Познание солнца

Стукнувшись о тумбу, Венера пролетела полметра и с треском упала на пол. У нее перехватило дыхание. Она быстро поднялась и , покачиваясь, поставила тумбу на место. Оглянувшись и поняв, что все в порядке , Венера побежала к двери. Ветер хотел было её предупредить, но не успел - заклинание обрушилось на нее. Она вновь очутилась на полу. - Вы только посмотрите - сама мисс очаровательность решила навестить меня в столь прекрасный час, - слух Венеры резануло сонное мурлыканье Малфоя, который поднял её за локоть на ноги. Она было кинулась бежать, оттолкнув его, но стоило ей хватиться за ручку двери, как сильные руки профессора с силой развернули её, впечатывая спиной и головой дверь. Бешенные взгляды агатов и изумрудов вновь слились в яростном поединке. - Кража со взломом? -агаты сузились, испепеляя изумруды, обладательница которых пыталась вырваться из рук профессора. - Никакого взлома не было, - сквозь зубы процедила она: голова вновь начинала болеть после удара о дверь, перед глазами мигали темные пятна, а сильные руки еще сильнее впечатывали в дверь. Ветер настороженно наблюдал за движениями профессора: нависая над дрожащей от начинающегося озноба ученицей, он находился слишком близко.Ветру это не нравилось, как и Венере. - Да ладно, - он вдруг выпрямился, отошел, притягивая к себе рейвенкловку, что так и наровила сбежать,- а это что? - указал он взглядом на сломанный край тумбы, тряся Венеру за руку. - Я тут не причем!- вскрикнула она и, ударив его по ноге, метнулась к двери, но он вновь её перехватил, разворачивя к себе. От резкой боли Венера закусила губу,вновь впечатываясь в деврь. Ей казалось, что на спине уже отпечатались все узоры резной двери, которые впивались в её кожу. - Зачем тебе эта книга?! - резко спросил Малфой, беря её за руки и возводя к её голове. -А вам-то какое дело?!- вопросом на вопрос ответила она, освобождая руки и поворачиваясь к нему спиной: она начала дергать на себя ручку, но та ей не поддавалась, - и вообще: вы бы могли просто поставить книгу на место, а не держать ее у себя так, как будто это золотые яйца Мерлина!- продолжала она, всё еще борясь с ручкой. Если бы Венера была более внимательной, в более нормальном физическом состоянии, менее импульсивной и агрессивной, то поняла бы,что секундная пауза со стороны её учителя - предупреждение. Её рука не успела дернуть ручку в очередной раз, когда она почувстовала руку Малфоя на своей шее, а другую-на талии. Он развернул её, вжимая головой в дверь, нависая над ней устрашающей платиновой тенью, которая переливалась в свете луны. - Поверь: за яйцами Мерлина есть кому последить, - одна рука сильнее сжимается на шее, поднимая подростка вверх, - это книга о магии, - теперь их лица на одном уровне: перед глазами зеленоглазой все плывет, воздуха не хватает, а в голове эхом разносятся отрывки фраз Малфоя, - которая древнее вышеупомянутого обладателя яиц, - сквозь пелену она чувствует руку на своей талии, которая перемещается на живот, сильнее втискивая в дверь,- возникает вопрос, -он выдыхает ей в лицо перегаром, - зачем она такой глупой и ветренной малолетке как ты? Венера молчит. Её мелко дрожащая рука ложится на его собственную, пытаясь отнять от шеи. - Я задал вопрос, - сильнее нажимает на живот профессор, шипя ей слова в лицо Люциус смотрит в полные неизвестности и пустоты глаза: он пожалел её после проверочного экзамена, помог её, а она - вломилась в его спальню, угробила прекрасную резную тумбу.