Иллюзия счастья

Шоу, сериалы, мультфильмы, всё быстро мигало перед глазами. Желание что-либо смотреть не было, поэтому переключать каналы в таком темпе было наилучшим вариантом. - Хочешь посмотреть что-то определённое? - оторвав взгляд от экрана телевизора, я переметнул его на сидящую рядом Суён. - Решай сам, - ответила девушка и ещё больше укуталась в плед. - А если я не могу решить? - Хочу спать. Она встала с дивана и направилась в свою комнату. Я продолжил разговор, заставив её обернуться: - Всего девять вечера. Хочешь оставить меня одного? – сев в пол оборота и приподняв одну бровь, я спросил её. - Если ты хотел хорошего отношения, надо было платить больше. Думаю, тогда папочка преподал бы мне урок вежливости для тебя. – Сказала Суён и радостно ухмыльнулась. - Ты ненавидишь меня за то, что я так говорю? - Я не могу тебя ненавидеть. Ненависть очень сильное чувство. Бесишь меня - возможно. Но ненавидеть тебя мне не за что. – Безразличие, почему именно это слово пришло мне на ум? Потому-что Суён была безразлична ко мне? Нет. Я вызываю её эмоции, негативные или счастливые, не важно, она даёт мне их, доказывая, что безразличие не относится к ней. - У нас ещё будет много времени, чтобы изменить это. - Ты права, у нас ещё много времени, - наклонив голову на спинку дивана, я мило улыбнулся. - Я лучше покончу с собой, чем стану что-то менять. Сбросив плед на пол, она ушла в комнату, оставив дверь открытой. Издевается? Играет с нервами? Она сделает всё, чтобы я сказала ей убираться отсюда. Тогда она уйдёт и снова настанет тишина. Та самая дыра в счастливом мире. Я должен молчать. Это не составит тяжёлого труда, но её грубое отношение, показывает, насколько она ненавидит меня. Пришло время первого урока. Бросив пульт на диван, я прошёл следом за ней. Остановившись и облокотившись о стену комнаты, я рассматривал Суён. Девушка, словно кукла неподвижно лежала на кровати. Удобно устроившись на боку, она обнимала кусочек одеяла. Чёрные волосы струились по плечам и переходили на спину, словно кокон охвативший её. И дыхание, которого не было заметно. - Можешь одеться? – услышав мой голос, Суён открыла глаза. Даже сейчас в таком покрове ночной темноты, я могу разглядеть её пустые зелёные глаза. - Тебе совершенно плевать на то, что я легла спать, – скорее не как вопрос, а как факт она прошептала это. Глубоко выдохнув, я направился к ней. Но она оставалась неподвижна, всё ещё пытаясь скрыть свои эмоции. Как только зеленоглазая посмотрела на меня снизу вверх, то я взял её за запястье, и стянул с кровати, красавица тут же оказалась на полу. Страх? Нет. Холод? Нет. Ничего. Схватив ещё крепче, я поднял её с пола и потащил за собой. Применять особую силу было незачем, так как девушка совершенно не брыкалась, а спокойно плелась за мной, словно я тащу за собой манекен. Преодолевая очередную ступеньку, мы были почти у цели. Как только я открыл последнюю дверь в доме, то осенний ночной воздух буквально дал пощечину. Теплая толстовка защитила меня от прохладного воздуха, но Суён покрылась мурашками, видимо футболка совершенно не согревала. Это была её вина. Я попросил вежливо одеться, а вот что делать дальше, было её решение. С каждым шагом,мы всё ближе приближались к краю дома. Как только до падения с высотки оставалось пару шагов, я толкнул девушку вперёд. Суён с лёгкостью пера отлетела, все, что её спасло, это невысокие перила огораживающие крышу по всему периметру. - Что ты делаешь? - Дрожащим голосом спросила Суён - Ты же хотела покончить с собой? Вперёд. Этот испуганный взгляд говорил о многом. Страх. Страх перед смертью. Она боялась умереть сейчас. Люди очень смешны, при порыве злости, гордости, могут говорить всё что угодно, но как только им предоставляется возможность, то скручиваются в комочек и скулят, боясь своих поступков. Суён может и была другой, но это не обходило её стороной, не делая исключение из правил жизни. Я хочу, чтобы она запомнила, насколько мир жесток и то, какой шанс я даю ей, забирая с собой. - Что, страшно? Ну, что ты побледнела? Хочешь, я могу помочь тебе сброситься