клетки, молекулы, атомы

чонгук себя ненавидит. чонгук закрывается в ванной, замок почему-то слишком громко щелкает и бьёт по ушам набатом, чонгук облокачивается спиной о душевую кабину и застывает статуей. чонгуку плохо, отвратительно и мерзко от самого себя, они только-только вернулись из последнего города в мировом туре, и он должен быть счастлив, потому что у них потрясающие фанаты, которые всегда их любят и орут так, что даже своего пения не слышно. чонгук не может быть счастлив. он натянуто улыбается на сцене, и благодарит вселенную за то, что никто не замечает. чонгук закрывается в ванной, и в себе - тоже. чонгук хочет умереть всеми возможными способами, потому что отвращение внутри себя не вытравить ничем. чонгук знает: он не достоин буквально ничего. его называют золотым макнэ, но все, из чего он состоит, - гадкий, противный алюминий. чонгук плавится, варится в котле из собственных мыслей, его тошнит и мутит уже час, и он не понимает почему. чонгук начинает плакать, потому что бессилие, которым он сейчас заполнен до краёв, так бесит его, и он ненавидит всю вселенную за то, что она позволила ему появиться на свет. чонгука тошнит, живот скручивает во фрактальный узел, и боль становится бесконечной, максимальной в обе стороны. легкие изнутри чем-то разрывает, и если в математике минус на плюс дает ноль, то в уравнении боли чонгук получает умноженное на два. чонгука сгибает пополам, он склоняется над унитазом и выблевывает все внутренности, каждую клетку, каждую молекулу, каждый атом своего тела. чонгуку бы избавиться от этого всего, но он снова оседает на кафельный пол, а пластик душевой кабины приятно холодит кожу. среди остатков завтрака чонгук замечает еловые иголки и предпочитает не думать об этом вообще. в дверь стучатся, и чонгук действительно планирует не открывать, но он никогда не слышал, чтобы у хосока был настолько обеспокоенный голос. к черту, думает чонгук, тратит последние силы на то, чтобы открыть замок, и рука хосока ловит его голову в тот момент, когда та уже должна была удариться о пол. чонгуку жаль, что хосок спасает его, хосок почему-то не зовет никого на помощь, только гладит пальцами волосы чонгука, когда тот теряет сознание. первое, что чувствует чонгук, - прикосновение к своей руке. легкое и совсем ненавязчивое, кто-то гладит большим пальцем его искусанные до крови костяшки, чонгук слышит голос намджуна где-то слева от себя и тихое дыхание - совсем рядом. чонгук мысленно бьет себя в солнечное сплетение за мысль о том, что это тэхён - сидит и жалеет его. чонгук открывает глаза и видит отрешенное лицо хосока. намджун говорит с кем-то по телефону, и совсем скоро возвращается. чонгук неотрывно смотрит на мешки под глазами хосока и думает, что даже этого он не заслуживает. намджун на удивление не кричит, хотя стоило бы, лишь садится на пол рядом с диваном, где лежит чонгук, и смотрит тому в глаза неотрывно и прямолинейно. – это ханахаки, чонгук. чонгук сглатывает и думает, что это как раз то, что он заслужил. умереть от неразделенной любви хотя бы потому, что полюбить тебя не сможет никто. чонгук склоняется перед вселенной на колени за такой шанс умереть. – она не лечится. чонгук видит, как взгляд хосока тускнеет еще больше, как намджун опускает голову, его голос дрожит, чего раньше никогда не было, и чонгук не может заставить себя поверить в то, что им действительно жаль. хосок крепче сжимает руку чонгука, будто пытаясь убедиться, что тот еще жив, и говорит: – кто это, гуки? его голос сломленный, а ласковое «гуки» звучит как на прощальном одре. чонгук закрывает глаза и тихо шепчет: – тэхён. на руку чонгука капают слезы хосока, он поднимает измученный взгляд и смотрит жалобно, так, будто у него неизлечимая болезнь. они не заслуживают такой боли из-за меня, думает чонгук, и обнимает хосока прежде, чем тот успевает полноценно заплакать. намджун беспомощно смотрит на чонгука, который уже умирает, на хосока, который действительно не переживет потерю одного из мемберов, и не понимает, что ему - как лидеру или человеку - делать, кроме как смотреть, как часть твоей семьи погибает. – какая стадия? –спрашивает чонгук, и хосок в его руках вздрагивает. – вторая, – отвечает намджун. – месяц, если не контактировать с причиной болезни. две недели, если регулярно с ним общаться. хосок хватается руками за футболку чонгука и заходится в истерике, чонгук сильнее