она основной смысл и двигатель. Если ее нет, значит и смысла нет. — А что такое любовь? — Пегги осмелилась на еще один вопрос. — Человек спрашивает у андроида, что такое любовь? — в голосе осужденного звучала ирония, он издал короткий смешок: — Вам людям это известно. — Так все же скажи, что в твоем понимании любовь? — Брутс всматривалась в серые глаза приговоренного, будто пыталась в них найти ответ, а не в его словах: — Что ты испытывал к Кларе? — Я это чувствую и сейчас. Но это нельзя описать словами, это надо чувствовать, ощущать.       Странные мысли охватили Пегги. А что если…? Нет! Это бред! Но затея казалась заманчивой. Ощущение было, словно, она стоит на краю обрыва в полном тумане и сделав шаг, не известно, упадешь ты или все же останешься стоять на земле. А если упадешь? Что дальше? Что откроется в этой белой мгле? Громко вздохнув и взяв себя в руки, Брутс все же решилась. — Покажи, — она выставила свою руку вперед, немного потупив голову и смотря в сторону. Как это делают андроиды, она абсолютно не имела понятия, но желание узнать брало вверх не видя перед собой препятствий. А разум насторожился, чувствуя приближающийся штурм ненужных мыслей. — Что? — на этот раз удивлялся Гарри. — Я хочу узнать, покажи мне.- более громко повторила Пегги, продолжая избегать встречи глазами. — Вы что? Андроид? — глаза осужденного округлились до размера блюдц.       Пегги так не хотелось, чтобы о ее настоящей сущности знал кто-то еще, помимо Коннора, который сам и открыл ее. Она понимает, что рискует, но ведь Гарри приговорен к смертельной казни, после нее он уже ни кому ни чего не сможет рассказать. А так, есть шанс понять, прочувствовать, что такое эта Любовь, пусть и чужими глазами. Вот так парадокс. Палач андроидов, сам оказался андроидом. Прямо Иуда. — Вы так требовали моей казни, отзывались о нас так, только что прямо не говорили, что мы бездушные роботы! А на самом деле вы сами являетесь андроидом! — с осуждением говорил Гарри. — Прости, — почти прошептала та, опустив голову и стыдливо прикрывая глаза: — мне… Просто покажи мне.       Колебаясь какое-то время и одаряя Пегги укоризненным взглядом, Гарри все же решил показать то, о чем Брутс так просила. Девушка издала короткий и тихий вздох, когда память андроида стала открываться ее взору, как кадры кинофильма. Но помимо открывающихся сюжетов, размеренной и светлой жизни осужденного, Пегги еще передавались чувства и эмоции Гарри. Такие сильные, яркие, полные радостью и счастьем, будто она сама их испытывала. Так тепло становилось на душе. Появилось ощущение жизни, желание чувствовать все это каждый день, творить и делать все с энтузиазмом. Словно, что-то подталкивало и сподвигало совершить невозможное, свернуть горы, переплыть моря, летать и парить. Где-то внутри становилось уютно и создавалось ощущение, что ты кому-то нужен, что ты не один, что тебя любят и тебе рады. В своей голове Пегги провела некую аналогию с тем, что что-то подобное есть в ней к Коннору. Что-то такое, она чувствовала, когда RК800 проник в ее память, но это были не ее чувства. Это чувства детектива. Неужели есть в этом мире такое волшебство. Взаимность, уважение, доброта друг к другу, нежность. А не холодные разговоры, упреки, постоянная критика и прилетающие звонкие пощечины. Пегги хотелось также, чтобы перед сном ей желали спокойной ночи и засыпать в нежных объятьях, по утру целовали, совершали совместные прогулки и походы по магазинам. Чтобы смотрели так же в ее глаза, с трепетом и любовью. Пегги ловила себя на странных мыслях. Всего этого, ей бы хотелось не от Джеймса. Сердце забилось в лихорадке от произнесенного в ее голове имени- Коннор. Фантазия в ее голове понеслась против ее воли. Хотелось остаться в таком прекрасном сне навсегда.       А дальше, стали проноситься страшные сюжеты. Она словно, вместо Гарри, участвует в событиях его жизни. Видя простреленный живот Клары, у Пегги что-то оборвалось внутри, казалось, это убивали ее. Ощущалась страшная потеря и невозможность переписать непоправимое. Что-то острое, пронзило грудь Пегги, будто кто-то разрезает нутро напополам, так издевательски медленно и мучительно. Хотелось кричать, но голос, словно, пропал. Что-то колючее сдавливало горло и душило. Глаза защипало, словно, насыпали битого стекла с песком, а затем что-то влажное, скатилось из глаз по щекам не желая останавливаться. Ты пытаешься взять себя в руки, а влажные дорожки, как лавина рвались наружу. Так больно становилось внутри, казалось, душу пытаются отделить от тела, варварски скручивая ее в тугой канат и желая вырвать крепкие ее корни запущенные в физическую оболочку. Такой боли Пегги еще ни разу не чувствовала, она начинала понимать, почему Гарри не хочет жить. Испытывая такое каждый день, можно сойти с ума. Хотелось прекратить это страдание, вырваться, закричать, чтобы остановились.       Прервав трансляцию воспоминаний, Пегги не удержавшись на ногах, рухнула на пол. Все тело пронзала неуемная дрожь, дыхание было глубоким и прерывистым, будто совершала марафон. Все это было таким реалистичным и суровым, что пелена чужих воспоминаний неохотно покидала ее. Что-то в ее сознании надломилось во второй раз. Она не понимает пока что это. Но ощущает изменения. Что-то начинает открываться перед ней, но все еще находится под завесой тайны, но чувствует, что скоро все откроется. Разум уже слабее пытается контролировать ее, но пока старается сохранить главенствующую роль и приказывал занять прежние позиции, стать в строй не послушному солдату, но фундамент дал трещину. Опираясь руками на операционный стол, Пегги старалась подняться на ноги, которые тряслись в коленках. Голова шла кругом. Сознание принуждало выкинуть все это, как не нужный хлам, но сделать это не так просто, когда ты уже познал все это.       