с крыши? - спросил я, ухмыляясь. - Давай, докажи мне это, не пустословь. Один шаг и твоё красивое тельце раскрасит дорогу внизу. – Я подходил ближе, а она вжималась в перила всё больше, схвативши их в кулак, так что костяшки побледнели. - Что, уже сомневаешься? Оказывается, жизнь-то дороже, да? Тишина, лишь вдалеке слышны последние звуки машин, отдалённые голоса людей и скрип двери. Ночью мир людей замирает. Один за другим гаснут окна домов, пустеют улицы. Наступает тьма, а в небе зажигаются мириады звёзд, словно одинаковые фонарики, которые не дают угаснуть в этой темноте. Но этого света не хватает, чтобы полностью показать красоту ночи и тогда помогает луна. Становится светлее, что позволяет мне сейчас разглядеть это милое личико напротив. Весь ночной мир предстаёт перед нами, как будто покрытый серебристой краской. И, несмотря на то, что большинство людей сладко спят ночью, они многое упускают. Между нами был шаг, между ней и обрывом тоже был шаг. По щекам Суён потекли слезы, оставляя мокрую дорожку после себя. Всё тело дрожало. А губы были раскрыты, глотая воздух. Шаг был между нами, но она сделала расстояние больше. Приподняв ногу, Суён переступила через перила. Ещё одно движение в сторону и её больше нет. Всё это время, она смотрит мне в глаза не пытаясь осудить, а пытаясь доказать, что свои принципы ей дороже. - Прости, - на последнем вдохе дрожащим голосом всё, что вырывается из её уст, это небольшое и обидное слово. Она пытается извиниться за то, что не смогла стать идеальной девушкой для меня? Суён поднимает вторую ногу, оказываясь за этой небольшой решеткой и почти отпустив перила, я успел подхватить её, притянув обратно. Девушка отлетела в мою сторону, а я,так и остался стоять рядом с краем. Громко рассмеявшись, я присел на ограждение. - Моё общество настолько неприятно, что готова жизнь отдать? - Непонимающие большие глаза испуганно смотрели на меня. - Думаешь, что я действительно, заплатив такую сумму, отпущу тебя? В растерянном состояние, девушка стояла напротив, не осознавая, что только что произошло. По-видимому она действительно была слишком сильной личностью,раз готова убить себя лишь бы не стать зависимой, это разочаровывало. Действительно думала сброситься с крыши. Какую боль она могла получить при падении, ей было всё равно, настолько глупа, что не понимает даже этого или же физическую боль перетерпеть легче? Привыкла к избиению, большим гематомам, что уже совершенно плевать даже на это. Идиотка. Я подошёл к ней ближе. И как только расстояние было настолько ничтожным,что я мог слышать её дыхание, я взял её подбородок, и подняв лицо на меня,сказал: - Захочешь ещё раз попрощаться с жизнью, меня не забудь предупредить. После сказанного, я вышел с крыши и направился обратно в квартиру. Суён осталась там одна,даже не шелохнулась, всё, что показывало признак жизни,это её слезы. Совершенно плевать, пусть плачет, бьётся в истерике, я уверен в том, что сейчас она точно не пойдёт на самоубийство. После такой психологической встряски,она и шевелиться не может,не то чтобы что-то с собой сделать. Может,физической боли она не боится, зато психологическая боль ломает её как маленькую девочку. Вернувшись в квартиру, я заметил не выключенный телевизор. Яркая картинка показывала очередной фильм. Сев обратно, я вновь продолжил искать что-то цельное. Через пару минут, услышав шаги и хлопок входной двери, я понял, что Суён вернулась. Было плевать на это. Было плевать на то, в каком она сейчас состоянии. Я не собираюсь утешать её, за собственные ошибки. Если она не понимает того, что жить здесь, это лучший вариант, то я не могу успокаивать её. Как только я прикоснулся губами к кружке, то горячая жидкость приятно обожгла язык. Отпив немного, я почувствовал, как напиток проходит внутри меня, приятно согревая. Горечь на губах, всё ещё оставляла послевкусие утреннего кофе. Горечь — весьма неприятная штука, и тем не менее в сбалансированном кофе,она способна выгодно подчёркивать сладость и сдерживать нежелательную кислотность. Горечь структурирует вкус, объединяя все