обнимает его и гладит большими ладонями по спине. – как ты думаешь, я смогу выздороветь? хосок затихает на мгновение и прислушивается к тому, что ответит намджун. – я не знаю, чонгук. ты не можешь заставить кого-то полюбить себя. хосок шумно вдыхает, отстраняясь от чонгука, вытирает слезы рукавом любимого худи, и улыбается через силу. у пятерых есть две недели, чтобы осознать скорую смерть чонгука, у одного есть две недели, чтобы полюбить чонгука так же, как любит сам чонгук. у чонгука две недели, чтобы взять от жизни всё. в тот же день они рассказывают остальным, в основном говорит намджун, потому что хосок все ещё жмется к чонгуку и прячется в его руках, а последний предпочитает молчать. когда намджун говорит, что чонгук умрет, хосок вновь плачет, юнги уходит куда-то, чимин бежит за ним, а сокджин и тэхён сидят неподвижно и не делают ничего. – кто? – голос сокджина непривычен и поломан, ему бы не слышать всего этого никогда, и не видеть смерти чонгука, но даже он понимает, что они обязаны его спасти. чонгук безмолвно и неотрывно смотрит на тэхёна, джин скользит взглядом и понимает все без слов. чонгук бы не решился сказать это имя вслух еще раз, потому что еловые иголки колют его изнутри без остановки. чонгук знает, что тэхёну никогда не полюбить такого, как он, чонгук знает, что одну любовь нельзя заменить другой, чонгук знает, что его случай - безнадежный, когда иголки растут в геометрической прогрессии. они лезут из него, искалывают ребра изнутри, и чонгуку бы вырезать себе легкие, бронхи, альвеолы, каждый сосуд, каждую клетку, молекулу, атом, электрон - все, в чем содержится чонгукова любовь к тэхёну. чонгук стоит на коленях перед вселенной, и понимает, что его любовь и есть вселенная. и он безоговорочно сдается в её полную власть, когда она решает его уничтожить. чонгук не тупой, он знает, что заставить человека полюбить кого-то - невозможно, но впервые за долгое время он разрешает себе думать о том, что, возможно, любовь тэхёна - единственное, что он заслуживает. чонгук ненавидит себя, но больше всего он ненавидит эту пустоту в глазах тэхёна, когда тот понимает, что причиной является он. чонгук закрывается в своей комнате, и в себе - снова тоже, он кашляет буквально каждые пять минут и не может больше разговаривать, потому что спустя три дня его горло превращается в разорванные клочья. на полу разбросаны иголки, все пальцы чонгука исколоты в попытках собрать их. он покупает палку, похожую на столб маленького дерева, и делает искусственную елку из своих же иголок, думая, что это - все, что останется после него его семье. спустя неделю елку можно наряжать, она готова для нового года, а легкие чонгука превращаются в завод по изготовлению иголок. ему бы запустить производство собственных елок, он бы их штамповал как конвейер, но сил у чонгука не остается ни на что, он лежит безвольной куклой на кровати и большую часть времени спит в надежде унять бесконечную боль внутри себя, но он кашляет даже во сне и иногда чувствует чью-то теплую руку в волосах. чонгук ограничивает себя от всех и от тэхёна в частности: чонгук надеется продлить свои мучения как можно дольше. чонгуку становится крайне плохо на тринадцатый день, он скатывается с кровати, не имея сил встать с пола, он окружен иголками, они повсюду - и снаружи, и внутри него, и он знает, что через его ребра пробиваются маленькие веточки, не оставляя ни единого атома, которому не было бы больно. чонгук видит искрящуюся гирлянду на своей собственной елке, слышит чьи-то быстрые шаги и щелчок двери, когда ту кто-то открывает. у чонгука нет сил открыть глаза, чтобы посмотреть, кто зашел в его маленький еловый лес, у чонгука нет сил думать о том, что он наконец умирает, но у чонгука есть силы разрешить себе мысль о том, что эта теплая рука в его волосах - рука тэхёна, что это он так заботливо вытаскивает каждую еловую иголку из темных прядей, что это он кладет голову чонгука себе на колени. чонгук верит в то, что ладонь тэхёна на чонгуковой груди действительно облегчает боль, чонгук верит, что еловые ветки собираются обратно в иголки, иголки - в молекулы, а те - в атомы, чонгук верит, что тэхён любит его. чонгук стоит на коленях перед вселенной, и плачет, когда та даёт ему ещё один шанс на жизнь. чонгук понимает, что вселенная - это тэхён, когда тот нежно целует чонгука, забирая последние болезненные клетки, молекулы, атомы.