На секунду его взгляд плавно перетек от её глаз к сарочке. Это была та сарочка, за которую она прятала свои руки. Руки, преплетенные бинтами. Он скользнул взглядом ниже: по локтям на тонкие кисти, которые давно выронили заветную книгу и теперь хватались за его руки,в посиках источника возудха. Малфой прошелся взглядом по тонкой шее, маленькой груди,форма которой выделялась при свете луны под тонкой рубашкой. Грудь перетекла в живот и талию, а после он спустился ниже - из всего того, что он увидел, а точнее не увидел, он понял только одно: на ней были только рубашка и трусы. Венера не заметила того, как Малфой остановил взгляд на ее ногах. Но заметила, почувствовала, как ослабла его рука на шее, которую она успела скинуть. - Не ваше дело,- прокряхтела она. Злосчастная рука исчезла, воздух по-тихоньку начал наполнять легкие. Рейвенкловка тяжело дышала, приходя в себя. Вдох, выдох. Бешенно колотящееся сердце стихает. Вдох, выдох. Картинка перед глазами стабилизируется. Вдох, выдох. Исчезает гул в ушах. Вдох, выдох. Головная боль отступает на второй план. Вдох... Дэйт с опаской поднимает голову, чтобы тут же встретится взглядом с профессором. Он смотрит не с обычным презрением, равнодушием: нет, вовсе нет - там что-то другое. Что-то, что заставляет Венеру начать брыкаться, отводить взгляд. " Твою ж мать, нужно валить отсюда" - последняя полноценная мысль, сложившаяся в предложение, звучит у Венеры в висках, перекатываясь вниз и, отдаваясь тяжестью где-то в районе солнечного сплетения. Ветер порывается помочь этому воздушному созданию, раскрыв настежь окна, пытаясь отвлечь этим хозяина комнаты. Но, увы. Платиновая тень возвышается над Венерой горой, которая не перестает брыкаться в поисках освобождения из цепких лап профессора. Последний за считанные секунды отпускает Венеру, чтобы подхватить тощую фигуру под зад и поднять перед собой, ставя на один уровень со своим лицом . Ветер чувствует, как мало пространства остается между их лицами. Его почти нет. " Зачем тебе эта книга?" - последняя трезвая мысль проблескивает в затуманенной алкоголем голове Малфоя, который сильнее вжимается в Дэйт, подставив ей в виде опоры свое колено. Она почти что сидит на нем, затаив дыхание. Сильный поток воздуха, ворвавшийся из окна, на секунду отрезвляет Люциуса лишь для того, чтобы приблизиться еще ближе. Приблизиться несмотря на кулачки, бьющие его куда попадя. Одной рукой он перхватывает ее руки и вжимает их ей в грудь. Она не пищит, не кричит, не плачет. Она начинает бить его ногами. Ветер, как в замедленном кадре видит, как Люциус без единой эмоции и искажения мимики разводит ее ноги в сторону коленом, утыкаясь между них другим . Теперь она сидит на нем. Теперь очередь ветра наблюдать с затаенным дыханием. Наблюдать и чувствовать, как Малфой ослабляет хватку, наклоняясь и выдыхая побледневшей Дэйт на ухо: - Дыши. Он отпускает ее руки, опуская одну руку ей на бедро, а другую запуская в волосы. Волосы, которые он сам постриг. Которые он сам у нее отнял. Воспоминания минувшего дня окутывают его коконом величия и чего-то приторно сладкого, что вызывает негу и тяжесть внизу живота. Зарывшись носом в ее волосы, он с тихим вдохом отпускает руку ей на ягодицы. Венера дрожит. Венера давно закрыла глаза. Венера хочет уйти. Венера хочет исчезнуть. Кровь прилила к ее голове. Щеки раскраснелись. Дыхание участилось. Ее волосы - его триумф в их неоглашенном бою. Ее волосы прекрасны. Как бы Люциус не хотел этого признавать, он любил ее волосы. Любил их короткими. Так ее лицо открывалось. Так он видел ее глаза, которые смотрели на него как на пустое место. От этой мысли он до посинения кожи сжимает мягкую ягодицу под рукой и сильнее натягивает волосы на руку, не перставая вдыхать их аромат. Венера молчит, прикусив разодранную в эти несколько часов губы.