разрозненные элементы в единое целое. Горечь есть везде в кофе или в людях, не важно. Очень часто любые несовершенства объясняют именно горечью. Многие, когда пробуют невкусный кофе, заявляют, что он кажется им таким, потому что слишком горький. Но нельзя считать ответ точным, ведь вкусовое ощущение, которое мы описываем этим словом, зачастую оказывается кислотностью, а причиной горчинки может быть неправильно взбитое молоко. Если взбить его правильно, до определенной температуры, оно становится сладким. Но перегрев его, сладить горечь вряд ли удастся. Это так похоже на Суён. До того как я забрал её, то обходился с ней бережно, пытаясь защитить, объяснить, что всё хорошо и она может расслабиться. Только всеми поступками,я перегрел наши отношения с ней. Она привыкла к горечи, не зная, что такое сладость. Испугал ли я её этим? Нет. Единственное, что она уважала это горечь, только с этим вкусом она готова жить. Чтобы перевоспитать эту девушку, придётся начинать сначала и дать понять, что я не сладкий мальчик, который стерпит её выходки и после того,как игрушка надоест своим характером, то выбросит её. Надо дать понять, что я не избавляюсь от людей так просто, я их взбиваю до нужной мне температуры и наслаждаюсь этим приятным вкусом. На кухню совсем бесшумно вошла Суён. Она смотрела на меня одновременно смело и с каким-то страхом, не зная, что ожидать, словно я, действительно, был самым непредсказуемым серийным маньяком. - Кофе? – предложил я. - Нет, спасибо, - она присела за кухонный стол. - Суён, я не хочу заменять тебе папочку. Бить тебя, ссориться, трепать нервы. Это не по мне. Я хочу найти с тобой общий язык. Хочу, чтобы ты поняла меня. - Я никогда не приму человека, который обесценил мою жизнь. - Да? - А разве нет? – ответив вопросом на вопрос, девушка, наконец, подняла на меня глаза. - Ты взял меня как вещь, не спросив, хочу ли я вообще жить так. Скоро я стану совершеннолетней и тебе плевать, что я хотела уйти и начать жить заново. Ты просто взял то, что хотел. - Уйти? – я усмехнулся и отпил напиток. – Куда? На улицу, жить как бездомная или собиралась стать девушкой по вызову. Куда ты собиралась уйти без денег, без связей, без знакомых? - Не важно куда, важно то, что я была бы свободна. - А-а, так ты у нас мечтающая пташка, которая собирается обрести свободу, - я рассмеялся. – А ты знаешь, что свобода стоит и стоит не дёшево. Свободная и жалкая, вот что ждёт тебя. Ты в курсе, что твоя свобода порой стоит жизни. - Пусть я буду жалкая, но я не буду жить с таким человеком как ты. Всю свою жизнь, я подчинялась отцу. Я получала унижение. Я не знала, что такое любовь. И ты до сих пор думаешь, что я променяю свободу на деньги. Ты глуп, раз считаешь, что я буду подстилкой только потому, что ты заплатил за меня. - Да я купил тебя, но разве я купил тебя и сделал подстилкой? Я давал тебе выбор, а порой это часть свободы, к которой ты стремишься. Только всё это для тебя кажется глупым. Я хотел поладить с тобой, стать другом, парнем, кем угодно, но всё это… ты обесценила. – Я поставил кружку на стол и подошёл к ней ближе. Она всё также смотрела на меня снизу вверх, что давало преимущество. - Сейчас,я не зая, не солнышко и уж тем более не милый. Пока ты не поймёшь очевидных вещей, и не примешь мой характер, я буду адом, в котором ты медленно сгоришь. Подумай над тем, что будет лучше, сгореть или же уступить своим принципам. - Я больше никогда не буду кому-то угождать. А ты лживый и меркантильный, - она говорила уверенно и твёрдо. Идёт до конца даже сейчас, когда вся её жалкая жизнь в моих руках. Вот что подкупало меня в ней. Горечь. Горечь её души, которую она не боялась показывать. - Хм, а разве плохо быть лживым? - поставив руки на стол, я наклонился ближе к девушке. - Для таких сволочей как ты, может быть, и нет, - она улыбнулась. Встав в прежнее положение, я замахнулся рукой для удара. Девушка и не шелохнулась, испугавшись удара, остановив руку перед её щекой, тыльной стороной провел по ней. - Да, ты права,я сволочь, но, а ты разве лучше, – сказав, я выпрямился и вышел из комнаты.