Пули не знали, в кого их стреляли, в полёте кричали "Прости"

В квартире темно, окна открыты на распашку. На колонках играет что-то из самых первых песен в плейлисте Джонсона. Эшли и Тодд часом ранее уснули на диване в гостиной, Сал с другом, дабы не мешать ребятам досыпать своё, переместились в комнату Ларри. Оба накурены, оба под кайфом и не контролируют собственное тело. На музыку уже плевать, зрачки расширены, энергия и возбуждение бьют через край. Парни сидят в тишине и лишь ждут, кто первый не выдержит. Сал выкуривает толстую Camel и, позабыв о протезе, что валяется где-то на полу, приподнимается с дивана и медленно на коленках подходит к другу. Пытается в глаза заглянуть и видит в них то, что хочет видеть — дикое желание приглушенное сковывающим стеснением и робостью.

— Джонсон. — Произносит максимально расслаблено и с мягкой одурманенной улыбкой. — Ты красивее любой девушки, знаешь.

А во взгляде напротив читает еще большее желание, но теперь уже вперемешку с удивлением. Холодная рука младшего скользит под красную толстовку, обводя тонкими пальцами едва ощутимые рельефы чужого тела. Ларри от этих прикосновений с ума сходит, по телу пробегает табун мурашек, а с губ срывается напряженный стон.

— Боишься?

А Сал разгорячился не на шутку. Так, что до жара по телу и искр в глазах. Смотрит на друга, с хищной улыбкой, точно волк на будущий обед, демонстративно, все с той же улыбкой, тушит сигарету о свою руку и выбрасывает в пепельницу. Парень откидывает голову назад и прикрывает глаза. Фишер продолжает водить холодными пальцами по разгоряченному телу, оставляет отметины на шее и ключицах. Худые, но довольно сильные руки стягивают толстовку сначала с друга, а потом и от своей освобождаются. В области плеч, от шеи и до верхнего плечевого пояса красуются уродливые синяки, словно цветы, распускающиеся все больше от каждого прикосновения. Такие неправильные, но до жути прекрасные бутоны, что, расцветая, — меняются от ярко-красного к фиолетовому и явно кричат " Он мой, и только». Старший нервно цепляется руками за друга — одной обвивает шею, второй расстегивает ремень черных джинс. Оба сейчас почти полностью раздеты и окутаны желанием. Обоих трясёт, по коже пробегает глубокая дрожь, а от холода ли? И вот Джонсону наконец удаётся справиться с ремнём, и джинсы легко спадают со стройных ног. Сал закатывает глаза. — от этого парня приход покруче, чем от мефедрона.

…А Ларри тем временем встает на колени

***

Оба всё так же обдолбаны и окутаны желанием. Только вот одежда уже не мешается, надоедливые куски ткани валяются в другом углу комнаты, пока два тела растворяются в экстазе.

Если есть родство душ, не важно, какое из этого выйдет слияние тел… Ведь так?

Боль теряется в наркотическом приходе, остается лишь приумноженное чувство, ни на что ранее не похожее. На небе ярко-синего цвета звёзды живут своей жизнью, за окном постепенно начинает светать, пока два разгоряченных тела жмутся друг к другу плотнее, чтобы согреться. — Я люблю тебя. — на выдохе, и кажется, седая дымка, обволакивающая чертоги разума вмиг уносится северным ветром из окна. — Я люблю тебя. — на выдохе, и Джонсон пугается самого себя, глаза закрывает в ожидании ответной реакции, но надеется, что услышан не был. И в ничтожных миллиметрах между ними всё звёздное небо, от любви до ненависти, все 50 оттенков. Как после ванильного сна, холодной водой в лицо, и вместо взаимного признания

— Это было весело. Надо будет повторить.

И повторят ведь, и не один раз.

***

Утро, будильник в школу и горький кофе. Тодд кажется ушел еще вчера. - Мальчики, я завтрак приготовила. Джонсон открывает глаза, и замечает, что в комнате в полном одиночестве. - Мальчики..? Эш, где Сал? - Что, я думала он с тобой - Чёрт, он кажется ушел вчера - Ахх, думаешь ему не понравилось? - Ч... Что? - Вы вчера уснули вдвоём у тебя в комнате - Блять, Эшли, ну хватит. У тебя фетиш на геев? - Ладно, молчу. Садись, ешь, в школу опоздаем

***

/В школе/ Ларри идёт на урок. По расписанию сейчас физкультура. Раньше он прогуливали с Фишером этот урок в школьном туалете, но одному там делать сейчас нечего. - Хотя-бы узнаю, как выглядит наш физрук. Дальше по коридору на пути встречается Трэвис.

- Хэй, привет, Джонсон

Ларри немного смутился

- Ммм... Ну привет - Занят? - Я... ну вообще-то ... - Пойдём на задний двор, там Эшли и Тодд. - Я не могу, я на урок иду

Парень попытался быстро уйти, но тут же почувствовал на своей руке ладонь Трэвиса. Удивился сильно, но слова не вымолвил, лишь одёрнул руку и пошел дальше. - Что то он слишком дружелюбным стал в последнее время. - Не успел Джонсон закончить свой нудный монолог, как его неожиданно потянули за рукав в мужской санузел, да с такой силой, что парень на ногах не устоял, - завалился на пол, дверь следом захлопнулась. Глаза поднимать не стоило, но он всё же поднял и увидел перед собой знакомые голубые локоны.

- Сал? Какого черта?

В ответ последовала тишина, Салли лишь подал руку старшему. А тот в свою очередь намеренно проигнорировал и встал самостоятельно. Но как только поднялся на ноги, оказался прижатым к стене. Фишер держал крепко, не давая возможности и шелохнуться. Парень лишь одарил друга испуганным взглядом и продолжил молчать. Младший попытался заглянуть в глаза напротив, и у него получилось.

- Вздумал с Трэвисом флиртовать? - Сал, что ты несешь, отпусти меня, придурок - Решил проверить мою реакцию? Еще раз, и я выкручу ему руки. - Ты о чем?

Попытался скрыть свои эмоции, но вышло неважно.

- Не притворяйся, что ничего не помнишь.

Не дав Ларри договорить, парень расстегнул нижний ремень на протезе и заткнул чужие губы поцелуем. С губ старшего сорвался глухой стон в гримасе лёгкого смущения, а у Фишера вовсе наоборот - хищная улыбка и никакого стыда.

- Ну что, любимый, идём. Ребята ведь нас ждут уже на заднем дворе школы