Венера привыкла молчать. Венера терпит. Ему хочется разорвать в клочья тощее костлявое еще не до конца сложившееся тело на кусочки. Хочется искусать тонкую шею, обкусать каждый пальчик и перецеловать тонкие кисти рук. Хватка на заду усиливается, чтобы в последующую секунду ослабнуть: гуляющий по комнате декабрьский воздух играет с ее волосами. Щекочет дыхание Люциуса. Заставляет жар в штанах все больше и больше увеличиваться. Его триумф пахнет травами, фисташками, лекарствами и холодом. Его всего предергивает. Он чуть ли не роняет Венеру из рук. Оторвавшись от пьянящих волос он хочет заглянуть в закрытые изумруды. Наклонившись к ее лицу, он шепчет ей в самые губы: - Открой глаза, Венера. Ее всю предергивает. Дэйт не нравится как он выговаривет ее имя. Ей не нравится, как звучит ее имя на его губах, которые находятся в миллиметрах от неё. - Посмотри на меня, - продолжает он, не отступая, не убирая руки. Резко вскинув голову вверх, Венера замирает: в агатах горит огонь. Тот, который ей не доводилось видеть. Тот, смысл которого ей был непонятен. Сердце пропускает несколько глухих ударов, в то время как рука Люциуса ползет с ягодицы на поясницу и, влезши под сорочку, останавливается на талии, вызывая табун мурашек у Венеры, которая не мигая смотрит ему в глаза. Перед ней предстает ни профессор ЗОТИ, ни Малфой, ни Рапунцель - лунный призрак, чьи, кажется, белоснежные волосы развиваются на ветру. Холод комнаты сталкивается о разгоряченные тела, вызывая дрожь у обоих. Люциус, тоня в изумрудах, лихорадочно блестящих под светом луны, не отдавая себя отсчета в действиях, наклоняется еще ближе.Его голова склоняется мимо ее окаменевшего лица и остановившись у шеи - кусает. Сильно. По-зверски. Венера пытается вырваться. Хватка на талии становится сильнее. Укус ослабевает. Дэйт чувствует губы на месте укуса, отсавившие в близком будущем след на достаточно длинный промежуток времени. Чувствует, как губы поднимаются к мочке уха, кусают и спускаются обратно. Остановившись у ключицы, бархатные губы открываются, давая шершавому языку прочертить дорожку от одного края до другого. Рука профессора начинает оглаживать талию, переменно опускаясь вниз на ягодицы. Люциус ничего не понимает. В его голове стоит шум и лишь одна мысль отбивает глухой ритм " расцеловать, испробовать, взять, наказать ". Люциус кусает ее шею, чтобы после зацеловать до смерти. Люциус сжимает в руках ее тощие ягодицы, утыкается стояком во внутренню часть бедра.Шум в голове пропадает, когда до его затуманенного алкоголем сознания доходит тихий стон Венеры. Он укусил ее слишком сильно - прямо в ложбинку ключиц: пошла кровь. Потекла вниз по внутренней части сорочки, окрасивши ее в красный. Прислонвшись губами к "раненному месту",он провел языком вниз, опуская голову. Вкус крови и алкоголя перемешались, создавая дивный букет. Несмотря на всю горькость Венеры ее кровь была сладкой , такой же темной как и ненависть в ее глазах по отношению к нему. Венера зыдахлась из-за избытка эмоций. Боль, страх и наслаждение слились воедино. Сейчас в голове пульсировали только два желание: исчезнуть или жить с этими губами на ключицах. Венера не признавала наличие второго желания даже самой себе. Ее никто никогда так не касался. Она никогда никого не боялась. Сейчас в ней возник страх. Не страх умереть или быть использованной - хоть и он тоже был :интуиция подсказывала, что бояться нечего - страх того, что ей это нравится. Нравится ощущать тепло чужого тела, быть в какой-то степени нужной и приласканной. Второй стон