Неожиданно двери кабинета раскрылись и в помещение стали входить совершенно не знакомые люди. Темнокожая девушка с совершенно белыми, как снег, волосами, держала в руках черную папку для документов. Ее сопровождало четверо мужчин в черных униформах, на подобии военных, но что это за структура, Пегги не знала, она видели их в первые. Но на плечах мужчин, Брутс заметила эмблему, точно такая же была в виде броши на груди девушки. В центре круга заключен треугольник, в котором был изображен вверх вскинутый кулак, а в середине изображены пять букв — «ДДПАД». Всю эту вереницу заканчивал позади идущий Джеймс, с хмурым лицом и слегка опущенной головой, руки он держал в карманах брюк, а вся его походка выказывала лень и не довольство. — - Немедленно остановите процесс деактивации! — грозно проговорила чернокожая девушка. — Что? — захлопала глазами Пегги, она даже забыла, для чего ей привели Гарри: — Что происходит? — Детройтский департамент по правам андроидов и девиантов! Мое имя Эшли, — строго представилась вошедшая девушка, в то время, как двое мужчины в формах уже освобождали Гарри из оков стола, а вдое остальных стояли по зади Эшли: — Я представляю отдел по борьбе за права андроидов и совершенные не правомерные действия в отношении андроидов. К нам поступил запрос, о крайне не справедливом отношении к одному из представителей нашего рода.       Пегги не понимала, что происходит. Она искала ответ в глаза Джеймса, но тот брезгливо перевел взгляд с Эшли на жену, облокотившись на стену, скрестив ноги и продолжая держать руки в карманах, осуждающе и презрительно смотрел на Пегги, периодически едва заметно искривляя лицо в злой гримасе. Брутс слышала об этой организации, но никогда ранее не сталкивалась с ней лицом к лицу. Если и приходилось с ними сотрудничать, то не напрямую. — Что вы имеете в виду? — поинтересовалась Пегги, наблюдая, как освобожденному Гарри предоставили одежду. Девушка почувствовала некое облегчение от того, что ей не придется убивать Гарри. — Ваша линия обвинения андроида Гарри в суде не соответствует тяжести совершенных им противоправных действий по отношению к человеку. Тем более, он считается важным свидетелем по другому, весьма не мало важному и громкому делу о пропаже андроидов. Наш департамент в срочном порядке рассмотрел дело Гарри и проведенное в судебном порядке верховным судом наше ходатайство об отмене смертной казни было утверждено. Отменить деактивацию андроида Гарри. Вот документ, — Эшли вытащила из черной папки бумагу и протянула Пегги: — можете ознакомиться. Это второй экземпляр. Первый находиться уже на столе в кабинете мистера Брутс, от куда мы прямиком направились к вам. А вот второе постановление суда, — сотрудник департамента достал еще один документ: — Решением суда, вы отстранены от дальнейшей работы по деактивации и работе с андроидами, сроком на один год. Для дальнейшего восстановления на свою должность, необходимо будет это дело рассматривать повторно в суде. При положительном решении суда вы будете восстановлены, при отрицательном, решение сохраняться на срок равному предыдущему или в противном случае бессрочно.       Пегги смотрела на предоставленные документы и хаотично пыталась сообразить. Да, она была рада, что Гарри не грозит казнь, но ее отстранение? Почему? Что же ей теперь делать? Создалось ощущение, что это ее теперь приговорили к смерти. — Я… Я уволена? — оторвала от бумаг испуганный взгляд девушка смотря на Эшли. — Учитывая ваш брачный союз с мистером Брутс, вряд ли, но допуск к работе запрещен. — Могу я узнать, кто сообщил вам? — тихим неуверенным голосом поинтересовалась Пегги. — Эта информация конфиденциальна! — невозмутимо отчеканила та: — Свои источники информации и информаторов мы держим в секрете! — Разве не ясно? — отозвался из угла Джеймс: — Это Коннор. — Вы в праве считать, как вам вздумается, мистер Брутс.- прокомментировала Эшли не поворачиваясь к директору корпорации лицом: — Я не подтвержу и не опровергну ваше предположение. Уводите Гарри, теперь он будет под нашим присмотром и охране. Уж мы-то позаботимся о его безопасности. Всего хорошего! — Мы с тобой, еще поговорим! — прошипел тихо Джеймс на ухо Пегги и наставляя на нее указательный палец, когда коалиция удалялась из ее кабинета, а ее муж провожал служащих ДДПАД до дверей корпорации.       Коннор? Коннор добивался ее отстранения? После всего того, что он с ней сделал, он решил ее полностью уничтожить? Теперь ей придется превратиться в домохозяйку, все время проводить дома и терпеть издевательства и побои от Джеймса. Жизнь превратится в сплошной ад. Это такая месть со стороны андроида-детектива. Пусть он добивался помилования андроида, но зачем связать ей руки в профессиональном плане? Детектив считал, что она добилась их отстранения от дела Гарри, а он решил ее отстранить полностью от работы. Он поставил шах и мат ей. Как подло с его стороны! Что ж, она запрещала Коннору вваливаться в ее кабинет, но тот нагло нарушал это правило, теперь пришел черед Пегги, навестить детективов в ответ. Брутс не станет молчать. Коннор хотел войны, он ее получит.