боли и наслаждения сорвался с ее губ, когда Малфой, опускавшийся вниз по телу, сорвал несколько пуговиц, улыбаясь, спускаясь головой меж ложбинок ее грудей и кусая ложбинку до посинения. " Нужно это прекратить" - кричало сознание и Венера начала по тихоньку колотить профессора, который, казалось, не замечал этого. Он вдруг оторвался от груди и, разогнувшись, вновь припал к ее волосам, сжимая рукой шею. Его триумф. Радость для глаз. - Профессор, - хрипя позвала Венера, еще больше раззадорив его своим голосом. Она чувствовала что-то, что утыкалось ей прямо в бедро. Она знала что это. Она не хотела этого признавать. Люциус с трудом оторвался от ее волос, чтобы уткнутся ей в лицо, тяжело дыша. - Люциус, - прошептал она: их губы разделаляли миллиметры. Окно с грохотом закрылось, когда она почувствовал еле весомый поцелуй в уголке губ. - Хватит, - прохрипела она, дрожа всем телом, - перестаньте, мне неприятно. "...неприятно" - эти слова ножами отпечатались в затуманенном сознании Люциуса. "неприятно" - хрип тронул часть давно запечатанной за ста замками души слизеринца. Он поднял руку, сжимая ее тощее лицо. - Тогда, - огонь агатов поглотил изумруды, - проваливай, грязнокровка, - он отнял обе руки и убрал колено, отходя на шаг назад. Бледная словно смерть ученица с раскрасневшимися щеками грохнулась на колени, закусывая губу. Картинка перед глазами вновь поплыла. Дэйт начала шарить руками по ковру, пытаясь найти палочку и, наконец, найдя ее, резко встала. Пошатываясь, она повернулась к двери, одергивая сорочку. - Открой дверь, - прохрипела она, стоя к учителю спиной. Спустя полсекунды он уже нависал над ней, открывая дверь. Но прежде чем ткнуть ее в плечо и выкинуть за двери, он еще раз коснулся ее шеи, вдыхая запах фисташек и трав. " Кто же дал тебе это имя? " - вопрос крутился в хмельном уме профессора, пока декабрьский ветер в недоумении прожигал его тяжелым взглядом. Пока профессор вертелся в кровати, предварительно закрыв настежь все окна, Венера тихо ползла в башню Рейвенкло, дрожа всем телом. " Зачем он так поступил? Почему он меня ненавидит?" - один вопрос за другим подступал к затуманенному сознанию подростка. Все тело ныло, голова болела неимоверно, а кровь все капала и капала на ее белоснежную сорочку, которую она поспешила спрятать под кроватью. Кое- как одевшись и чудом не разбудив соседей, Венера отправилась в Больничное Крыло. Боль и недосказанность шли с ней рука о руку. Дрожь все еще не утихала, моментами сменяясь сильными судорогами, из-за которых она падала и падала, доставляя себе новую привычную порцию физической боли. Физические недуги никогда не мешали ей в простой рутине - она просто их не замечала, зацикливаясь на очередной чудной или не очень цели. Библиотека, Тедди, слежка за незнакомцами - все это всегда помогало ей справиться с мучающими вопросами и физической болью. Но не в этот раз. Годами копимая внутри боль и чувство одиночества вырвались наружу в виде судорог, а глаза придательски щипали непрошенные слезы. Она не привыкла плакать. Слезы - это слабость. Слезы - это трата сил. Она не привыкла быть слабой. Ненужная, одинокая - две главные составляющие ее психологического самочувствия, ставшие нормой для сироты. Кое-как дойдя до своей кровати, она тихо залезла под одеяло, закрывая глаза, но это не помогло. Перед глазами всплыл он. Запах алкоголя и диких роз - его запах, казалось, пропитал ее. " Зачем?" - шептала рейвенкловка, кусая губы и сильнее укутываясь в одеяло, пока не заснула. Ветер сидел рядом, не решаясь ни на один шаг. Он чувствовал ее. Он был ее эмоциями. Он был ее разум. Он был ей.